Грегор даже не удивился бы, полагайся к этому наряду меховая шапка, но голову девушки украшала только голубая повязка, вышитая жемчугом.

Скромно опустив глаза, так что видны были только длинные ресницы, темные, но нежно золотящиеся на кончиках, девица держала блюдо, накрытое ярко вышитой салфеткой, поверх которой лежал круглый, с аппетитной румяной корочкой хлеб и стояла солонка.

У Грегора даже на сердце потеплело – наконец что-то знакомое! Правда, в Дорвенанте ритуальное угощение выносили только при официальном визите короля, да и то эта традиция понемногу уходила в прошлое, но… следует признать, в подобном гостеприимстве есть нечто приятное! А подчеркнутая простота самого угощения вполне примиряет с прочей нарочитой роскошью.

Отломив небольшой кусочек, Грегор медленно прожевал хлеб – весьма недурной, пышный и сладковатый, больше похожий на сдобную булочку – и только тогда девушка подняла глаза.

Нежно-голубые, ясные и глубокие, как летнее небо.

Тут же опустила, и Грегору показалось, что девушка чего-то ждет. Да и все остальные вроде бы тоже?

– Целуйте боярышню в щеки! – торопливо шепнул Майсенеш. – Простите, милорд, забыл предупредить! Почетный гость, если он равный, а его по-семейному встречают, должен боярышню в обе щеки расцеловать. Ну, как родственник!

Невольно улыбнувшись очередному сходству традиций – в Дорвенанте король тоже целует хозяйку дома! – Грегор шагнул вперед и осторожно коснулся губами сначала одной мягкой щеки девушки, которую она подставила так же покорно и снова не поднимая взгляда, а потом и второй. Вместо аромата духов, которого ждал, он ощутил легкий сладкий запах молока и сдобы, а потом с неожиданным удовольствием увидел, как щеки девушки вспыхнули, почти сравнявшись по цвету с ее верхним платьем. Приятно видеть, что хотя бы где-то девицы сохраняют стыдливость, давно утраченную… в других местах!

Ему вдруг подумалось, что визит в Карлонию может оказаться не только полезным, но и очень приятным.

Глава 25. Ради всеобщего блага

– Твоя семья… они и впрямь будут недовольны нашим браком? – тихо спросила Айлин, глядя с крыльца, как Дон Синица, красуясь в седле серой в яблоках и тоже очень нарядной упитанной кобылки, машет им рукой, а потом выезжает за ворота.

Улыбнувшись ему вслед, она погладила Пушка, который тоже вышел проводить гостя. Брат Кармеля, между прочим, пришел от него в полный восторг и пообещал увековечить на том самом витраже, который задумал создать в будуаре Айлин – с упырями и некромантами. Пушок, по его заверениям, будет прекрасно смотреться в их компании! С этим Айлин не могла не согласиться – Пушок отлично выглядит где угодно, почему бы ему и витраж не украсить своим присутствием?

Эскиз витража Дон Синица принялся набрасывать прямо за ужином, не переставая при этом рассказывать о своих похождениях, расспрашивать Кармеля о новостях, осыпать Айлин комплиментами и шутить с Аминой, которая все же успела испечь творожное печенье. И, разумеется, уплетать это самое печенье, запивая его сладким шамьетом со сливками. Рисовать карандашом будущий витраж на листе плотной бумаги все ему это совершенно не мешало!

Вечер в его компании оказался таким веселым!

А среди подарков Айлин обнаружила книгу карлонских и влашских преданий, переведенных на фраганский, богато украшенную чудесными миниатюрами, и твердо решила, что не расстанется с книгой, пока не прочитает все легенды!

– Вероятно, они будут в недоумении, – помолчав, откликнулся Кармель. – Но обещаю, тебя это недоумение никак не затронет.

– Но Дон Синица сказал, что будет большой скандал… – растерялась Айлин, и магистр, усмехнувшись, пожал плечами:

– О, скандалы в нашей семье проходят весьма… интересно. Обычно они сводятся к тому, что матушка поджимает губы. В особенно сложных случаях она осуждающе качает головой. Не забывай, моя донна, матушка принадлежит к герцогскому роду и получила соответствующее воспитание. Кроме того, поверь, она достаточно мудра и вскоре поймет, что куда лучше приобрести чудесную дочь, чем потерять сына. Пусть даже и на короткое время, пока не примет мой выбор.

– Потерять?! – выдохнула Айлин. – Кармель, я не хочу, чтобы ты поссорился с семьей!

– Поверь, я тоже не хочу этого, – мягко отозвался магистр и взял Айлин за руку. – Но как бы я ни любил свою семью, принимать такие решения должен я сам. Как и отвечать за них. Не беспокойся, моя донна, все будет хорошо.

– А твой брат действительно ищет невесту? – полюбопытствовала Айлин, пока они шли обратно в дом. – Но ведь он сказал о дочери…

Она тут же смутилась, вдруг подумав, что в некоторых семьях бывают и бастарды.

