– И все-таки, как зовут вашего брата? – все еще несколько смущенно поинтересовалась Айлин.

Да, конечно, наедине с Кармелем и даже при друзьях она уже привыкла называть его «на ты», но при чужом человеке… Хотя самого Кармеля это нисколько не смущает, и обращения к ней он не изменил! Интересно, почему? Может, показывает брату, насколько близок с Айлин?..

– Зовут? Зовут… – Лицо Кармеля на миг приобрело растерянное выражение, словно он действительно вспоминал имя, а потом магистр удовлетворенно выдохнул: – Ну, разумеется! Его зовут Рамиро!

– Я уж думал, не вспомнишь, – ворчливо заметил тот, алчно поглядывая на стол, а потом улыбнулся Айлин: – Но вы, прекрасная донна, тоже можете звать меня Синицей! Признаться, я настолько привык к этому прозвищу, что на собственное имя не всегда откликаюсь! Мало ли в мире всяких Рамиро?! В Дорвенанте, правда, куда меньше, чем в Арлезе, а во Влахии Рамиро так и вовсе не сыщешь… Но уж Дон Синица везде совершенно точно один!

– Я… запомню, милорд, – сдерживая смех от этой речи, пообещала Айлин. – То есть благородный дон…

Рамиро подмигнул ей и с аппетитом принялся за еду, Айлин же подумала, что Дон Синица удивительно напоминает ей Саймона, только лет на двадцать постарше и совершенно другой масти. А улыбка такая же веселая и жизнерадостная!

– Итак, Умник, – обратился Дон Синица к брату, – ты просто обязан рассказать, как это вышло, что я нахожу тебя все еще не женатым? Это тем удивительнее, что донна Айлин восхитительна, как рассвет над южным морем! И если она вдруг решит, что ты для нее слишком зануден и скучен… То мы все равно не выпустим ее из цепких семейных рук, ведь среди сыновей нашей дорогой матушки ты не единственный холостяк!

И он снова подмигнул Айлин, которая едва не прыснула от такого необычного комплимента.

– Ну надо же, он снова отбивает у меня невесту! – возмутился Кармель и, доверительно понизив голос, обратился к Айлин: – Настоящее проклятие рода Роверстанов! Впервые это случилось, когда мне было десять лет, а ему – четыре. Я со всем пылом юности влюбился в одну из матушкиных подруг и пообещал жениться на ней, как только достигну подходящего возраста. Мне казалось, она благосклонно принимает мои ухаживания!

– А то, что она была вдвое старше нас обоих вместе взятых, тебя нисколько не смутило! – вставил Дон Синица.

– Меня никогда не смущали подобные мелочи, – махнул рукой Кармель. – Но вот то, что эта жестокосердная дама предпочла мне моего же младшего брата, признаюсь, разбило мне сердце.

– И как она его… предпочла? – выдавила Айлин, прикинув возраст изменницы и безуспешно пытаясь сдержать смех.

– О, это было ужасно, – закатил глаза Кармель. – На званом ужине она посадила его на колени, назвала прелестным мальчиком и отдала свое пирожное! Страшная измена!

– Признайся честно, ты сам имел виды на то пирожное! – фыркнул Дон Синица и немедленно вонзил ложечку в безе, которым заедал тушеную утку, ничуть не смущаясь таким нарушением застольного порядка. – И вообще, ты должен быть мне благодарен. В конце концов, эта ветреная дама изменила нам обоим, выйдя замуж за какого-то офицера, у которого из всех достоинств были только чин, усы и умение громко отдавать команды. Если вы, дорогая донна, вдруг подумали, что я до сих пор не простил легкомысленную особу и ее избранника, то вы совершенно правы – не простил!

– Я думаю, впоследствии она горько пожалела, что обманула ваши чувства, – едва не рыдая от смеха, утешила его Айлин. – Уверена, ей просто было трудно выбрать между столь блистательными кавалерами, и она решила не вносить разлад между братьями.

– Мне нравится твоя невеста! – восхитился Дон Синица. – Какое тонкое понимание сути вещей! Прости, не понимаю, почему она до сих пор невеста, а не жена?

– Это… сложный вопрос, Синица, – поморщился Кармель. – Уверен, матушка в своих письмах представила тебе события так, как она их видела. Но ей тоже не все известно…

Айлин поняла, что сейчас – из-за нее, между прочим! – Кармель попал в довольно сложное положение. Если он расскажет брату всю правду, она, Айлин, будет выглядеть совершенно непристойно! Она отдалась лорду Бастельеро до брака, зачав от него ребенка, потом, уже беременная, согласилась быть невестой Кармеля, но разорвала помолвку и все же вышла за Бастельеро, а сейчас сидит в доме Кармеля, причем все обстоятельства даже не намекают, а прямо кричат об их связи! И как это все можно объяснить непосвященному человеку?!

Что ж, если она столько всего натворила, нужно за это отвечать! И сейчас самое время!

