Несколько мгновений Аластор молчал, а потом решительно кивнул:

– Слава Благим, что случилось так, как случилось. Вот уж не думал, но впору поблагодарить Кастельмаро! И Беатрис, которая тебя отправила…

– Тогда уж и мастера Ларци, который выбрал для этого заказа именно меня, – усмехнулся Лучано. – И барготова ублюдка Алессандро, чтоб ему достался котел пожарче – за то, что когда-то выкупил меня из приюта и забрал в казармы… Да мало ли кого благодарить стоит – всех и не упомнишь! Синьора Судьба причудливо раскладывает карты.

И посмотрел на Айлин, ехавшую рядом с Дунканом. Черные от краски волосы блестят на солнце, стройная фигурка сидит в седле как влитая. Героиня, магесса, жена и мать, верный друг и возлюбленная… Боги, а ей всего-то девятнадцать лет! Не много ли вы на нее взвалили?! Как она тогда сказала Раэну? Что хочет изменить? Исправить неправильное, вернуть все на верную дорогу… Что ж, с Аластором и Лучано у нее точно получилось! А вместе с ними свернул на новую дорогу и весь Дорвенант. Да и остальной Эдор неслабо так задело… И много-много судеб изменил маленький отважный камешек, не боящийся колес и жерновов судьбы.

– А вот здесь мы нырнули в овраг и сбежали, – вздохнул Аластор. – Кстати, куда табор едет? Неужели к фраганской границе?

Почтенная госпожа Даримхан, с повозкой которой они как раз поравнялись, тут же отозвалась:

– Не так сложно лисе в курятник залезть, как потом с курицей в зубах лапы унести. Хоть мы и пошли в гости с подарком от чистого сердца, да у хозяина дома, говорят, нрав неприветливый. Вдруг его ни наш подарок, ни наше уважение не порадуют? Бедным джунгаро лучше оказаться подальше от гнева такого большого господина! К этой зиме мой сын собирался вести табор в Арлезу, почему не отправиться туда прямо сейчас? Море там ласковое, а люди добрее к моему народу, помнят, что у нас общие корни. Побратим моего сына позволил нам пожить на своих землях. Пусть его Странник одарит удачей и всеми милостями! Такой славный человек!

И она с улыбкой покачала головой, глядя в спину Дункану, а потом продолжила:

– Вот сейчас доедем до поляны и остановимся на привал. Куда спешить? Когда боги создавали время, они создали его достаточно! Огонь разведем, мясо пожарим, доброе вино откроем! Гулять-радоваться будем! Мой внук украл себе невесту, совсем взрослый стал, значит! Ай, как удачно украл! Красавицу-гадалку вокруг огня поведет, женой назовет перед людьми и богами. Новая внучка у меня сегодня появится, нашему табору на радость, другим на зависть! Джунгаро цену старой крови знают! Найти гадалку, с которой карты сами говорят, редкое везение!

– Так это он ее украл, значит? – возмущенно удивился Лучано и посмотрел на Дженни, которая сидела на бортике повозки, свесив ноги наружу, и весело болтала с предполагаемым женихом. – Хоть бы спасибо сказал!

– Еще как скажет, – пообещала Даримхан. – Почетными гостями на свадьбе будете, первая чаша вина вам, самый сладкий кусок! А что до чести, так за кем девка пошла, тот ее и украл, у нас так считается.

Она одобрительно посмотрела на внука, который то заставлял коня пританцовывать, то на ходу свешивался с седла и рвал полевые цветы, чтобы бросить их Дженни в подол, и вообще ухитрялся виться вокруг девчонки, как оса вокруг блюдечка с вареньем. Та, в ответ, успевала и стрелять глазками в удачливого поклонника, и отшучиваться от сидящих рядом джунгарок, и ловко плести венок, и еще указывать пальчиком, какие именно цветы желает получить, что внук госпожи Даримхан немедленно и с превеликой охотой исполнял.

– Везучий, поганец! – усмехнулась Даримхан, умиленно взирая на парочку. – С детства такой был. На ровном месте споткнется, рожей в навоз упадет, а поднимется – в зубах золотой блестит! Нам, джунгаро, удача – первое дело! Если не растеряет да в придачу ума наберется, лет через двадцать табор водить будет. – Подумала и уточнила: – Если раньше не прибьют.

– А вдруг ей у вас в таборе не понравится? – спросил Аластор, который тоже наблюдал эту картину.

– Ну тогда кто ее держать станет? – пожала плечами старая джунгарка. – Наши женщины как угли от костра – голыми руками не ухватишь, да и в мешке дырку прожгут. Захочет – в другой табор уйдет, а то и вовсе домой воротится. Свадьба вокруг огня – она ведь только на год!

