«Сноповязальщик» — кличка иносказательная. Так называется вербовщик новых членов в организацию «Свидетели Иеговы».

«Вяжите снопики» — значит: вовлекайте людей в секту. Этого требует на страницах центрального иеговистского журнала «Башня стражи» нынешний «наместник бога на земле», американский банкир Натан Кнорр.

Кнорр — четвертый по счету американский капиталист, которому Иегова «поручил» представлять свои божеские интересы на грешной земле. Если это так, то нельзя не удивляться необыкновенной последовательности, с которой Иегова выбирает своих помазанников: только американцы и только капиталисты.

Джон Рокфеллер — основатель династии нефтяных королей — одновременно один из создателей организации «Свидетели Иеговы». «Бог спустил меня на землю, чтобы делать деньги, и те, кто становится на моем пути, идут против воли божьей», — изрек однажды этот «небом посланный» промышленный магнат, и слова его являются по сей день знаменем для руководителей иеговистского центра.

Руссель, Руттерфорд и, наконец, Натан Кнорр как «божескую эстафету» приняли друг от друга руководство мрачной, человеконенавистнической международной организацией «Свидетели Иеговы».

В пригороде Нью-Йорка Бруклине, в особняке Кнорра, располагается иеговистский центр. Здесь днем и ночью кипит работа. По приказам центра во многие страны мира, но главным образом в страны социализма, тайными тропами переправляются издаваемые на 38 языках многомиллионными тиражами журналы, брошюры, всевозможные листовки.

«Горе всем, еще не примкнувшим к свидетелям Иеговы! — неустанно вещает эта литература. — Горе всем! Иегова — бог войны, войны беспощадной, священной, именуемой в божьем писании Армагеддоном. В грядущей войне от оружия, мора, землетрясений и голода погибнет две трети всего человечества», — воют иеговистские шакалы.

«Враг бога тот, кто борется за мир. Разбойник с большой дороги менее опасен, чем борец за мир», — возвещает как одну из заповедей «Свидетелей Иеговы» журнал «Башня стражи».

«Революция больше чем глупость. Власть дана только иеговистским избранникам. Они являют собой великий интерес мира, и люди бессильны перед ними», — пишут вожаки иеговистов в своих печатных органах.

Иеговистскйе проповедники неуклонно внушают верующим мысль о том, что только Америка — страна апостольская, а в странах-, где победил народ, к власти пришли демоны, и с ними нужно бороться всеми средствами.

«Будьте ручными, как голуби, ядовитыми, как змеи, тихими и покорными, как овцы, но когда призовет Иегова и представится возможность служения ему, пусть ваши руки не ослабнут», — поучает Натан Кнорр и, претворяя в жизнь его веления, «слуги Иеговы», рука об руку с матерыми шпионами, террористами и диверсантами, оснащенные оружием, ядами, магнитофонами, радиоаппаратурой, антисоветскими журналами и листовками, нелегально переходят границы социалистических стран, оседают в подполье, откуда ведут свою подрывную деятельность и вражескую пропаганду..

«Не убий!» — лицемерно вещает «Башня стражи», а тем временем «слуги божьи» ножом и ядом расправляются с опасными противниками или- с заколебавшимися в вере вчерашними сподвижниками.

Для иеговистов, тайно действующих на территории Советского Союза и других стран социализма, — Бруклинский центр выдвигает дополнительные требования: «Укройся от службы в Советской Армии, не голосуй на выборах, не читай газет, не посещай клубов, читален и прочих бесовских мест».

Таков звериный оскал секты «Свидетели Иеговы», секты тайной, иезуитской, преступной.

В эту ночь Корытко уснуть не мог. Закинув руки за голову, он лежал на спине и думал.

В памяти возник последний вечер в поселке. Разговор с Катей в роще возле обрыва. Как глупо он вел себя, как глупо! Потом вспомнился отец. Встретятся ли они еще когда-нибудь?

Самсон крепко зажмурил глаза. И внезапно новая мысль обожгла сознание, потушила мысль о Кате, об отце.

Листовка! Что в ней написано? Самсону еще не удалось прочитать ее. Наверное, молитва или какое-нибудь пророчество о скором возвращении Иеговы на землю. И все же Самсон понял: не уснуть ему, пока не прочитает листовку. Ни за что не уснуть!

