– Откуда он здесь?! – шепнула она Кармелю. – Мы недавно встречались в Дорвенне, но табор…
– О, Раэна можно встретить где угодно, – добродушно усмехнулся Кармель. – И джунгарский табор – далеко не самое удивительное место!
Между тем арлезиец что-то с улыбкой сказал Лучано, встретился взглядом с Айлин, просиял и направился к ним. Кармель встал, и они с Раэном крепко обнялись, а потом арлезиец изящно и церемонно поклонился Айлин:
– Дивная донна! Ваш новый облик – воплощение красоты и свободы! Друг мой, – обернулся он к магистру, – когда я смогу принести вам поздравления?
– Надеюсь, что скоро, – отозвался тот. – Обстоятельства пока оставляют желать лучшего, но обещаю, я непременно позову тебя на свадьбу! Только скажи, где тебя искать? А то сегодня ты в Дорвенанте, завтра – хорошо, если хотя бы в Арлезе или Фрагане, а то ведь и в Чине можешь оказаться. Увы, ко двору тамошнего императора портал не проложишь, да и курьера туда не пошлешь.
– О, пустяки! – небрежно махнул рукой арлезиец. – На вашу свадьбу я явлюсь хоть из Чины, хоть из далекой дикой Славии! Ты только позови! Знаешь, как в сказках приглашают Странника на свадьбу или в восприемники младенцу?
– Выйти на крыльцо и крикнуть в ту сторону, куда дует ветер? – слегка приподнял бровь магистр. – Ну, если ты уверен, что этого достаточно…
– Тебе – да, – улыбнулся Раэн, и Айлин тихонько хихикнула.
Дон Раэн – такой шутник! И тоже любит легенды! В сказках, которые им с Артуром рассказывала кормилица, Странника зовут именно так, и он, если считает нужным, откликается. А в жизни, наверное, у дона Раэна просто хороший поверенный, с которым Кармель всегда может связаться, а уж тот знает, где найти своего хозяина.
– О, танцы начинаются! – заметил арлезиец и, опустившись на одно колено, протянул руку ладонью вверх: – Прекрасная донна, вы окажете мне честь?
Придерживая юбки, Айлин подала ему руку и встала, стараясь не выглядеть неуклюжей. Поднявшись, Раэн обменялся кивками с Кармелем и повел Айлин в круг танцующих пар.
– Я совсем не умею это танцевать, – призналась она, украдкой глянув на джунгаро и по их примеру подавая партнеру вторую руку.
– И не нужно, – отозвался арлезиец, в быстром поклоне коснувшись ее пальцев губами и тут же выпрямившись. – Джунгаро говорят, что танец живет не в ногах, а в сердце. Слушайте свое сердце, дивная донна, следуйте за музыкой и предоставьте мне остальное. Посмотрите, все танцуют по-разному, кому как нравится. – Он сделал первый шаг, увлекая ее за собой, и мягко добавил: – Вы не сможете ошибиться, потому что здесь не бывает ошибок.
«Я не смогу ошибиться, – послушно повторила про себя Айлин. – Все танцуют по-разному, значит, это правильно!»
Она шагнула раз, второй, чувствуя себя то ли на уроке с Аминой, то ли на тренировке у месьора д’Альбрэ, и вдруг… услышала ритм. Быстрый, очень четкий и ясный, буквально на два счета! Вдох-выдох, шаг-второй, взгляд-улыбка! И вправду – легко! Засмеявшись от нахлынувшего облегчения, Айлин встретилась взглядом с арлезийцем и сжала его руки в ответ! Вдох-выдох, шаг-поворот! Скрипка вела за собой, звала вдаль, обещала нечто небывалое, чудесное…
Айлин подумалось, что это похоже на их первый раз с Кармелем… когда он вернулся из дворца, и все преграды рухнули, сметенные страхом и сменившей его радостью! Тот же сладкий жар, то же томление, а потом – восторг! И вправду, ничего общего с теми танцами, к которым она привыкла…
«Не совсем, – подумала она, стараясь быть справедливой. – На помолвке Иоланды и Лионеля Саграсса было так же весело. Ну, почти! Я тогда ненадолго вырвалась из дома Бастельеро и наслаждалась этим глотком свободы, как последним в своей жизни! Но тогда я понимала, что придется вернуться к мужу, в мрачный особняк, так и не ставший мне домом… А сейчас точно знаю, что после этого праздника уеду домой! К себе и Кармелю! А еще к Амине и Алонсо, к Пушку и Дону Леону… Туда, где мне рады и любят!»
