В городском Доме культуры строителей должен состояться большой антирелигиозный вечер молодежи. Афиши широко оповестили о том, что после доклада на тему «Есть ли бог?» выступят бывшие сектанты, порвавшие с религией. А по окончании официальной части будет демонстрироваться художественный кинофильм «Грешница».

На этот вечер и повез группу молодых солдат майор Арсеньев.

Наблюдая за Семеном Корытко, замполит все более убеждался в недостаточности собственных усилий. Он понимал, что ему одному не побороть религиозного фанатизма молодого солдата, что для этой цели требуются куда большие знания по истории, естествознанию и даже философии.

Корытко не знал, зачем и куда он едет. На его вопросы ребята отшучивались: «Невест выбирать, а ты что, недоволен?». Только у входа в Дом культуры он увидел афишу. На секунду-другую остановился растерянный, смущенный, но один из солдат дружески подтолкнул:

— Иди, чего озираешься?

Сверху доносились звуки радиолы. До начала официальной части молодежь решила немного потанцевать. Пока солдаты раздевались в вестибюле, поправляли перед зеркалом гимнастерки, подгоняли ремни, второй звонок пригласил собравшихся в зрительный зал. Самсон подумал: «Ладно, уже коли завлекли сюда, до конца буду слушать. Бог простит. Не по собственной воле я здесь. Только от ребят надо оторваться. Мешать будут, поддевать по любому поводу. Я же должен хорошенько слушать, ни одного слова не пропустить. Вот оно, пришло испытание вере моей».

Умышленно замешкавшись внизу, Корытко вошел в зал последним и, не оглядываясь, юркнул на свободное место в одном из задних рядов.

Самсон не подозревал, что его немудреная хитрость замечена майором Арсеньевым.

«Ну что же, так лучше, — решил замполит. — Пусть посидит один, внимательно послушает, без озорных, смешливых ребят, которых даже мое присутствие не всегда удерживает от подковырок и шуток».

Доклад не взволновал Самсона. Правду о «мощах» и «чудесах», давно раскрытых наукой, историю гибели Джордано Бруно, принявшего смерть от рук «слуг божьих» и святой церкви, Самсон слушал как рассказ о далеком прошлом. Кроме того, это не касалось его веры. Ведь и их община отвергала иконы и кресты.

Но вот кончился доклад, утихли аплодисменты, и председательствующий объявил о выступлении пятидесятника, порвавшего с сектантами, Евграфа Кавранского. И с этого момента Корытко. уже не отрывал глаз от трибуны. Он забыл о переполненном зале, о товарищах, о майоре Арсеньеве. В выступавшем Самсон узнал гостя, приезжавшего к ним в поселок Льняной года два назад.

Да, это он, Евграф Кавранский, по поручению главного пресвитера проверял общины пятидесятников, вел душеспасительные беседы с молодыми членами их секты.

Это он, Кавранский, говорил: «Старики умудрены опытом, а вы, молодежь, только начинаете свой богом начертанный путь. Вам я и хочу помочь, чтобы не ошиблись, не оступились...».

Как же получилось, что духовный просветитель вдруг отрекся от своей веры?

— Я много думал и много пережил, прежде чем открыто сказал, что я усомнился и не верую, — взволнованно говорил Кавранский. — Сотни вопросов вставали передо мной, и ни на один из них я не нашел ответа ни в Библии, ни в других «священных писаниях». Кто, например, в состоянии засвидетельствовать все чудеса загробной, небесной жизни, если еще ни один человек не вставал из гроба и мертвый не воскресал? Почему всемогущий господь не заметил, что Авраам совершил прелюбодеяние? Ведь он был женат на Сарре, а сына Измаила ему родила служанка Агарь. Иисус Христос, как сказано в Библии, родился в городе Назарете, а оказывается, что этот город появился на земле только через 150 лет после рождения Христа. Где же и когда родился младенец Иисус? Или вот насчет свиней. Святой Матфей и святой Лука рассказывают, что Христос изгонял из человека чертей, и они, черти, вселились в свиней, принадлежавших евреям. Но кто же не знает, что евреи, считавшие большим грехом есть свинину, не разводили свиней? А библейский пророк Моисей, оказывается, был убийцей. «Не убий!» — провозглашал он, а сам убил египтянина и тело его закопал в песок...

Кавранский нанизывал один пример на другой, приводил десятки библейских противоречий, разрушал хитроумные выдумки священных легенд и сказаний. Его слушали внимательно, иногда в зале слышался смех, вспыхивали аплодисменты.

Самсон неотрывно смотрел на Кавранского, который так убедительно и беспощадно опровергал то, во что призывал верить совсем недавно и его, Самсона Корытко.

Лицо солдата так ясно выражало смятение, что сосед его, пожилой мужчина с морщинистым, изжеванным лицом, наклонился и негромко спросил:

— Вы знакомы с ним? — И кивком указал на сцену.