Бесшумно поднявшись, Корытко огляделся по сторонам. Тихо. По-ребячьи посапывает Горбушин. Ничто не тревожит доброго сна младшего сержанта.

Вытащить из аккуратно сложенных солдатских брюк упрятанный листок — дело двух секунд. Осторожно ступая, Самсон вышел в полутемный прохладный коридор.

Сколько времени отсутствовал Корытко, он, пожалуй, и сам не смог бы сказать: полчаса, час, может, целую вечность... Главное заключалось не во времени.

Когда солдат шел обратно, казалось, что по коридору брел уже совсем другой человек — постаревший, согнутый, с опущенными плечами, с посеревшим заострившимся лицом. Маленькая листовка — Самсон прочел ее несколько раз — словно подменила его, даже обычно спокойные глаза смотрели сейчас по-иному — тревожно, зло, решительно.

Да, Корытко решился. Листовка, в конце которой стояла подпись: «Президент духовного общества «Свидетели Иеговы» Натан Кнорр. Нью-Йорк — Бруклин», а внизу значилась совсем недавняя дата, раскрыла ему многое.

Вот они, зловещие слова. Он прочитал их только что собственными глазами и хорошо запомнил: «В странах социализма народ Иеговы обязан организоваться и действовать в конспирации. Демонская власть царит в этих странах, и бороться против нее нужно не только с помощью Библии...».

Вся иеговистская листовка была заполнена подобными призывами. Вражеские лозунги перемежались с грязной клеветой на Россию, на его Родину.

Было ясно — листовку написал враг. Значит, хранит и дает читать ее тоже враг, в обязанность которого входит вербовка новых членов подпольной секты. Об этом тоже прямо написано в листовке: «Усерднее сейте пшеницу, вяжите снопики».

Теперь Корытко понимал, что значит кличка его нового знакомого Афанасия. «Сноповязальщик»... Просто вербовщик, гадюка ползучая...

При мысли о том, что произошло сегодня, еще больше холодело сердце, еще страшнее казалось преступление, совершенное им — советским солдатом, нарушившим присягу. Но вместе с сознанием беды настойчиво, неодолимо созревало решение.

Самсон быстро оделся и снова вышел в коридор.

— Дневальный! Мне нужно срочно к майору Арсеньеву! — громко сказал он. В эту минуту Корытко позабыл о спавших товарищах, о строгой солдатской дисциплине.

— Ты что, рехнулся? — гневно зашептал дневальный. — Ночь ведь!.. Какая муха тебя укусила? Подавай ему замполита...

— Пойми... Мне надо срочно повидать майора.

— Утром повидаешь. Иди спать.

— Не могу... Не имею права...

На лице Самсона смятение, тревога, глаза лихорадочно блестят — и дневальный растерялся. После короткого колебания он молча кивнул головой и вызвал дежурного.

Путь, которым дежурный провожал Корытко к майору Арсеньеву, показался Самсону бесконечным. Они прошли весь военный городок, дошли до чистенького командирского домика и поднялись на второй этаж.

Дверь была приоткрыта. Майору уже доложили о предстоящем визите поздних гостей. А вот и сам хозяин. Он стоял в передней и зябко кутался в халат.

Когда дежурный собрался рапортовать, Арсеньев остановил его движением руки:

— Не надо. — И смущенно добавил: — Дочка спит, ей завтра к восьми в школу. Идите. Благодарю вас.

Дежурный ушел. Осторожно ступая, Самсон Корытко шагнул следом за командиром.

Маленькая, оклеенная светлыми обоями комната дышала уютом и покоем. В углу на письменном столе горела лампа, видимо, только что зажженная хозяином. Здесь же лежали открытая книга и толстая тетрадь. Диван, стоявший возле стены, был застелен и наспех покрыт темным одеялом.

Арсеньев прошел к столу и посмотрел на солдата, стоявшего на пороге комнаты.

— Что случилось, товарищ Корытко? Чем вы встревожены?

Встревожен... Точный взгляд у замполита. Самсон с шумом втянул в себя воздух и ответил деревянным, чужим голосом:

— Товарищ майор, виноват я... Присягу нарушил... Тайну военную разгласил...

И протянул руку с измятой листовкой «сноповязальщика» Афанасия.