Она снова рассмеялась, забыв неуверенность и стеснение. И юбки не такие уж неудобные… Наоборот, при быстром повороте они кружатся лучше, чем бальное платье! И никаких корсетов, так что руки партнера лежат прямо на талии, от этого сладко замирает в груди, а изнутри поднимается что-то горячее, яркое, огромное, как целый мир…
«Неужели мне нравятся прикосновения мужчины? – спросила она себя с испуганным восторгом и стыдом. – Чужого мужчины, ничем со мной не связанного?! Нравится блеск в его глазах, его улыбка и восхищенный шепот, когда танец сводит нас совсем близко, и его губы шепчут комплименты… Я же понимаю, что все это несерьезно! Обычная любезность учтивого кавалера… Но как же приятно чувствовать себя красивой и желанной… Неужели я стала порочной и развратной, раз мне это нравится? Или ничего страшного, если это всего лишь танец?..»
Прикрыв глаза и поглубже вдохнув, Айлин попыталась сбросить наваждение, открыла глаза… и с облегчением выдохнула. И что за глупости она себе придумала?! Да, дон Раэн очень красив! И танцует превосходно, и шепот у него жаркий, а глаза горят, как у Дона Леона, когда тот крадется за птичкой… Но все это приятно лишь потому, что ей, Айлин, за всю ее жизнь досталось не так уж много мужского внимания, причем такого восхищенного и откровенного. Академические уроки танцев, где партнерами были мальчики ее возраста, помолвка в доме Иоланды да тот злополучный бал в Ночь Боярышника… И если не считать паэраны с Кармелем под цветущей вишней и танца с Аластором на собственной свадьбе… Она ведь танцевала с мужчинами несравнимо меньше любой своей сверстницы, представленной ко двору!
«А люблю я все-таки Кармеля, – подумала Айлин с веселой шальной уверенностью, которая ее теперь переполняла. – И то, что в мире, оказывается, множество красивых мужчин, ровно ничего не значит! Танцевать с доном Раэном исключительно приятно! И разговаривать, и принимать комплименты… Но на сердце у меня при одном взгляде на него не теплеет, и не хочется оказаться в его объятиях, узнать, какие на вкус у него губы… Да, и всего остального – тоже не хочется!»
Улыбнувшись не столько партнеру, сколько своим мыслям, она окинула взглядом пляшущих джунгаро. Пары то и дело менялись, и этим джунгарский танец отличался от паэраны, на которую был очень похож. Да еще оказался быстрее и проще, переполнен не игривой легкостью, а дикой радостью и свободой!
Шаг-шаг-поворот – и Айлин взлетела к небу в сильных руках дона Раэна! Еще один поворот – и опустилась на землю уже напротив Лучано, а перед Раэном оказалась Дженни, одетая по-джунгарски, прелестно счастливая и смущенная!
Шаг, еще шаг, и глаза Лу горят, как у настоящего кота, забравшегося в стаю перепелок, поворот – и рядом оказался уже Ал, растрепанный, в рубашке с развязанным воротом и улыбкой во весь рот…
Скрипка смолкла, и Айлин остановилась, едва не влетев Аластору носом в грудь. Он чуть придержал ее за руки, Айлин благодарно кивнула, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула… Заглянула Аластору в глаза и спросила сразу обо всем:
– Как хорошо, правда?!
