В машине душно, как в парилке. Не спасают и опущенные стекла. Воздух, врывающийся в кабину, горячий и какой-то тягучий. Платок не успеваешь выжимать, пот ручьями струится за шиворот. Рубашка прилипает к спине и жжет, будто горчичник.

Мы едем от Нила на восток. Река осталась за спиной уже километрах в двухстах. Мы, однако, и теперь еще чувствуем ее силу — каналы с мутно-желтой водой продолжают сопровождать нас. Один из каналов, прорытый, говорят, чуть ли не во времена великого Рамзеса, Тянется до самой Исмаилии, куда лежит и наш путь.

— Исмаилия вам понравится, вот увидите, — уверяет Антуан. — В Исмаилии красиво. Там раньше жила иностранная знать, которая управляла Суэцким каналом — англичане, французы. Богато жили, вот увидите. На роскошь денег не жалели, строили не для кого-нибудь, а для себя. Вышло же наоборот, — Антуан улыбнулся и сдунул капельку пота со щеки. — Правильно вышло.

— Подъезжаем, — предупредил он. — Вон, видите, впереди финиковая роща. Это начинается Исмаилия.

Исмаилия резко отличается от прочих небольших арабских городов, в которых мы побывали. Тут почти не встретишь убогих глинобитных домиков, которыми так похожи одна на другую окраины египетских селений, где ютится беднота. Исмаилия — город чистый, с просторными асфальтированными магистралями, над которыми простерли зеленые стрельчатые лапы высокие, холеные пальмы. Большинство улиц, особенно в той части города, которая прилегает к озеру Тимсах и порту, застроены красивыми двухэтажными коттеджами и виллами, обнесенными каменными оградами. Об этих виллах и говорил Антуан. Тут маленькие, тихие зеленые переулки, уютные и безлюдные; все располагает к безмятежному отдыху.

Сейчас здесь живут сотрудники канала: лоцманы, диспетчеры, чиновники администрации. А рядом — трех-четырехэтажные дома из бетонных блоков, здания, уже готовые или строящиеся. Растет еще один жилой квартал. Коммунальные дома заселяются рабочими канала. Они, конечно, довольны квартирами, которые никак не сравнишь с прежними барачными клетушками.

Исмаильское управление лоцманской службы — одноэтажное, но высокое каменное здание, обнесенное забором из колючей проволоки. У входа — под грибком — дежурит солдат. Суэцкий канал входит в число важнейших стратегических объектов страны, и его берега бдительно охраняются армией.

— Мы — русские моряки; ищем земляков, — объясняем солдату. Он, козырнув, пропускает нас.

Диспетчерская помещается в большой, светлой комнате с окнами на озеро. За деревянным барьерчиком сидят дежурные в легких форменных белых костюмах и фуражках с эмблемой канала. Зуммерят телефоны. К дежурным подходят лоцманы, или, как их тут величают, «пайлотз». Они только что прибыли от Суэца с головными судами конвоя[5], идущего на север. Суэцкие лоцманы, передав эстафету своим исмаильским коллегам, зашли отметить путевки: работа выполнена. Теперь лоцманы на автомобилях вернутся домой, чтобы на другой день снова провести сюда, в Исмаилию, корабли из Красного моря.

Дождавшись, когда освободился один из дежурных диспетчеров, мы изложили ему свою просьбу. Он кивнул:

— Ну, конечно, знаю русских лоцманов. Лавров? Да, он идет с этим конвоем, но будет в Исмаилии лишь к вечеру, его судно где-то в хвосте.

— А кто сейчас может быть дома из русских, которые живут в Исмаилии?

— Одну минуту, — диспетчер просматривает график. — Та-ак... Мистеры Поданев, Герасимов и Примак на проводке. Мистер Нагибин должен быть дома. Ему можно позвонить по телефону 26–24. Соединить вас с ним? Сейчас. — Дежурный набирает номер и, убедившись, что хозяин дома, протягивает нам трубку, переставив аппарат на барьер.