– Я совершила ошибку, – прямо и просто сказала она, внутри холодея от ужаса. – Увы, это не такая веселая история, как о вас и подруге вашей матери. Мне пришлось выбирать между двумя мужчинами, которые оба сделали мне предложение. Одного я любила, второго… боялась! – выдохнула она в полной тишине и почувствовала, что говорить сразу стало легче, будто мысли, облаченные в слова, вскрыли где-то в ее душе долго зревший нарыв. – Я вышла замуж за того другого, чтобы его угрозы никогда не воплотились в жизнь. Это было моей ошибкой… огромной ошибкой! – добавила она с торопливым отчаянием, потому что ничего не могла прочитать на внезапно посерьезневшем лице Дона Синицы. – Мне следовало раньше понять, что женщина может стать причиной раздора между мужчинами, но если эта вражда началась задолго до… ее появления в их жизни… то никакое решение этой женщины уже ничего не изменит… лишь подольет масла в огонь! Я… – Она посмотрела на Кармеля и постаралась вложить в этот взгляд все, что сейчас испытывала, всю вину, благодарность и нежность! – Я всегда буду благодарна вашему брату, дон Рамиро, за терпение и мудрость, которые он тогда проявил. И проявляет до сих пор! – добавила она поспешно. – Мой брак распался… Я попросила у короля раздельного проживания с супругом и получила эту милость. Надеюсь, вскоре получу и развод. Но прежде, чем это случилось, мне… пришлось спасаться из дома супруга… Ваш брат был так великодушен, что спас меня, рискуя жизнью, и дал убежище…

В столовой повисла тишина. Только Амина тенью скользнула за плечом у гостя, заменив ему тарелку.

– Я тебя понял, дорогая сестра, – кивнул Дон Синица, и Айлин чуть рот не открыла, пытаясь понять, не почудилось ли ей то, что она услышала. – Умник, а вот тебя я не понимаю! Почему этот мерзавец до сих пор жив?! Если не надеешься на себя, мог бы вспомнить, что у тебя три брата и два зятя! Да и друзей у нашей семьи хватает!

Он воинственно задрал голову, поглядывая то на Кармеля, то на Айлин, и это выглядело бы смешно, однако Айлин видела, что веселый нарядный человечек, похожий на безобидную птичку, сейчас совершенно, прямо-таки пугающе серьезен.

– Я тебе очень благодарен за это напоминание, Синица, – спокойно отозвался Кармель. – Но изволь поверить мне на слово, есть причины, по которым этот человек не должен пасть от моей руки. К моему, поверь, глубокому сожалению! И от руки моих братьев, зятьев, друзей и наемников – тоже!

– Ну, тебе виднее, – буркнул Дон Синица. – И все-таки если передумаешь…

– Непременно тебе сообщу, – так же ровно пообещал Кармель, и снова Айлин поняла, что это не просто слова. – А сейчас позволь тебя попросить! Кстати, ты уже был дома?

– Да нет же! – возмутился тот. – Из портала – и сразу к тебе! Дома меня, конечно, тоже покормили бы… Но там пока перескажут все новости, пока пошлют за дочерью и племянниками, чтобы показать, как они выросли, пока отчитаюсь матушке и сестрам, почему не привез из Влахии невесту… Неизвестно, когда смог бы к тебе вырваться! Вот и решил сразу заехать! Кстати, я там подарки привез… После обеда посмотрим!

– Обязательно, – кивнул Кармель. – Так вот, сегодня утром я был у родителей и сообщил им, что уезжаю в Арлезу. Хочу отдохнуть от дел гильдии, погреться на солнце, заняться Вуалью… Очень тебя прошу, Синица, забудь, что видел Айлин в моем доме! И, разумеется, о том, что мы поедем в Арлезу вместе с ней.

– Не боишься, что ее увидят в городе… ах да, у тебя же портал! – понимающе кивнул Дон Синица. – Ну что ж, не зря ты Умник! Никого не видел в твоем доме, кроме тех, кто должен здесь быть! – И он так же весело, как раньше, подмигнул Айлин, которая оценила изящную формулировку. – Но учти, ты мне должен! Согласен взять печеньем, которое обещала Амина! Корзинку, не меньше!

– Господин брат остаться на ужин! – обрадовалась мауритка и лукаво добавила: – Раньше Амина никак не испечь корзина печенье!

– Тогда я смогу рассказать вам, как работал во Влахии, – заявил Дон Синица и с некоторым сожалением обозрел остатки обеда. – Дивный, совершенно упоительный заказ! Ну вот что обычно изображают на витражах? – спросил он Айлин.

– Пейзажи… – неуверенно ответила она. – Семерых Благих, какие-то исторические сцены…

– Именно! – возликовал Дон Синица. – И как мне это надоело, вы оба не представляете! А этот заказчик… Между прочим, я говорил, что он – брат короля Влахии? Князь Ставор… Так вот, он женил старшего сына, и молодые сейчас в столице, а князь к их приезду решил обновить интерьеры замка. Для главного зала он заказал мне огромный витраж! С пейзажем, да, но изображающим родовое кладбище в полнолуние! А в детскую на окна – вереницу танцующих скелетов. Причем скелеты нарисовал сам с большим знанием предмета! – добавил он с искренним уважением.