– Хорошо, – улыбаясь, ответил он. – Очень! Уже и не помню, когда так веселился! Разве что дома, когда на деревенские свадьбы звали… Дункан сказал, вы хотите поехать в Арлезу? – Дождался, пока Айлин кивнула, и пообещал: – Мы вас навестим! Только не сразу, конечно! Мы понимаем…
И сам смутился, кажется, потому что отвел глаза, но тут же снова посмотрел открыто и сказал очень просто:
– Я так рад за тебя… за вас! Хочу, чтобы ты была счастлива!
– И я тоже, – шепнула Айлин, вдруг отчаянно смутившись, но не сомневаясь, что Ал ее слышит, как бы тихо она ни говорила. – Хочу счастья для тебя, для Лучано… Все же будет хорошо, правда?
– Правда, – раздался рядом негромкий голос Раэна, прежде чем Аластор успел что-то ответить. – Рано или поздно, так или иначе, но в итоге все будет хорошо, друзья мои… – И, улыбнувшись как-то странно, – Айлин показалось, что в этой улыбке мелькнула печаль, – предложил: – Идемте к костру? Там рассказывают сказки! Джунгарские сказки стоит послушать, этот народ умеет видеть многое, скрытое от иных глаз.
– Идемте! – обрадовалась Айлин и поискала взглядом Кармеля. – Никогда не слышала джунгарских историй, их ведь никто не записывает!
– Ну почему же никто? – Подойдя, Кармель накинул ей на плечи шаль, которую Айлин приняла с благодарностью – после танца ветерок показался слишком прохладным. – Вот Раэн как раз их собирает. Это не первый табор, в котором он гостит, а джунгаро охотно делятся своими преданиями. Правда, от гостей ждут ответной любезности. О чем ты будешь рассказывать сегодня, друг мой?
– О чем попросят, – с прежней беззаботностью улыбнулся арлезиец. – У меня довольно историй на любой вкус. О великой любви и такой же великой ненависти, о королях и шутах, о Благих и Барготе.
– А о Страннике? – спросил Кармель с легкой усмешкой.
– О нем и так рассказывают все, кому не лень, – ответил улыбкой Раэн и кивнул на ближайший костер: – Кстати, сегодня у меня нашелся соперник. Сказки про невесту Баргота я еще не слышал!
– И впрямь, любопытно, – согласился Кармель, предлагая Айлин руку. – Да и лицо, кажется, знакомое. Вот ведь… энергичный юноша…
Айлин хихикнула, узнав в «энергичном юноше» того самого задиру, который пытался ухаживать за ней, а потом столь неудачно для себя вызвал Кармеля на поединок.
Джунгаро учтиво расступились, пропуская гостей вперед, и Айлин прильнула спиной к широкой груди Кармеля, который тут же обнял ее за плечи. Стало еще теплее и уютнее, и она с удовольствием прислушалась к рассказчику, сидящему на коврике посреди круга слушателей. Сначала тот перебрасывался шутками с такими же молодыми соплеменниками, но стоило начаться истории, голос его мигом утратил задиристый напор, став звучным и торжественным:
– Раз на большом сходе приглянулся один лихой джунгаро гадалке. Взяла гадалка его за руку, заговорила с ним ласково, да видит – не понравилась. Озлилась тут гадалка, ударила парня по плечу хлыстом да как закричит:
– Коль я тебе не хороша, иди-ка, поищи двенадцати братьев сестру, самого Баргота невесту!
«Понятное дело! – мысленно согласилась Айлин. – Половина девиц пошлет отказавшего им кавалера именно к Барготу! А другая половина – еще куда-нибудь, но вряд ли отказавшего и там ждет что-то хорошее…»
Герой сказки, однако, принял ругань за пророчество – наверное, рассудил, что гадалки просто так ничего не говорят! – и отправился искать невесту. И ведь умудрился найти, причем в точности там, где указала гадалка. В доме Баргота!