– Жена Синицы умерла родами три года назад, – пояснил Кармель. – Матушка настаивает, чтобы он женился снова, но Синица отшучивается, что женщин в доме и так больше, чем достаточно.

И вдруг поморщился, словно от боли.

Айлин удивленно взглянула на него и не успела спросить, что случилось, как ощутила зуд в висках, словно на нее навели паутинную порчу, и призванные пауки начали плести паутину из ее волос. Или словно по вискам забегала сразу сотня муравьев.

«Магическая атака?! Но откуда?!» – мелькнула испуганная мысль, и почти тут же Айлин поняла, что это никакая не атака, и даже не зуд, а зов. Магический зов!

– Что это? – спросила она вслух и увидела, как лицо Кармеля окаменело, словно он мгновенно запер внутри себя все чувства и мысли.

– Приглашение, – тихо уронил разумник. – С нами желают побеседовать.

Его рука по-прежнему держала руку Айлин мягко и бережно, но вторую ладонь Кармель уронил на пояс, будто нащупывая эфес рапиры, и тут же, спохватившись, отвел. Если бы не выучка у месьора д’Альбрэ, Айлин, пожалуй, даже не заметила бы этого быстрого жеста.

– Побеседовать? Кто? – Она растерянно огляделась, понимая, что происходит нечто непонятное и наверняка опасное. – Прямо сейчас?

– Боюсь, что да, – улыбнулся Кармель одними губами, взгляд у него остался холодным и непроницаемым. – И подозреваю, что отказаться от столь любезного приглашения у нас не выйдет. Иначе следующее может оказаться уже не таким любезным… Вот же!..

Он осекся, явно проглотив ругательство, а невидимое давление на виски Айлин усилилось – пока еще не слишком неприятно, однако с явным намеком. Легкость, с которой неизвестный преодолел защиту дома, испугала и разозлила Айлин одновременно. Да что этот человек себе позволяет?!

А потом она поняла, что это, скорее всего, не человек, и вот тут уже испугалась всерьез.

– Это же он? – спросила она, с отвращением услышав, как дрогнул голос. – Твой… покровитель?

Почему-то назвать Баргота просто Барготом ей показалось намного ужаснее. Как будто, пока слово не произнесено, все еще можно отменить, спрятаться от происходящего, как ребенок прячется от чудища под кроватью – укрывшись одеялом и истовой верой, что все плохое пройдет мимо. А вот как только назовешь страх по имени – он тут же увидит тебя!

– Да, – уронил Кармель. – Господин Баргот желает побеседовать. С нами обоими.

Он, похоже, звать Проклятого по имени не боялся!

«Или так давно живет с этим страхом, что привык смотреть чудовищу в лицо, – подумала Айлин. – А я… Смогу ли я?»

В памяти всплыл облик мастера Керена, как он просил себя звать. Такой любезный и доброжелательный, такой… безобидный! Булочки, которыми ее угощали, тихий ночной сад… Нежность в голосе и взгляде Претемнейшей Госпожи!

Так чего же бояться? Если там ее никто не обидел…

«Тогда я была в гостях! – возразила сама себе Айлин. – Хоть и незваной гостьей, но все-таки… Как сказал мастер Керен? «Ребенок, заглянувший на семейный ужин?» Вот ко мне и отнеслись как к ребенку, ведь все мы, смертные, дети богов. А я еще и назвала Претемнейшую матерью… Но сейчас-то дело другое! Что ему от нас нужно?! Почему сейчас, когда все… ну если не совсем хорошо, но все-таки начало налаживаться?!»

– Что ж, неучтиво отказываться от приглашения, – постаралась улыбнуться она, хотя сердце трепетало, как заячий хвост. – Но… как нам встретиться для беседы? Не припомню, чтобы мы звали этого… господина в гости.

– Моя отважная донна!

Улыбнувшись, Кармель поднес ее руку к губам, поцеловал пальцы, и Айлин стало чуточку спокойнее. Раз он улыбается, все хорошо, правда? Не может ведь он ее обманывать и делать вид, что все в порядке, если опасность слишком велика?!

– Поверь, этот господин – последнее существо в Эдоре, кого я хотел бы видеть своим гостем. Нет, нас приглашают на встречу иначе. Лаборатория твоего деда. Если не ошибаюсь, туда Баргот может дотянуться из Запределья – не во плоти, конечно, однако… довольно зримо. Достаточно зримо для разговора, – уточнил он, и улыбка, успокоившая Айлин, показалась не фальшивой – о нет! – но несколько… напряженной.

– Что ж, тогда идем?

Она старательно улыбнулась в ответ и подумала: «Теперь я еще лучше понимаю, что такое любовь. Это когда боишься за другого гораздо сильнее, чем за себя! Ну что мне может сделать Баргот? Я хоть и натворила много чего, но все-таки тех грехов, которые отдают человека Проклятому, не совершала. Убивала, да, но лишь защищая себя, не предавала и не нарушала клятв, не… что там еще? Ах да, изменила мужу. Но за этот грех я должна ответить перед Всеблагой Матерью. И отвечу, если она спросит! Ей, а не Барготу! Но Кармель… Это совсем другое дело. Если Проклятый хочет заявить свои права на него…»

– Не бойся, моя донна, – сказал Кармель, глядя ей прямо в глаза, и добавил, словно Айлин услышала эхо собственных мыслей: – У него нет и не может быть над тобой власти. Помни об этом!