— Хэлло! Пайлот Нагибин! — слышится в трубке голос.

— Здравствуйте, Леонид Николаевич!

— Кто это?

— Земляки. Хотели бы с вами повидаться!

— Вот сюрприз! Маша, гости из Союза (это, видно, относится к жене). Товарищи, дорогие... Вы на машине?

— На машине.

— Давайте ко мне, ждем! Передайте трубку дежурному.

Дежурный выслушивает пайлота Нагибина, расплывается в улыбке, кивает головой:

— О-о!.. Фрэндз? О-кей, мистер Нагибин! О-кей!

И вот уже молодой чиновник компании садится в нашу «Волгу», чтобы проводить нас к Нагибину. Он рад услужить друзьям русского лоцмана.

Нагибины встречают у калитки.

— Не терпелось увидеть земляков! — поглаживая ладонью бритую голову, поясняет Леонид Николаевич. — Я даже разволновался. Вот и Мария Тимофеевна, и Виктор тоже. Заходите же, товарищи, высыпайте новости! Вы, значит, те самые?.. Лавров рассказывал. Ну молодцы!

Дом у Нагибина огромный, изощренной архитектуры неопределенного стиля. Комнаты просторные, с высоченными лепными потолками и карнизами. Из столовой — дверь на веранду, выходящую в небольшой тенистый сад.

— Апартаменты — олицетворение излишеств, — словно оправдываясь, замечает Нагибин. — Так уж постарались! Здесь какой-то англичанин жил, он и построил этот дом себе. Думать, понятно, не думал, что поместят тут когда-то советского лоцмана. Это Суэцкая компания определила нас в такие хоромы. Ничего не скажешь, относятся к нам тут хорошо.

В доме Нагибина нас не столько заинтересовала архитектура и размеры комнат, сколько убранство стен. Они буквально кричали о том, что здесь живут наши земляки, россияне, которые очень любят свою родину и скучают о ней. Со стен на нас глядела васнецовская «Аленушка», и новогодняя заснеженная Спасская башня Московского Кремля, левитановская «Золотая осень» и Ленинград в туманной утренней дымке. На стенах висели картины и фотографии, вырезанные из «Огонька», и очень много было зимы: сверкающий на солнце снег и сосульки, сани и морозные узоры на стеклах. Тут, под вечно палящим солнцем, в оазисе Исмаилии, окруженном горячими песками пустыни, люди скучали о снеге и морозе, о зиме, прелести которой по-настоящему умеет ценить, видимо, только русский человек.

Нагибины — ленинградцы. Да и вся колония исмаильских лоцманов из города на Неве. Так уж получилось, что на канале наши лоцманы сгруппировались по принципу землячества: тут — ленинградцы, в Порт-Саиде — одесситы, а в Порт-Тауфике — архангельцы. И только один человек спутал эту «географи» — Рюрик Михайлович Лавров. Он хотя и одессит, а живет вместе с лоцманами из Архангельска.

Все одиннадцать прибыли на Суэцкий канал в сентябре 1956 года по приглашению египетского правительства. Это была помощь Советского Союз молодой республике, которая тогда остро нуждалась в кадрах специалистов-судоводителей в связи с национализацией канала.

Национализация Суэцкого канала была величайшей победой ОАР и досталась она не малой кровью. Вспомним историю Суэцкого канала — этой искусственной соленой реки, соединяющей кратчайшим путем бассейны двух океанов — Атлантического и Индийского. Длина канала — 173 километра, цена канала... десятки тысяч загубленных жизней.

Идея соединения Средиземного моря с Красным возникла сорок веков назад. Первые километры прокладывались еще рабами фараонов, но ветры из Аравийской пустыни засыпали плоды их труда горячим желто-красным песком. Большой судоходный канал, который мы знаем теперь, начал сооружаться в 1859 году и был закончен через десять лет. Компанию по строительству канала основали французские капиталисты. Вырыли же канал в песках руки египтян.