– Волосы у девицы – что священный костер на большом сходе, – вдохновенно повествовал джунгаро, то и дело поглядывая на Айлин. – Глаза как у кошки дикой. Лицо такое, что солнце ей скажет: «Дай, сестрица, мне отдохнуть денек, посвети людям вместо меня!»
Джунгаро, собравшиеся вокруг, восхищенно цокали языками, явно оценив столь красноречиво описанные прелести…
– Нежить! – уверенно шепнула Айлин и, заметив удивленные взгляды сидевших рядом Лучано и Аластора, таким же шепотом, чтобы не перебивать рассказчика, пояснила: – Глаза как у дикой кошки! У них же вертикальные зрачки! Характерный признак нежити. А еще прекрасное лицо, золотой дом, серебряный колодец… Точно нежить. Моройка, наверное, они очень красивые, даже если при жизни были не слишком. И умеют создавать иллюзии, это называется «охотничий полог». Золотой дом, наверное, вряд ли создадут, но это же сказка!
Аластор понимающе закивал, Лучано прикрыл рот ладонью, сдерживая смех, и грудь Кармеля тоже дрогнула.
Между тем девица из золотого дома сообщила лихому герою сказки о двенадцати братьях, что должны были отдать ей в приданое все имущество, нажитое родителями, и о Барготе, умыкнувшем ее без всякого приданого.
– Вот братья-то обрадовались, – усмехнулся Лучано, а Айлин так же тихонько, но уверенно заключила:
– Точно моройка, вид «черная невеста». Между прочим, с ними даже кладбищенские мастера не всегда справляются! Они вылупляются, если девушка-невеста покончила с собой из-за приданого. Может, его не было, а жених отказался брать бесприданницу…
– Или у девицы и впрямь оказалось двенадцать братьев, которые вряд ли хотели отдавать сестре все имущество! – согласился Лучано. – Очень неразумное распоряжение оставили их почтенные родители! Ми синьорина, а какие еще бывают эти самые, как вы сказали… моройки?
– Ночницы, полуденные сестры, белые матери, серые вдовы, – четко, как на уроке, перечислила Айлин. – А братья ненастоящие, если уж моройка… Они родней называют только нежить из своего гнезда.
– Прекрасная семья! – заключил Лучано, и Аластор поддержал его смешком.
Дон Раэн, сидящий поодаль и никак не способный услышать их перешептывания, приподнял брови и посмотрел с таким умилением, что Айлин заподозрила – он их все-таки слышит.
Тем временем джунгаро в сказке принялся договариваться с Барготом о трех состязаниях за руку девицы.
Узнав, что первым оказались танцы от рассвета до заката, Айлин по примеру Лучано поспешно зажала рот ладонью, чтобы не захихикать – так живо представился ей мастер Керен! В ее воображении он выплясывал под джунгарскую скрипку нечто исключительно бодрое и при этом явно недоумевал – как это его угораздило! А главное – зачем?!
Разумеется, сказка закончилась победой молодого джунгаро и его долгой счастливой жизнью с красавицей-женой. Слушатели хлопали друг друга по плечам, вполголоса повторяя самые яркие моменты, а рассказчик, окруженный восхищением соплеменников, гордо и значительно посмотрел на Айлин, однако поймал взгляд Кармеля, насупился, и сияние его самодовольства несколько померкло.
– Прекрасная сказка! – одобрила Айлин и, снова перейдя на шепот, добавила: – Я ее в учебник по нежитеведению добавлю. Когда его напишу, конечно. Приведу как пример образцово удачной моройской охоты, обычно им людей приходится ловить и заманивать, а тут моройку привезли сразу в целый табор, и всех забот – несколько дней не соглашаться на свадьбу. Огонь-то их уничтожает.