И снова Исмаилия, дом Нагибиных. Только он полон гостей. Тут Федор Иванович Поданев — круглолицый, крепкого сложения человек, его жена Альбина Антоновна, дочь Ирочка, ровесница Вити Нагибина. Пришел Георгий Тихонович Примак. Его жена сейчас в Ленинграде, и он скучает, подсчитывает дни, остающиеся до ее возвращения.

Сегодня у Нагибиных окрошка — традиционное лакомство, которое готовится у них в особо торжественных случаях. Виновниками окрошки па этот раз явились мы. Казалось бы, окрошку здесь можно готовить круглый год — всегда есть зелень, свежие овощи. Но все дело в квасе. Тут не пекут того душистого русского ржаного хлеба, из сухарей которого квас получается ядреным и особенно ароматным. Хозяйкам приходится долго хлопотать, составлять нужные смеси муки, закваски и самим выпекать хлеб, сушить сухари и уж тогда заводить квас.

В доме Нагибиных. Слева направо: Г. Т. Примак, Л. Н. Нагибин и его жена — Мария Тимофеевна

Пока хозяйка священнодействует на кухне, мужчины ведут свой обычный разговор. И уж поскольку собрались коллеги, беседа, конечно, идет о производстве, а производство — Суэцкий канал, суда, номера километров и тому подобное.

Приятные новости: на недавнем совещании выступил начальник транзита из Порт-Саида — Али Дауд, он очень хвалил работу советских «пайлотз», ставил их в пример арабским лоцманам, а также иностранцам, которые работают здесь. И похвалы эти не первые. Много раз о мастерстве советских лоцманов упоминал в своих выступлениях и Мухамед Юнис — генеральный директор администрации Суэцкого канала.

Не только работу, но и поведение советских специалистов-ставят здесь в пример. Они всегда корректны, отзывчивы, добры, трудолюбивы. Они приехали сюда помогать, и в них все видят искренних друзей, посланцев великой Советской страны.

А ведь есть и другой сорт людей. Двух американцев, тоже лоцманов, администрация канала попросила уехать обратно в США — их мало интересовала работа, они нанялись сюда, чтобы делать свой личный бизнес, и занялись спекуляцией.

Маленькая колония обогатилась друзьями из местных жителей. Витюшка Нагибин бойко говорит по-арабски, потому что товарищи его по играм — арабы Самед и Али — соседские мальчишки. С ними он играет в мяч, ходит купаться, рисует и даже поет. Он уже знает арабские песни, а они научились от него русским. И сегодня Витя сообщил им «по секрету» о том, что мама готовит окрошку. Ребятишек тоже, конечно, угостят. Мальчики уже пробовали это странное русское блюдо (дома такого не делают), и оно пришлось им по вкусу.

У Федора Ивановича часто бывают в гостях сослуживцы Абу Стейт и Эльба Хор — тоже лоцманы; они приходят за советом, за знаниями к советским специалистам, у которых за плечами сотни тысяч тревожных морских миль. И в караване они рядом.

— Вы не знаете, как — быстро налетают здесь песчаные бури? — спросил Федор Иванович. — Они стоят иного шторма. Вас застал хамсин в прошлый раз? Ну, тогда вы имеете некоторое представление об этом. Хамсин по-разному дует. Помню, проводил я западногерманское судно «Лейпциг». Разразилась сильная буря. Мгновенно все небо покрыло непроглядной тучей. Впечатление такое, будто настала ночь. Судов не видно пи спереди, ни сзади. Тут успевай только поворачиваться. Установка для всех одна — швартуйся в канале, иначе быть беде, столкновение минуемо. И ошвартовались мы тогда удачна. Долго пришлось отстаиваться, выжидая, когда утихнет хамсин. Ситуация, доложу я вам... Глаза слепит, песок лезет в легкие, скрипит на зубах, зной, как в печи.

Витя Нагибин (справа) и его арабские друзья.

— А что означает самое слово «хамсин»?

— По-арабски это — пятьдесят. Столько дней в году дует этот проклятущий горячий ветер из Египетских пустынь. Налетают хамсины в период с марта по май и дуют по нескольку дней, подавляя все живое.

— Да-а... Жара — она гнетет невыносимо, — вставил Примак. — Ведешь танкер, а он раскален, как на огне, дышишь сплошным бензином. Кажется, попади гвоздь в подошву, шаркнешь ненароком по палубе, и загорится все от малейшей искры. Зной тут удушающий, въедливый. Духотой Красное море, да и южная часть канала, славятся на весь мир. Удивительно ли, что мы скучаем по зимушке! — улыбнулся Примак. — Видите, как Нагибины разукрасили снегом все стены...

— Снег на стенах не растает, а окрошка на столе может закипеть от жары, — напомнила Мария Тимофеевна.

За окрошкой, конечно, полились воспоминания о далеком доме, о родных, близких, оставшихся на родине, о нежинских огурчиках, сосьвинской селедке и белых грибках, и опять же о ней — об окрошке — где, когда, кто какую едал. И под такие разговоры все очень быстро исчезает со стола.

...Взрослые — неутомимые балагуры, и так много они знают! До чего же интересно слушать их, притаившись где-нибудь за папиной спиной. Ира и Витька, такие же любопытные, как все дети, притихли и смотрят, широко открыв глаза, на рассказчика. Так интересно! И вдруг...

— Дети, заниматься! — строго объявляет Мария Тимофеевна. — Идите в класс. (Ах эти мамы!).

Ничего не поделаешь — учебный год. Учатся все дети в нашей стране, учатся и Витя с Ирой. Каждый день они садятся за парты, слушают учителя, отвечают у доски, делают домашние уроки. Словом, как все наши ребята. Только нет у них школы, того большого и светлого дома, куда весело сбегается детвора с портфелями и ранцами, где в перемену можно поиграть в салочки с одноклассниками, где работают кружки — «Умелые руки» и «Юный техник» и где много разных «добрых» и «сердитых» учителей, и обязательно есть грозный директор, к которому можно угодить, если проштрафишься...

У Иры и Вити школа дома, класс — дома и учитель — тоже дома. Учат ребят сами мамы. Ну, когда мама — учитель, какая тут может быть жизнь! Трудная жизнь... Мамы — они придирчивей и строже обычных учителей, потому что они сами задают уроки и сами знают, как ты делаешь домашнее задание, и мамы же ставят отметки в дневник. Есть еще и папы, они тут вроде директоров...

Мария Тимофеевна и Альбина Антоновна не кончали педагогических вузов, но вот им пришлось наверстывать это упущение. В зоне Суэцкого канала нет русских школ, есть школа только в Каире, при советском посольстве. Но Каир далеко. Вот мамы в силу необходимости и стали учителями. Накануне учебного года они проходят подготовку, выезжают в столицу ОАР на семинары, а потом и учат своих ребят. Только четыре раза в год Ирина и Виктор попадают в шумные школьные классы: перед концом каждой четверти их отвозят в Каир и они демонстрируют свои знания перед настоящими учителями.