Греческая мифологическая традиция связывала с Северным Причерноморьем целый ряд сюжетов и образов. Это путешествие аргонавтов под предводительством Ясона за золотым руном, странствия Геракла с коровами Гериона, загробное существование Ахилла на Белом острове и др. О многих из них мы еще будем говорить. А пока лишь отметим, что главной особенностью причерноморской мифологии является уже давно подмеченная ее тесная связь с представлениями греков о потустороннем мире. Вот что писал по этому поводу выдающийся русский ученый И. И. Толстой: «Вглядываясь внимательнее в сложную сеть легенд, примыкавшую в древности к берегам Евксина, мы замечаем, что многие из этих легенд и старинных мифов, связанных с Черным морем, окрашены как бы одним, своеобразным и общим тоном: мифологическая география Черноморья имеет свой характерный, специфический, так сказать, колорит. Перед устьем Истра-Дуная, в море, лежит Белый остров Ахилла, загробная обитель героев; к гористой местности Крыма приурочено сказание о Таврике, об ужасном острове тавров, суровой обители смерти, той стране, куда некогда отошла душа закланной Ифигении. На берегах Кавказа помещается мифическая Колхида, где живет царевна Медея, премудрая женщина, всесильная чародейка. Едет в Колхиду на сказочном корабле вместе с другими героями Ясон добывать золотое руно, охраняемое грозным драконом. На высокой кавказской скале терпит муки прикованный Прометей, прегрешивший перед богами. А еще дальше, к северу, за пределами Черноморья, живут праведные [Г]Ипербореи, благословенный народ Аполлона, и грифы, нездешнего вида животные, звери с птичьими головами, сторожат заветное золото. Вся эта прозрачная символика сказочных образов, которыми окружены берега Евксинского Понта, приоткрывает отчасти сакрально-мифологическое значение и самого «Евксина» («Гостеприимный» — один из эпитетов греческого бога «загробья» Аида — И. Ш.). Охваченное со всех сторон мифологическими видениями потустороннего, загробного мира... само это море... слилось в народной фантазии с представлением о... жутком «загробном» море...»[11] В мифе об аргонавтах, в первоначальной версии которого целью их путешествия за золотым руном была не кавказская Колхида, а загробный мир, прослеживаются явные шаманские черты, обусловленные знакомством греков с верованиями причерноморских варваров. Версия Пиндара (Пифийская ода IV, 159 сл.) гласит, что Ясон вместе с золотым руном должен был доставить в Грецию душу Фрикса, спасшегося от смерти на волшебном золоторунном баране. Следует отметить, что имя Ясон (Врачеватель) является синонимом эпитета Аполлона — Иетрос (Врач), верховного бога ряда причерноморских колоний, в образе которого также присутствуют шаманские черты. К подобным чертам мифа относятся ритуальное расчленение и варка в котле жертв чародейки Медеи. Несмотря на то что следы подобных обрядов, восходящие к религии ми-нойского Крита, сохранились и в тех греческих мифах, которые не имели отношения к Причерноморью (например, о смерти Миноса или Агамемнона), устойчивое соотнесение именно с Медеей обрядовых действий, главным элементом которых являлось расчленение человеческой жертвы, в качестве своей подосновы имело реальную культовую практику причерноморских варваров, обусловленную их шаманистическими представлениями. Как известно, рассечение тела, осмысляемое и как смерть-воскресение, и как жертвоприношение (духам), и как испытание, пройти которое может лишь достойнейший, являлось характерной чертой шаманских инициаций у многих народов. (Не исключено, что в пределах того же «духовного горизонта» находятся и русские хлысты, средоточием ритуальных радений которых является «чан», осмысляемый как орудие трансформации и возрождения.)

Аналогичный ритуал совершает и Ифигения (Ликофрон. Александра. 195–199) — хтоническое (т. е. связанное с подземным миром) воплощение Артемиды-Гекаты (образ этой богини, в свою очередь, является одной из ипостасей Великой богини Эгейского мира). Ифигения в мифе выступает в качестве невесты Ахилла — одного из важнейших персонажей причерноморской мифологии, древнейшие представления о котором в качестве бога мертвых наслоились в Скифии на верования варваров.

Связь с верховным божеством Эгеиды и обусловила тот факт, что именно с Ифигенией греки-колонисты сопоставили обнаруженную ими в Таврике местную Великую богиню, несмотря на то, что уже в поздней архаике была широко распространена версия об Ифигении как о смертной героине. Кстати, выглядящие для современного человека столь абсурдными представления о боге (богине) — жертве были широко распространены у многих народов Древнего мира. (Глубокие мысли об этом явлении на примере культа Диониса высказал выдающийся поэт и эллинист Вячеслав Иванов.)[12]

Поразительной параллелью к «шаманской» версии мифа о Ясоне, отправляющемся в одну из областей загробного мира (Колхиду на Понте) за душой Фрикса, является путешествие Ореста в другую область того же мира. Причем Орест, подобно «классическому» сибирскому шаману, пребывает сюда в исступленном состоянии, как об этом говорится в античном конспекте содержания «Ифигении в Тавриде» Эврипида. При этом Орест руководствуется повелением своего покровителя Аполлона: «О Феб..., ты повелел мне идти в пределы Таврической земли» (Эврипид. Ифигения в Тавриде. 85). Далее (87 след.) Орест говорит о том, что, взяв в храме изображение богини и привезя его в Афинскую землю, он должен получить облегчение своих страданий.

А в схолиях (комментариях) к «Александре» александрийского поэта III в. до н. э. Ликофрона (1374) ясно говорится о том, что бог (Аполлон) предсказал: Орест избавится от безумия, если перенесет находящийся в Таврике ксоан (древнее изображение) Артемиды. Герой же, кроме изображения богини, возвращает свою сестру (а вернее, душу принесенной в жертву Ифигении).

С представлениями о загробном мире связаны многие аспекты мифа о пребывании в Северном Причерноморье Геракла, а также мифы о борьбе аримаспов с грифонами из-за золота и о женщинах-воительницах амазонках, выступающих в качестве свиты местной Великой богини (ее культ подробно рассматривается ниже). С этой богиней явно ассоциировалась превращенная Зевсом в корову Ио, чей путь через пролив между Керченским и Таманским полуостровами дал название Боспору (Коровий путь). Образ Ио восходит к Великой богине Эгеиды, где ее главным животным воплощением считалась корова.

Таким образом, все важнейшие сюжеты и персонажи греческих мифов, связанных с Северным Причерноморьем, имели прямое отношение не только к греческим представлениям о потустороннем мире, но и к шаманским верованиям, характерным для причерноморских варваров, а также к почитанию местной Великой богини — прежде всего, в ее аспекте повелительницы душ умерших.