Приглашение Рюрика Михайловича Лаврова не давало нам покоя, и мы решили во что бы то ни стало добраться до наших лоцманов, занятых на Суэцком канале. Но как? Выручить могла только некая оказия. Однако таковой не предвиделось. Ускользнул и последний шанс — группа советских рабочих и специалистов с Асуана, две недели отдыхавшая у моря, в день нашего прихода в Александрию выехала обратно. Мы могли бы доехать с нею до Каира. А оттуда до обиталища лоцманов, можно сказать, рукой подать. Ждать отъезда следующей группы отдыхающих не было смысла, ведь она тоже пробудет в Александрии не менее двух недель.

Поскольку речь зашла об отдыхающих, мы не можем не отметить эту поистине замечательную заботу о наших людях. В самом деле, для человека, намаявшегося на стройке в невообразимом пекле, куда воду доставляют за пятьдесят километров, и ее всегда не хватает, отдых у моря крайне благотворен. Вот и приезжают наши ребята группами по двадцать — тридцать человек понежиться на золотых александрийских пляжах, подышать солоноватым морским воздухом. Отдохнут — и с новыми силами опять за работу.

Надо отдать должное нашему консульству в Александрии — заботится оно о наших людях. У маленького коллектива консульства всегда полно хлопот— и асуанцев встретить, и моряков; то медицинская помощь нужна, то уставшие от дальнего перехода матросы просят организовать спортивные состязания или устроить экскурсию в окрестности города... Одним словом, у работников, представляющих здесь нашу страну, дел хватает. И поскольку они так хорошо относятся к морякам, почему бы и нам не обратиться к ним за помощью? И мы направляемся к генеральному консулу— Василию Семеновичу Азовцеву.

Выслушав нашу просьбу, он насупился:

— А на чем же я вас туда отправлю, дорогие друзья? Ну, формальности с властями я улажу, а транспорт? Как хотите устраивайтесь, тут я вам не помощник.

Но уже к вечеру Василий Семенович смет пил гнев на милость, тем более, что нашлась и попутная машина.

— Поезжайте. Гидом будет наш шофер Антуан. Он хорошо знает страну и немного даже говорит по-русски.

Мы поблагодарили Азовцева. Лучшего варианта нельзя было и придумать.

Наутро к борту «Лермонтова» подкатила бежевая «Волга». Из нее вышел высокий, плотный человек с веселыми глазами и традиционными для восточных людей усами. Это был Антуан — египетский армянин.

— Са-адытесь, — протянул он своим мягким, певучим голосом. — Как поедем?

Антуан развернул карту, изображающую страну от Александрии до Асуана. Очень характерная карта: на желтом фоне изображен «пышный цветок» на тонком стебельке. Желтый фон — это безбрежная пустыня, которая занимает девяносто шесть процентов территории ОАР. «Пышный цветок» — треугольник Александрия — Порт-Саид — Каир[2], цветущая земля, напоенная водами Нила. А сам Нил— и есть тот «стебелек», который постепенно суживается книзу, и у Асуана представляет собой совсем тоненькую голубую ниточку. Здесь, говоря привычным морским языком, примерно на 24° северной широты и 32° восточной долготы и сооружается плотина.

Мы с интересом разглядываем карту. Антуан говорит:

— Асуан не поедем, далеко очень.

Мы знаем, что не сумеем туда добраться, и вздыхаем. Антуан показывает на далекий город и, обведя пальцем овал вдоль нижнего Нила, говорит:

— Эта карта устареет скоро. Здесь тоже так будет, как тут. — Он показывает на треугольник.

Да, эта карта действительно скоро устареет, потому что и внизу пышно зазеленеет, насытившись водой, плодородная земля.

Антуан не случайно спросил: как поедем? В Каир от Александрии ведут две дороги: одна — через пустыню Сахару, другая — среди цветущих полей и пальмовых рощ, через множество городов и селений. Нам приглянулась вторая.

— Дорогу хорошую выбрали, — смеется Антуан.

«Волга» с трудом выкарабкалась из забитого грузами порта, промчалась по шумным улицам восточного города и, наконец, — вот оно — шоссе, ведущее в Каир! Миновали красивую рощу финиковых пальм, с горящими на солнце зреющими плодами, и взяли курс прямо на юг. Черная лента дороги с шуршанием побежала навстречу нашему автомобилю. По обеим сторонам раскинулись огороды, кукурузные и рисовые поля, плантации табака и хлопка...

С лица Антуана не сходит улыбка, сверкают под черными усами белые зубы — такой уж он человек. Перекидывая баранку на повороте, неожиданно спрашивает:

— В Армении бывали?

— Бывали, — отвечаем.

И тут на нас посыпался град вопросов. Гиперболическое любопытство его объяснялось, впрочем, совсем просто — скоро вместе с семьей он должен ехать в Армению. Поэтому все его интересовало: как там с работой? Сумеют ли его дети учиться? Где лучше жить — в деревне или городе? Большой ли ныне город Ереван и не перевелась ли рыба в озере Севане? А потом он сказал, что пил хорошее армянское вино «Раздан» — оно похоже на египетское вино «Царица Клеопатра», — заключил водитель.

Когда-то, давным-давно, предки Антуана уехали из Армении, исколесили много стран.

Всюду «для счастья» не хватало одного — денег. Надоело гоняться за неуловимым счастьем, осели в Египте. Антуан тут и родился. Вырос, женился, пошли дети. Из газет узнал: многие армяне возвращаются в родные места. Потянуло и его на родину. В семье встретил полнейшее одобрение: жена — «за», дети — «за», даже старики и те не против. Антуан выхлопотал разрешение. Естественно, волнуется в ожидании встречи с землей своих предков.