– Как на год?! – вскинулся Аластор.

– А так, – безмятежно отозвалась Даримхан. – Возьмет он ее за руку, обойдут вокруг огня три раза по солнцу, поклонятся старшим, да и станут мужем и женой перед богами и людьми. А если за год поймут, что друг другу не по сердцу, так снова вокруг огня обойдут – но уже против солнца. Разомкнут руки, да и разойдутся в разные стороны, он ей не муж, она ему не жена. Тогда можно и с другим кем-то вокруг огня пойти.

– А дети? – нахмурился Аластор. – Если за этот год ребенок родится или женщина останется… ну…

– С приплодом в животе? – подсказала Даримхан. – Ну так и что? Если дитя родится, отец ему станет все потребное приносить, он ведь с женщиной разошелся, а не с ребенком.

– А если не станет? – упрямо спросил Аластор. – Вдруг у него нет ни чести, ни совести?

– И такое бывает, – согласилась Даримхан, и женщины вокруг закивали, прислушавшись к разговору. – Но если он свою кровь бросит, какая же дура с ним вокруг огня в другой раз пойдет? А уж позору от всего табора натерпится, хоть в другой беги! Обычно и сбегают, да только нигде такие не нужны. Живут одиночками, пока не сгинут, и родная рука им глаза не закроет. Не споет по ним никто, не спляшет, имени их не запомнит, сына так не назовет. Страшная судьба, кто же себе такую захочет? Умный – ни за что, а дурак и жадина сам никому не нужен. Ну а ребенка, если без отца или матери останется, табор не бросит. Кому в горло кусок полезет, если рядом голодное дитя бегает? А? У кого рука поднимется его в повозку не пустить или от котла прогнать?

Она с полной уверенностью в своих словах обвела младших родственниц взглядом, и те снова закивали.

– Это джунгаро, Альс, – негромко сказал Лучано. – Они так и живут. Дети, конечно, знают мать с отцом, но случись что – их усыновит или удочерит весь табор. Пока хоть кто-то из родни жив, джунгарский ребенок с голоду не умрет и в приюте не окажется. А женщины у них и правда вольные. Не нравится тебе супруг – всего-то надо вокруг огня с ним три раза обойти. Джунгарка без мужа сама себя прокормит, а с детьми ей семья поможет.

– Мы по старому укладу живем, – веско уронила Даримхан. – Любовь, она ведь только от свободы рождается, так нам предки завещали. Раньше все так жили, когда люди вольные были. А потом стали города большие строить и все, что для жизни потребно, в своем доме копить. У чужих добро отнимали, себе собирали да все думали, кому его оставить? Чужим – жалко, а своих слишком много, на каждый рот куска не хватит. Вот и придумали, что надо только своих кровных детей кормить. Плохо придумали, но им понравилось! Оно ведь легче, когда своему ребенку послаще кусок сунешь, а мимо чужого и вовсе можно пройти. Чужие дети – тьфу, как только язык повернулся такое придумать? Еще и наврали, что боги так велели! И про то, что женщина с мужчиной должны всю жизнь жить, тоже! Мыслимое ли дело – знать, что с тобой через год или пять лет будет?! Может, этот мужчина тебе так опротивеет, что ты с ним под одной телегой спать не ляжешь! А может, и ты ему! Как же можно себя приковать к кому-то?!

– Я такого не понимаю, – вздохнул Аластор. – Меня учили, что мужчина должен выбрать себе одну женщину и всю жизнь ее любить и беречь. Если разлюбил – значит, плохо выбирал. – Он помрачнел, опять вздохнул и пожал плечами, продолжив: – Но если у вас такие обычаи, то вам виднее, как жить. Вот лошадь и олень – они вроде бы похожи! Но живут по-разному, и боги им определили каждому свою участь. Кому – весь свой век работать и за это получать заботу от человека, а кому – вольно жить в лесу, не имея ни защиты от волков, ни стога сена к зиме. И, наверное, и лошадь, и олень считают, что это они живут правильно, а другие – нет. Вот и люди так же…

– Такой молодой и такой толковый, – ласково посмотрела на него Даримхан. – Знать свои обычаи и жить по ним – большой ум, а знать чужие обычаи и чтить их – большая мудрость. Ай, хорошо тебя отец с матерью воспитали, дай им боги внуков и внучек побольше!

– Благодарю, – кивнул Аластор.

Лучано уже решил, что надо бы перевести разговор на другое, чтобы почтенная синьора по незнанию не затронула старые раны в душе Альса слишком глубоко, но тут снова пропел сигнальный рожок, и телеги начали сворачивать на большой луг, покрытый такой мягкой и зеленой, несмотря на жару, травой, что рядом непременно должна была обнаружиться вода.