– Скелеты в детскую?! – поразилась Айлин. – А… вместо колыбельки у них гробик на цепях?!

– И как мне это в голову не пришло? – ударил себя по лбу Дон Синица. – Роскошная идея, князь наверняка оценил бы! Он, видите ли, считает, что дети должны привыкать к семейному ремеслу с детства!

– Ставоры – потомственные некроманты, благословленные самой Претемной Госпожой, – пояснил Кармель. – Очень интересный для историка род… И что, ты целый год делал эти витражи?

– Нет, разумеется, – возмутился Дон Синица. – Управился за полгода, хотя работы и вправду было немало. Но результат увидел другой влашский князь и родич Ставоров – Сандор. Его позвали в гости, чтобы похвалиться и как это… обмыть новинку, вот! Уверен, в этой бочке медовухи и впрямь можно было искупать все мои витражи, хм… Так вот, разумеется, он захотел что-то подобное, но с иным сюжетом! Сандоры тяготеют к служению другим Благим Леди, так что там было все как обычно, – вздохнул он. – Венки, снопы колосьев, прекрасные девы… Изящно, прелестно и скучно! Слушай, Умник! – снова воодушевился он. – А давай я сделаю тебе подарок на свадьбу! Витражи в эту гостиную, вашу спальню и детскую! И вообще, куда угодно! Моя дорогая сестра наверняка захочет красиво отделать свой будуар! – торжествующе посмотрел он на Айлин и, едва заметно погрустнев, протянул: – Конечно, скелеты и кладбище прекрасная донна не пожелает… Но цветы я тоже делаю замечательно!

– Я некромантка, – очень серьезно сообщила ему Айлин и заметила, что в глазах Кармеля пляшут знакомые смешинки. – Так что совершенно ничего не имею против скелетов! И кладбище в полнолуние – это очень красиво! А если там еще упыри будут… И некромант, который сидит на крыше склепа…

Она мечтательно вздохнула, вспомнив знакомство с Аластором. Кармель, посвященный в эту историю, понимающе фыркнул. Дон Синица уставился на нее неверяще счастливым взглядом, приложил руку к груди и выдохнул:

– Упыри и некроманты! Великий Безликий, какой сюжет! Умник, предупреждаю, если ты на ней не женишься, женюсь я!

– Тебе матушка не позволит, – заметил Кармель. – Наверняка она уже нашла тебе на выбор полдюжины невест. Милых, благонравных и хозяйственных, точно таких, каких подобрала для Рикардо и Доменико. Это наши средние два брата, – пояснил он Айлин.

– Матушка будет в полном восторге! – возразил Дон Синица, окинул Айлин пронизывающим взглядом, немного подумал и столь же уверенно заключил: – Ты ей не понравишься!

И пока Айлин хлопала глазами, пытаясь осознать это противоречивое заявление, объяснил:

– Ты слишком похожа на нее! Яркая, смелая, гордая… Матушка очень ценит в женщинах эти качества! И потому в невесты своим сыновьям выбирает полную противоположность! Когда Умник приведет тебя знакомиться с родителями, будет большой скандал! А сейчас идемте смотреть подарки!

* * *

Ночь Грегор провел в покоях Архимага – роскошных, безупречно аккуратных и совершенно безликих. Следы присутствия прежнего хозяина прислуга давно убрала, а сам Грегор бывал здесь всего несколько раз, и ему в голову не приходило обставить спальню с кабинетом как-то по-особенному. Все необходимое имеется – и достаточно. Может, потому что он и здесь чувствовал себя чужим, а может, из-за липкого чувства омерзения, которое принес с собой из родового особняка, заснуть так и не получилось. До самого утра он проворочался в кровати, бессильно раздражаясь на все – уханье совы в академическом саду, слишком легкие шторы, пропускающие лунный свет, непривычный аромат свежевыстиранных простыней и такую же непривычную мягкость постели…

Потом на рассвете за окном оглушительно заорали птицы – вот когда Грегор оценил родовых воронов, гоняющих из его собственного сада наглую пернатую мелочь! – и начался новый день. Покинув спальню в мрачнейшем настроении, Грегор навестил купальню, благо она у Архимага тоже была личной, велел послать в особняк за свежим костюмом, подать завтрак и вызвать Майсенеша, сообщив боевику, что они отбывают в Карлонию сегодня же.

– Никак невозможно, милорд Великий Магистр!.. – запротестовал тот и мгновенно осекся под взглядом Грегора.

– Сегодня, – ровно повторил Грегор. – Извольте известить принимающую сторону, чтобы не возникло никаких неожиданностей. Можете принести извинения от моего имени. Сообщите, что причиной спешки стали важнейшие дела, отложенные ради этого визита. Разумеется, я не рассчитываю на торжественную встречу, которую у наших уважаемых коллег не было времени подготовить. Но надеюсь, что в самом скромном гостеприимстве на несколько дней нам не откажут?

– Не… думаю, милорд… – Майсенеш как-то растерянно посмотрел на Грегора, сглотнул и через мгновение спохватился: – То есть, никак нет, милорд Архимаг! Не извольте сомневаться! Разрешите исполнять?!