– Теперь я особенно хорошо вижу, от кого ваш сын и мой друг Дункан унаследовал сметку в делах, – сказал Аластор, прекрасно помнивший, кто на самом деле отец Дункана.

Юджин Роверстан просиял. И, как показалось Аластору, больше от похвалы приемному сыну, чем от признания собственных заслуг.

– Счастлив служить вашему величеству, – поклонился он. – Вы позволите моему сыну Рикардо заняться этим? Следует сразу заложить прямые широкие улицы, чтобы жители потом не мучились, как в старом центре Дорвенны. Ну и отвести место под городские службы. Рыночная площадь, гарнизон городской стражи, набережная, храмы…

– Позволяю, – кивнул Аластор. – Верно ли я понял, что вы прочите сына в свои преемники, когда придет время?

– Если будет на то воля Благих и вашего величества, – снова поклонился сударь Юджин.

– Восточный берег, значит… – Аластор задумчиво посмотрел на рисунок красавца-моста, гордо изогнувшегося над рекой. – Да, сначала нужно строить мост, иначе землю там никто не купит, и даже те, кто получит ее даром, не захотят строиться. Но на мост в казне сейчас денег нет. Послушайте, сударь Роверстан, составьте смету на строительство моста и прокладку дорог в новой части Дорвенны. И пусть ваш сын предоставит мне подробный план этих самых кварталов с разметкой участков. Я попробую часть из них продать заранее!

– Заранее? – удивился архитектор. – До постройки моста?

– Ну, если имеется табун лошадей, почему не продать будущий приплод? – пожал плечами Аластор. – Конечно, потом нужно хорошо следить за этими лошадьми и молить Всеблагую о милости, чтобы табун не пал от болезней или не был украден… Но земля-то никуда не денется! С ней даже как-то проще… А на деньги, полученные от продажи участков, мы и построим мост! Если не хватит на весь, то хотя бы сильно уменьшит затраты. Зато те, кто захочет рискнуть и купить землю в новых кварталах до постройки моста, смогут сами выбрать место для будущего дома – чем не привилегия? Кто-то захочет поселиться поближе к рынку, кто-то – к реке… А прочим уже будем нарезать землю из того, что останется.

– Великолепная мысль, ваше величество! – Архитектор поклонился особенно низко и уважительно. – Мы с Рикардо предоставим нужные документы в ближайшее время!

…Сейчас, глядя на стройку, Аластор понимал, что поступил верно, решив рискнуть немалыми затратами ради расширения столицы. Город растет стремительно, как молодой жеребенок, и нужно дать ему место для жизни, потому что в тесном стойле даже самая породистая лошадь захиреет.

«Если люди не разберут эти барготовы участки добровольно, прикажу всем главам Трех Дюжин купить по парочке, – решил Аластор. – Для них это не слишком большой расход, а потом жадность не позволит просто забросить землю. Да и младшие сыновья с кузенами есть у всех, как и дочери, которым требуется приданое. Для начала строительства моста денег соберу точно, а там люди увидят, что мост строится, и начнут покупать уже сами…»

– Я буду командором Бастельеро! – услышал он громкий голос и вынырнул из мыслей, придержав Огонька.

Неподалеку от стройки, там, где уже пошли жилые дома, прямо посреди улицы играли дети. Несколько мальчишек лет десяти-одиннадцати размахивали деревянными мечами, а сидящая на крыльце девочка что-то шила.

– Ты вчера был командором Бастельеро! – возразил другой мальчишка. – Я тоже хочу драться с демонами и спасти столицу!

– Командор может быть только один, – возразил первый паренек. – Ты сын лавочника, а мой отец – стражник, поэтому лордом Бастельеро буду я! А станешь спорить, я тебе по роже дам!

«Ну надо же, какое сходство с оригиналом, – усмехнулся про себя Аластор, с интересом слушая ссору. – Масштаб, конечно, помельче, зато аргументы ровно те же самые!»

– Ну и ладно… – Второй мальчишка надулся, но тут же просиял. – А я… А я тогда буду принцем-бастардом! Отправлюсь к Разлому и стану королем! А ты сиди себе в своей столице! И не забудь мне корону отдать, когда приеду! Эй, Саймон, – окликнул он третьего мальчишку, увлеченно рубившего деревяшкой траву на обочине. – Будешь наемником-итлийцем?

– У вас магессы Ревенгар нету, – ревниво возразил самоназначенный лорд – протектор. – Без магессы к Разлому ехать нельзя, это она в него залезла!

– А мы Дженни возьмем играть, – не дал сбить себя с толку сын лавочника. – Дженни! Эй! – позвал он девчонку. – Будешь магессой Ревенгар?! Поедем драться с демонами и разбойниками!

– Я не хочу драться с демонами, – возмутилась девочка, поднимая голову от рукоделья. – И с разбойниками не хочу. Матушка говорит, что девице неприлично драться. Давайте я буду королевой Беатрис, а вы все будете в меня влюблены? Только пусть будет не по правде, и королева не умрет, а пусть все живут как положено – долго и счастливо…

«Принц» и «командор», больше не обращая на нее внимания, снова заспорили, причем в ход вот-вот должны были пойти кулаки.

