Что больше всего привлекает шахматиста в содержании партии?

Пожалуй, мы не ошибемся, если ответим: комбинация[1]. Это она вызывает восхищение и заставляет рукоплескать тысячи зрителей, присутствующих на первенстве страны или международном шахматном турнире. Это она доставляет любителям шахмат эстетическое наслаждение, когда они просматривают партии, уже давно игранные, творения корифеев шахматного искусства, Это она приносит наибольшее удовлетворение шахматисту, когда ему удается одержать победу иди в трудной позиции добиться ничьей.

В чем суть комбинации, причина ее волшебного очарования?

Приведем конкретный пример. В партии, игранной три четверти века назад между двумя известными шахматистами — немецким мастером И. Цукертортом и английским мастером Д. Блекберном, вслед за 22-м ходом черных белые задумали и осуществили далеко рассчитанную жертву ферзя.

Окончание этой партии производит на нас неизгладимое впечатление. Посмотрим на позицию, когда была задумана комбинация. Положение белых предпочтительнее: у них более активно расположены фигуры, да к тому же позиция черного короля создает мотивы для атаки.

Но пока что все еще прочно и ничто не предвещает быстрого разгрома. Мало того. Первые ходы комбинации приводят как будто даже к проигранной позиции. И вот тут-то, как гром среди ясного неба, следует жертва самой ценной фигуры — ферзя. Взять его равносильно самоубийству — последует мат в несколько ходов. Черные напрягают все силы для защиты. Но опять следуют внезапные жертвы ладьи и слона, приводящие в конце концов к решающему материальному перевесу и победе.

В этой неожиданной смене ситуаций и заключена эмоциональная сила действия комбинации, а ход, который объясняет весь замысел, представляется очень красивым.

Стоит научиться играть в шахматы, чтобы познать красоту этого замечательного произведения шахматного искусства!

«Под красотой, — писал Горький, — понимается такое, сочетание различных материалов, — а также звуков, красок, слов, — которое придает созданному — сработанному человеком-мастером форму, действующую на чувство и разум как сила, возбуждающая в людях удивление, Гордость и радость перед их способностью $ творчеству».

Так и в шахматном искусстве! Сочетание ходов и маневров, ведущее к созданию партии-шедевра, вызывает у нас чувство удивления и восхищений творческим гением шахматиста, его способностью к нахождению комбинаций.

Чем менее очевиднее замысел и неожиданнее жертва, чем дальше простиралось предвидение шахматиста, тем большее художественное впечатление производит на нас комбинация.

Какие элементы комбинации больше всего восхищают шахматиста или, точнее говоря, являются критерием красоты?

Художественное впечатление комбинация производит прежде всего благодаря жертве.

Редко в зале спокойно воспринимается даже жертва пешки. А жертва легкой фигуры или ладьи, а тем более ферзя вызывает обычно сильное волнение, а то и взрыв аплодисментов. Обычно жертва предусматривается шахматистом за несколько ходов до ее осуществления, но ею начинается форсированный вариант — комбинация.

В жизни жертва чем бы то ни было дорогим во имя высокой цели всегда воспринимается как образец прекрасного. В шахматах — во имя победы или достижения решающего перевеса — жертвуются фигуры и пешки.

Жертва нарушает материальное и позиционное равновесие в партии. Сторона, проводящая комбинацию, лишается материальной силы, и вначале может даже показаться, что положение складывается не в пользу инициатора комбинации. Такая неожиданная жертва особенно красива. Однако вызванные ею изменения в позиции — в координации фигур — оказываются в конце концов в пользу жертвующей стороны.

Иногда для получения перевеса недостаточно жертвы одной фигуры, и за нею следуют новые жертвы, пока не будет осуществлена главная идея комбинации и появится возможность всеми оставшимися силами приступить к решающей атаке.

Почему те или иные жертвы в шахматной партии представляются нам очень красивыми?