– А над тобой?! – не удержалась Айлин.

– А над собой власти я ему не дам, – спокойно ответил Кармель, и они пошли в сад, держа друг друга за руку, словно на обычную прогулку.

…Портал открылся на привычном месте, и Айлин, велев Пушку ждать в саду, шагнула в магическое сияние одновременно с Кармелем. Пара ударов сердца – и они оказались в знакомой лаборатории, ступив на исчерченный магической звездой пол.

Айлин торопливо огляделась, но в лаборатории, кроме них, никого не было. Тишина, прохлада, только магические лампы засияли под потолком, с каждым мгновением разгораясь все сильнее. И, будто отвечая их свету, замерцало старинное зеркало на стене. Рама его так и осталась темной и тусклой, но старое стекло, будто припыленное временем, сначала налилось ровным серебристым светом, потом очистилось, но вместо отражения лаборатории в нем показалась чужая комната. Камин с горкой лениво догорающих дров, темная мебель, золотисто-медового цвета обои… Совершенно обычный кабинет, вот и полки с книгами, и письменный прибор на столе…

А немного в стороне от стола – кресло. Массивное, невысокое и очень удобное с виду. Айлин невольно подумала, что Лу или Ал не преминули бы в таком развалиться, а она сама обязательно забралась бы в него с ногами. Но мастер Керен сидел, выпрямившись, сложив перед собой руки и переплетя пальцы, так словно был магом. Сидел и разглядывал их обоих.

Предупреждающе сжав руку Айлин и сразу отпустив, Кармель шагнул вперед и отвесил сухой, тщательно рассчитанный поклон – будто по учебнику этикета. Айлин прямо увидела на миг эту страницу, которая называлась «Как приветствовать нежеланных, однако высокопоставленных особ».

Последовав примеру Кармеля, она сделала реверанс и выпрямилась, глядя в зеркало, соединившее обычный мир с Запредельем. Мастер Керен – думать о нем так все же было спокойнее, чем о Барготе, – улыбнулся ей и кивнул, а на Кармеля посмотрел внимательно и с явным неудовольствием.

Когда молчание затянулось уже сверх пределов учтивости, первым его нарушил все-таки гость:

– Какой же ты упрямец, – проговорил он с усталым неодобрением и так брюзгливо, словно уже неделю маялся от плохого настроения. – Как все удачно складывалось, и понадобилось же тебе все испортить.

Кармель промолчал, но так стиснул зубы, что Айлин услышала, как они скрипнули. А мастер Керен перевел взгляд на Айлин и сказал гораздо мягче:

– Рад тебя видеть, мое дорогое дитя. Я бы посоветовал тебе присесть – разговор предполагается долгий.

Присесть? Айлин оглядела стол и полки, артефактный щит… Ах да, кресло! Но всего одно, и Кармелю придется стоять. Ничего страшного, конечно… Однако она вдруг поняла, что даже эта мелочь должна подчеркнуть неудовольствие Баргота своим Избранным. А значит…

– Не извольте беспокоиться, милорд, – сказала она так учтиво и чинно, как только могла, и снова сделала реверанс. – Мы вполне можем постоять.

И сделала шаг в сторону Кармеля, остро жалея, что нельзя прямо сейчас оказаться у него в объятиях, таких теплых и надежных. Но если это невозможно, следует хотя бы показать, на чьей она стороне! Глаза мастера Керена остро блеснули, и стало понятно, что ее маневр был замечен и понят правильно.

– Что ж, как тебе будет угодно, – уронил он. – Впрочем, теперь, когда ты, наконец, приняла наследство своего деда, ничто не мешает нам встречаться чаще и обсуждать дела со всеми удобствами. В следующий раз, например.

И улыбнулся так благожелательно, что Айлин тут же захотелось возмутиться – какой еще следующий раз?! Она и одного-то не хотела, а уж бегать на постоянные свидания с Барготом и что-то с ним обсуждать… Нет, благодарю!

– Вы говорите о лорде Морхальте? – уточнила она. – Да, он был моим дедом. Но… это не то родство, которым я могу гордиться. Мне о нем даже думать не хочется! И этот дом… Да, я живу в нем! Но не потому, что мне его оставил дед, а потому…

Она беспомощно посмотрела на Кармеля, надеясь, что уж он-то все поймет правильно! Она живет у любимого и будущего мужа!

– То, что нам принадлежит, приходит разными дорогами, – так же мягко сказал мастер Керен. – Иногда весьма странными. Твой дед мечтал оставить этот дом истинному наследнику или наследнице. И вот ты здесь. В его убежище, которое связало нас всех куда более тесными узами, чем ты думаешь. Тебя, меня, твоего деда и этого дерзкого смертного, что стоит рядом с тобой и пока что молчит. Очень благоразумно, между прочим!