«А эта девочка знает толк в жизни, – грустно улыбнулся про себя Аластор. – Как бы я сам хотел, чтобы все жили долго и счастливо…»

Он полез в кошелек на поясе и достал несколько серебряных флоринов. Взглядом подозвал ближайшего гвардейца, протянул деньги и велел:

– Отдай им. И скажи, что король Аластор велит жить дружно. Если бы он дрался со своими спутниками или командором Бастельеро, демоны бы их победили.

«Потому что демонов с разбойниками хватит на всех, – подумал он, проезжая мимо, пока ошалевшая от счастья детвора провожала его восторженными взглядами и поклонами. – И на принцев с командорами, и на лавочников со стражниками, и даже на девиц, благонравных или не очень. Так уж устроен этот мир, что каждому в нем выпадает предостаточно испытаний… А людям – детям или взрослым, неважно! – нужны герои. Я ведь и сам когда-то смотрел на мэтра-командора Бастельеро как на одного из Благих. Мальчикам, чтобы из них выросли настоящие мужчины, нужно верить в честь и доблесть, преданность друзьям и стране. Ну и в любовь прекрасных дам, разумеется. Я вот теперь намного больше знаю о лорде Бастельеро, но счастливее меня это точно не сделало. И как знать, не совершу ли я непростительного греха против Дорвенанта, развенчав героя и разоблачив его как негодяя? Что важнее на весах справедливости, то, что Грегор Бастельеро сделал для страны, или то, что он совершил для себя? Убийство Корсона – это было благо или зло? Егерей, совершивших нечто подобное, я простил и даже готов был наградить, но одно дело – ретивый глупец-полковник, а другое – осторожный и берегущий людей командор. В каком случае можно оправдать убийство и где грань, за которой герой становится подлецом? Как мне узнать вину жертвы и вину палача? И можно ли вообще измерить эту вину и назначить каждому кару по делам его? Хорошо тем, кому нужно всего лишь победить демонов! Демоны всегда не правы…»

* * *

Саграсса Лучано решил в Академию не брать. Была бы там синьорина Иоланда – дело другое! Но сейчас ведь летние вакации, адепты разъехались по домам. Так что он показал сразу помрачневшему боевику письмо синьора Томазо и отпустил домой, обсудить все с братьями и матушкой. Еще он узнал у Лионеля, к кому в архивах Службы безопасности следует обратиться с вопросом о Мартине Лоране, маге Белой гильдии. Причем так, чтобы ему не только подтвердили законопослушность разумника, но и с глазу на глаз пояснили, чего от синьора Лорана ждать в целом. Великое дело – нужные знакомства!

А вот Дилана Бреннана он в Академии застать рассчитывал! В последнее время компаньон не вылезал из академических лабораторий, замахнувшись на задачу легендарной сложности – создание заменителя крови. При ранениях, родах и некоторых болезнях – совершенно необходимая вещь. Конечно, уже давно существуют зелья, которые способствуют усиленной выработке крови в человеческом теле, но если это тело ослаблено или отравлено, пользы от них немного. А создать препарат, который можно влить в человека, разом восстановив кровопотерю, пытались многие алхимики и зельеделы, но пока еще никто не добился успеха. Даже мастер Ларци в юности пробовал, но… ничего не вышло.

И потому Лучано сильно сомневался, что у Дилана получится то, что до сих пор никому не удалось. Возможно, эта задача и вовсе не имеет решения! С другой стороны, уж ему-то было известно, что иногда, желая открыть что-то одно, упорные и талантливые мастера натыкались на нечто совершенно другое! Как, например, зельедел Леонардо Вальдега, который искал эликсир бессмертия, а открыл секрет стойких и недорогих красок для ткани. Или какой-то алхимик из Карлонии, который, говорят, пытался создать средство для трансмутации глины в золото, а случайно обнаружил секрет чинского фарфора. Ну или почти чинского… Жаль, у бедняги не хватило ума быстренько забыть свое открытие, и алхимика, над которым так зло пошутила удача, вскоре нашли в реке с ножом в спине, а его записи исчезли. Теперь все знающие люди с интересом ждут, в какой стране первой появится мануфактура по изготовлению фарфора, и какой король на этом деле озолотится так, что никакой трансмутации не нужно!

Вот так, возможно, и Дилан в процессе азартных поисков эликсира искусственной крови найдет что-нибудь полезное, а уж Лучано проследит, чтобы компаньон не лишился ни открытия, ни собственной жизни.

«Надо написать об этом мастеру Ларци, – думал он, подъезжая к высоким стенам Академии, серым, но увитым густым темно-зеленым плющом с нарядными резными листьями. – Ему понравится!» И тут же снова услышал в мыслях насмешливый голос мастера: «Вот это амбиции! Я смотрю, мальчик мой, ты выбрал компаньона себе под стать! На что-то меньшее, чем великие дела, вы не согласны, да?»