Благодаря их внезапности, далекого расчета вариантов, оригинальности идеи. Последнее особенно важно. Единственность, неповторимость комбинации производит всегда сильное впечатление. В одной из партий Стейница с Барделебеном чемпион мира четыре раза предлагал жертву ладьи на предпоследней горизонтали — такие маневры и сам характер пожертвования ни разу не встречались в мировой шахматной практике. Ясно, что мы всегда будем с наслаждением любоваться таким оригинальным произведением шахматного искусства.

В партиях каждого мастера и гроссмейстера можно найти красивые комбинации с пожертвованиями. Но есть шахматисты, все творчество которых овеяно романтикой жертвенных комбинаций. Такими мастерами были знаменитые итальянские шахматисты конца XVIII столетия — моденцы Рио, Лолли и Понциани, автор трактата «Ни с чем не сравнимая игра в шахматы». В середине прошлого столетия громкой известностью пользовался «король комбинаций» немецкий шахматист А. Андерсен.

Любителям шахмат хорошо известны партии Андерсена с Кизерицким и Дюфренем, игранные более 100 лет назад. Что больше всего привлекает в них? Необычайно смелая атака. Первая из них — недосягаемый образец по количеству пожертвованных фигур. В ходе атаки белые пожертвовали слона, затем две ладьи и, наконец, ферзя. К тому же блестящая игра белых завершилась редкой по красоте заключительной позицией: три легкие фигуры объявили мат королю при всех фигурах черных.

Позднее много красивых жертв можно было встретить в партиях таких романтиков шахматного искусства, как английский мастер Д. Блекберн и австрийский гроссмейстер Р. Шпильман, который даже написал специальную книгу «Теория жертвы». В нашей стране еще в середине прошлого века обратил на себя внимание жертвенный стиль мастера И. Шумова. В конце XIX века шахматистом яркого комбинационного стиля был М. Чигорин.

Непревзойденным мастером комбинационных атак справедливо считался чемпион мира А. Алехин. Накануне его матча на первенство мира с Капабланкой Ласкер так характеризовал игру гениального русского шахматиста:

— Алехин вырос из комбинации, он влюблен в нее. Все стратегическое для него только подготовка, почти что необходимое зло... Его фантазия воспламеняется при атаке на короля. Стратегия является для него скорее арифметической задачей^ нежели творческим материалом.

Для алехинского творчества характерны жертвенные комбинации, подготовленные тонкой позиционной игрой. Серией маневров он вызывал в неприятельском лагере слабости и затем обрушивал на противника комбинационные удары.

И в наше время для стиля игры некоторых мастеров жертвы являются одним из характерных признаков их комбинационного почерка. Прославился мастерством комбинационных атак с жертвами молодой экс-чемпион мира М. Таль. Этим его игра привлекает сейчас симпатии многих любителей шахмат.

В отличие от Алехина, который в ходе шахматной борьбы искусно подготовлял атаку, Таль создает условия для комбинационных осложнений и атак чаще всего путем жертвы. Вот почему первые его жертвы в партии не поддаются обычно расчету и носят не форсированный, а скорее интуитивный характер и до предела обостряют борьбу.

Почти каждый мастер своим творчеством Вносит новое в сокровищницу шахматного искусства, обогащая «кладовую» комбинаций. Эстетическое восприятие этих комбинаций во многом зависит от оригинальности идеи. Большую роль играет также количество и ценность пожертвованного материала. Естественно, что жертва ферзя — самой сильной шахматной фигуры — производит особенно большое впечатление. Но в шахматной игре имеется и много других жертв: пешки, качества (ладьи за коня или слона), легкой фигуры, ладьи или нескольких фигур.

Красота в шахматах определяется не только количеством пожертвованного материала. Жертва легкой фигуры может быть более красивой, чем жертва ферзя, если первая сделана с расчетом на 10 ходов вперед, а вторая — на 2–3 хода. Внезапная жертва намного красивее очевидной, легко находимой и т. п.