училось это, рассказывает легенда, в далекие времена Людовика XIV. В Лувре «король-солнце» вручил начальнику тайной политической полиции «Леттр де каше» ордер на арест и заключение в Бастилию по одному лишь приказу короля, без суда и следствия. На этот раз по воле короля был обречен на вечное заключение, на сумасшествие и смерть в каменном склепе Бастилии известный заговорщик.

Заговорщик не сдался, не пал духом! Чтобы не ослабеть, он ежедневно занимался гимнастикой. В такой же «гимнастике» нуждался и его мозг, лишенный впечатлений в безмолвной одиночке. И вот однажды коридорный сторож, заглянув в «глазок», заметил, что узник разбирает шашечную комбинацию! Доску заключенный нацарапал ногтем на столе, шашки вылепил из хлеба.

Видимо, сторожу было скучно, он попросил сыграть с ним одну партию и сразу же проиграл. С той поры каждый день сторож и заключенный проводили время за шашечной доской.

Незаметно протекли долгие годы, умер один Людовик, давно уже царствовал другой, а узник все еще играл в шашки в Бастилии.

В конце концов, сторож освоил секреты игры, и партии стали оканчиваться вничью.

Игра потеряла интерес.

И вот тогда, заключает старинная легенда, узник изобрел новую, стоклеточную доску; на которой вновь развернулись в камере азартные шашечные бои. С той поры в память о стойком человеке, не потерявшем мужества и присутствия духа даже в королевской Бастилии, народ Франции начал играть в новые, стоклеточные шашки.

В 1894 году шашисты впервые провели международный турнир на звание чемпиона мира. Победителем стал-француз, мастер Исидор Вейс.

Среди преемников Вейса особенно добрая память осталась о чемпионе 20–30-х годов Бенедиктусе Шпрингере. На одном из турниров претендентов того времени оказалось сразу двое победителей — француз и итальянец. Весь шашечный мир раскололся тогда на враждующие национальные лагери приверженцев одного или другого претендента. Эту рознь прекратил чемпион мира Шпрингер, добровольно передавший свою «корону» одному из соперников. «Единство шашечного мира мне гораздо дороже звания чемпиона», — просто заявил гроссмейстер.

Через несколько лет взошла звезда другого чемпиона — французского сыровара Пьера Гестема. Но и Тестем, подобно Шпрингеру, не пожелал носить долго шашечную «корону», правда, по другим мотивам. «У меня нет времени после работы играть в такую долгую игру, как шашки, — брюзгливо объявил этот бизнесмен, — да и не вижу я себе достойных соперников».

Следующим чемпионом мира стал соперник Гестема — голландец Пит Роозеибург. Но как будто это звание кто-то заколдовал — Роозенбург последовал примеру француза и тоже добровольно отказался от шашечной «короны», этот — ради науки. Шесть последних лет эксчемпион трудился над диссертацией. Правда, едва сделавшись доктором экономических наук, «грозный Пит» вновь вернулся к шашкам и уже успел завоевать звание чемпиона Голландии, одной из сильнейших шашечных держав мира. От него теперь ждут сюрпризов «на самом высоком уровне».

И все-таки отречение восьмого чемпиона мира от своего титула стало великой, переломной вехой в истории стоклеточной доски, Ибо этим отречением завершился целый период, закончилась старинная гегемония французской и голландской шашечных школ.

Девятым чемпионом мира впервые стал не француз и не голландец...