«Он бы вам понравился, мастер, – мысленно возразил Лучано. – Вам бы точно понравился парень, способный вырастить обидчику больной зуб в заднице, а потом ухитрившийся сделать бывшего врага другом. И да, мы стоим друг друга. Дружить, так с тем, кто способен и о себе позаботиться, и другу прикрыть спину, не этому ли вы с мастером Лоренцо старались меня научить?»

«Ты должен меня с ним познакомить, – вздохнул голос Ларци. – Хочу посмотреть на человека, которому отдаю лучшую часть своего наследия. Да-да, мальчик, лучшая – это не яды, равных которым не придумают еще долго, если придумают вообще. Лучшая – та, что не убивает, а спасает… И я рад, что это мое наследство разойдется гораздо дальше, чем то, что получил ты. Возможно, вообще не стоило отдавать тебе ту тетрадь… но как иначе ты понял бы, что я считаю тебя своим наследником? И что не боюсь тебе доверять…»

«Я бы понял, – упрямо возразил Лучано, спрыгивая с Донны. – Может, не тогда, но позже наверняка понял бы. Мое наследство – не тетрадь с рецептами, а все, чему вы научили меня – и я сейчас не только про искусство зельеварения. Без вас, мастер, не было бы меня такого, какой я есть. И… как жалко, что я не смогу никому ничего передать! Вот когда понимаешь, что такое – иметь детей… Мне дорого обошлось кольцо младшего мастера и шаг вверх по гильдейской лестнице. Гораздо дороже, чем они стоили на самом деле. Если бы я мог выбирать сейчас… Ведь у меня и так было все, что мне нужно! Ваша любовь, ваше мастерство и забота… Далось мне тогда это кольцо! Самому себе захотелось доказать, как я хорош! И вам, конечно же. А вам это и не было никогда нужно, правда? Вы меня и так любили, как отец любит сына. Как синьор Вальдерон любит Альса, хотя тот ему тоже не родной по крови…»

В крыле целителей Лучано сообщили, что Бреннан-младший занимается в лабораториях, причем не тех, которые принадлежат Зеленому факультету, а у алхимиков. Дескать, только там имеется сложное оборудование, которое в обычное время учебы днем и ночью занимают сами алхимики, так что только сейчас, во время вакаций, другие маги могут к нему пробиться. «Надо же, как у синьоров магов все серьезно с дисциплиной, – подивился Лучано, шагая по тихой пустой Академии. – Чтобы внук магистра гильдии стоял в общей очереди к перегонному кубу, пусть и самому дорогому?!»

Дежурный преподаватель, одетый в голубую мантию, услышав, кто и зачем к ним пожаловал, рассыпался в любезностях и лично проводил гостя к нужной лаборатории. Постучал в дверь, из-за которой слышались азартно спорящие голоса, и громко сообщил:

– Мэтр Бреннан, к вам лорд Люциан Фарелл!

– Люциан? – удивились за дверью. – А, Лучано! Да входите же!

Голос принадлежал не Дилану, однако был таким знакомым, что Лучано сначала доверчиво шагнул за порог, оставив провожатого по ту сторону двери, а потом едва не отпрыгнул назад, но… поздно. Раньше бы этот голос узнать! Хотя… какая разница? Не бегать же от его обладателя всю жизнь, рано или поздно все равно бы встретились, а уж в одном-то городе…

– Мэтр Витольс, – поклонился он. – Мое почтение! Дилан, добрый день!

– Ты вовремя! – обрадовался целитель. – Нам как раз нужна кровь для эксперимента! Всего-то капелька!

– Ах, капелька… – протянул Лучано, глядя на аккару, который приветливо улыбнулся ему из-за спины компаньона и при этом с расчетливой насмешкой показал кончики клыков. – Конечно, о чем речь…

Он обреченно протянул руку, одновременно закатывая рукав легкого летнего камзола и рубашки. Дилан мазнул по его запястью салфеткой, смоченной обеззараживающим средством, и тут же царапнул у основания большого пальца иглой. Умело царапнул, миновав темнеющий под кожей сосудик, но так, что порез тут же наполнился кровью. Подставил пробирку. Лучано едва не передернулся, вспомнив… А потом поймал доброжелательный и совершенно спокойный взгляд Витольса. Аккару смотрел на проступившую кровь так же, как Лучано глядел бы на лакомое блюдо, будучи при этом совершенно сытым – с интересом, но без желания…

– И что за эксперимент? – поинтересовался он ради приличия, гадая, что связывает Дилана и древнее существо, обладающее невероятной магией.

Хотя… разве можно быть таким идиотто?! Дилан пытается найти заменитель крови! Если эликсир, который он хочет разработать, в самом деле заменит кровь… неудивительно, что аккару этим интересуется!

– Проблемы совместимости… – рассеянно отозвался Дилан, отправляя пробирку в сплетение прозрачных и сверкающих трубок. Лучано заметил, что там уже стояла похожая, а запястье самого Дилана пересекает едва заметный красный след от заживленной царапины. Или многих царапин, которые тут же убирает умелый маг. – Ты все равно не поймешь.