А потом Египет был оккупирован английскими войсками, и французам пришлось потесниться, уступив оккупантам и часть доходов от канала.

Семьдесят лет хозяйничали англичане в стране.

В июле 1952 года арабы сбросили гнет империалистов, а в июле 1956 года правительстве молодой республики объявило о национализации канала. Вот тогда и приехали в ОАР наши лоцманы.

Все одиннадцать советских моряков хорошо помнят тяжелый для Египта год, когда началась англо-франко-израильская агрессия. Бывшие алчные хозяева Суэцкого канала не могли смириться с утратой своего владычества на землях Египта и в конце октября 1956 года спровоцировали военный конфликт. Советские лоцманы слышали грохот бомбардировки Порт-Саида, видели кровь, пролитую невинными людьми, пепел сожженных домов. Только вмешательство правительства СССР и других миролюбивых государств остановило интервентов, заставило ООН принять решение о выводе их войск с территории Египта.

Когда Нагибин вспоминает о той поре, лицо его становится серьезным.

— Да... Тогда и началась наша работа на проводке судов. Признаться, сейчас даже невозможно вспомнить всех трудностей, которые встретили мы на первых порах. Они были на каждом шагу. Английские и французские дельцы постарались забрать отсюда старые кадры. Лоцманская служба оказалась укомплектованной лишь наполовину. А корабли должны были идти. «Выручайте!» — просили арабы, и мы выручали, как могли.

Едва закончив проводку одного конвоя, снова поднимались в рубки судов и шли в обратном направлении. Это был тяжелый, изнурительный труд. Порой работали по двадцать часов в сутки. Правительство Египта было вынуждено снимать капитанов с судов и посылать их работать на канал. Тогда же началась спешная подготовка национальных кадров, но дело это не простое, и нехватка лоцманов ощущается до сих пор...

Трудности — трудностями, но как загорелись глаза Леонида Николаевича, когда он начал говорить о перспективах канала, об успехах арабских друзей! Вот так же рассказывают наши парни о своих делах: о новых месторождениях металла и нефти, открытых в тайге, о новой плотине, перегородившей великую сибирскую реку, о новой машине, созданной в конструкторском бюро. Нагибин говорит взволнованно, искренне радуясь тому, что происходит в молодой республике. И кажется он теперь значительно моложе своих лет, а ведь ему за пятьдесят.

— Что бы там ни болтали англичане, а мы их переплюнули! (Нагибин говорит «мы» как бы от имени арабов). Кораблей проводим теперь куда больше прежнего.

— В период английской оккупации зоны Суэцкого канала доходы компании составляли в год 32–34 миллиона египетских фунтов и почти все они уплывали из Египта. А сейчас канал стал давать дохода более 50 миллионов фунтов в год. Вот как! И, что очень важно, — подчеркивает он, — большая часть вырученных денег идет на улучшение эксплуатационных возможностей канала, на его расширение и углубление. Мне недавно назвали цифру: на ремонтные работы уже израсходовано более 48 миллионов египетских фунтов. По каналу сейчас проходит, в сравнении с 1956 годом, примерно в полтора раза больше судов. Злопыхательские предсказания, что арабы не справятся своими силами с эксплуатацией такого сложного инженерного сооружения, опрокинуты. Справляются, и еще как! Это говорю вам я, лоцман Суэцкого канала.

Мы засиделись у Нагибиных и прозевали Лаврова, он отметил путевку, уехал в Суэц и теперь нам не оставалось ничего другого, как спешить за ним следом. Леонид Николаевич сказал, что позвонит Рюрику Михайловичу в Порт-Тауфик по телефону и предупредит, что мы едем. А к нашему возвращению Нагибин обещал собрать своих коллег, чтобы мы смогли увидеться также и с ними.

...Снова за рулем Антуан, снова «Волга» идет на предельной скорости — иначе наш шофер ездить не может. Вдоль дороги открываются великолепные, редкие по красоте и своеобразию пейзажи.