— Знаком. Он приезжал к нам в Льняной. Проповедовал, убеждал, а теперь...

— Отступник он. Сатане продался! — В тихом голосе соседа прозвучала такая лютая злоба, что Корытко внимательно оглядел незнакомца.

Невзрачный с виду, прилично одетый, лет пятидесяти... «Как он попал сюда, на вечер молодежи?» — подумал Самсон.

— А ты верующий? — спросил сосед, вперив немигающие глаза в солдата.

Самсон растерянно пожал плечами, поймав себя на мысли, что стесняется сразу сказать правду. Но и этой нерешительности для старика, видно, было достаточно.

— Верующий! — удовлетворенно констатировал он и предложил: — Выйдем, поговорим.

В фойе Дома культуры было прохладно и тихо. Новые знакомые устроились в укромном уголке за массивным роялем, и старик торопливо заговорил, поминутно оглядываясь.

— Тебя как зовут?

— Самсон.

— Божье имя. Меня в миру Афанасием кличут. Но бог дал мне и другое имя, по трудам моим. Не знаю, могу ли я тебе довериться?

Корытко удивленно посмотрел на него.

— Не удивляйся, что опасаюсь и спрашиваю, — продолжал тот. Слишком много на земле безбожников и слуг сатанинских. А довериться можно только достойному человеку, кто ищет настоящего бога и хочет служить ему.

— В бога я верую, — сказал Корытко, чувствуя озноб от сверлящего взгляда старика, от его непонятных, таинственных слов.

— Хорошо, что веришь. Только какая вера твоя? Небось, в православной церкви поклоны бьешь или в баптисты подался?

— Мы пятидесятники, — неуверенно, будто виновато, проговорил Самсон.

— Ха! — коротко и насмешливо выдохнул Афанасий. — Трясуны! Разве трясением изничтожишь врагов наших?

— Каких врагов?

Корытко вконец растерялся. В бога он верил, но уничтожать никого не собирался. А этот старик, обдавая его тошнотворным дыханием, шепчет что-то о врагах, об их уничтожении.

— Послушай, парень. — Цепкие пальцы старика сжали локоть Самсона. — Я тебе доверюсь. Только не предашь? Сохранишь верность богу?

Корытко, не отвечая, мотнул головой.

— Голубиная у тебя вера, Самсон. Бог есть любовь... Лепет ребячий! Настоящая вера — суровая. Она кровью обагрена. Вот ты форму солдатскую надел, а зачем она богу, не подумал? Ведь ты на услужение сатане пошел., А мы всего себя господу нашему Иегове посвящаем. Ты слыхал о свидетелях Иеговы?

— Слыхал.

— Мы — могучая сила, — торопливо продолжал Афанасий, все так же оглядываясь по сторонам. — Мы не плачем, не трясемся, как вы, а боремся и ждем. Очень скоро грянет Армагеддон — священная война, она умертвит демонов, истребит нечестивых, адовым мукам предаст богохульников. Погибнут все, кто не с нами. Наместник Иеговы на земле, только он один знает, когда начнется священная война. Это великая тайна, недоступная никому, даже нам, слугам Иеговы.

Самсон молчал, не в силах собраться с мыслями.

— Вот что, — голос Афанасия посуровел. — Не как Афанасий, а как слуга Иеговы, как сноповязальщик поучаю тебя, еще молодого и неискушенного. Сейчас говорить нам долго нельзя. Приходи в наше братство. Только у нас познаешь правду о боге, найдешь путь к бессмертию.

Рука Афанасия нырнула в карман пиджака и извлекла оттуда маленький, бережно свернутый листок бумаги.

— Возьми, почитай пророческие слова единого бога нашего Иеговы. Осторожно читай, не попадись. Ведь мы братство тайное, вроде христиан в Риме. Как и они, муки за веру принимаем. Только мы не веруем в триединство. Есть один бог — Иегова, Христос — сын его, святой дух — сила божья. Вот так. И никому не рассказывай обо мне, иначе тяжко покарает тебя всевышний... Хотя глаза твои правдивые, божьи, не читаю лжи в них. Придешь?

— Приду.

Было что-то зловещее и требовательное в шепоте, в настороженном поведении «сноповязальщика» Афанасия. Уже в конце беседы, уточняя день и час будущей встречи (в воскресенье, в двенадцать дня, возле дома номер десять на Костричной улице, или в следующее воскресенье, там же), Афанасий мимоходом спросил, в какой части служит Самсон и где размещена эта часть.

Безотчетно, еще находясь под впечатлением только что услышанного, Корытко тоже шепотом ответил:

— Стрелковый полк мы... Двести семнадцатый… Военный городок наш на сорок первом километре... Справа от леса...