– Табор остановится здесь до утра, – сказал Дункан, подъезжая к ним. – Как вы уже слышали, нас приглашают на свадьбу почетными гостями. И если вы согласны немного задержаться…

Он со значением посмотрел на Аластора, тот пожал плечами, совершенно по – мальчишески улыбнулся и признался:

– На джунгарской свадьбе я еще не был! Но ведь гости должны дарить подарки?

– Об этом не беспокойтесь, – заверил разумник. – Я не только пригласил джунгаро на земли своего поместья в Арлезе, но и дал им денег на припасы, чтобы табор мог идти на юг быстро, не останавливаясь по дороге для заработков. Их повозки полны еды для людей и фуража для скота, и сегодня все гуляют за наш счет, поэтому мы не только желанные гости, но и весьма выгодные.

– За ваш счет, – уточнил Аластор, и Дункан развел руками:

– Разве мы не друзья? Какие счеты между друзьями?

Он спешился и подал руку Айлин, которая легко соскочила на примятую густую траву луга.

– А Бастельеро не сможет найти табор по горячим следам? – забеспокоился Лучано, глядя, как джунгаро виртуозно распределяют по лугу коней, волов и повозки. Казалось, даже ребятишки, едва вставшие на ноги, знают, что им делать, и не путаются под ногами у старших, а деловито гонят скот или тянут хворост для костров. – Дорвенна близко, нас легко догнать…

Дункан, улыбаясь, покачал головой:

– Знаете, куда отлучался баро, когда мы его ждали? – сказал он. – Его братья следили за особняком, а мой дорогой побратим навестил вожаков двух других таборов, по счастливой случайности оказавшихся в Дорвенне. В то время, когда мы выезжали через южные ворота, эти таборы покинули столицу через северные и западные. Им хватило предупреждения, что в ближайшие несколько дней никому из джунгаро лучше в Дорвенне не показываться. Бродячий народ подобные вещи отлично понимает! Если лорд Бастельеро захочет догнать скрывшийся табор, ему придется разделиться натрое и пуститься в погоню по трем разным дорогам.

– Грандиозо! Прекрасно придумано! – восхищенно промолвил Лучано, и Дункан, все так же улыбаясь, склонил голову:

– Это придумали полководцы древности. Странно было бы историку о таком не знать. Кстати, полагаю, ваша охрана уже известила службу канцлера, что вы покинули столицу.

– Точно, они же где-то здесь, – сконфуженно проговорил Аластор, оглядываясь наугад. – Нехорошо получилось, я ведь обещал Аранвену…

– Ты обещал грандсиньору канцлеру, что никуда не уедешь без охраны, – возразил Лучано. – Ну так этого обещания ты и не нарушил. Синьоры из тайной стражи за тобой приглядывают, я тоже буду рядом, а законы гостеприимства в таборе чтут. Обидеть гостя – оскорбить самого Странника! Главное, играть ни с кем не садись! Ладно, если проиграешь и уйдешь в одном исподнем, а вдруг выиграешь дюжину девиц как наш дорогой грандсиньор когда-то? Придется расстараться, чтобы ни одна не обиделась!

– Кармель, ты выиграл дюжину девиц?! – ахнула Айлин. – И что с ними случилось?!

Смотрела она при этом не с возмущением, а с чистым азартным любопытством, зеленые глаза сверкали восторженно и радостно.

– Наш друг Лучано слегка преувеличивает, – невозмутимо отозвался Дункан. – Во-первых, не дюжину, а всего десяток…

– Существенная разница! – согласился Лучано, и Айлин прыснула.

– Во-вторых, – так же невозмутимо продолжил разумник, – полагаю, от великого восхищения баро мне предложил не только своих дочерей – вряд ли их у него целый десяток! – но и племянниц, а то и вообще всех свободных невест в таборе. А с их обычаями насчет сроков замужества девицы не слишком рисковали. Куда больше рисковал я, если бы в самом деле женился на десятке джунгарок сразу.

– Да уж, с десятком жен год еще попробуй пережить, – с самым серьезным лицом кивнул Аластор. – А что положено делать на джунгарской свадьбе?

– Есть, пить, веселиться, – пожал плечами разумник, обнимая Айлин за плечи и мягко привлекая к себе. – Можно петь и танцевать, играть на чем угодно, состязаться в кости, карты или даже арлезийские башни. Можно скакать на лошадях, бороться и рассказывать истории. Нельзя только выглядеть мрачным – это невежливо, и портить настроение тем, кто радуется. Ах да, еще прыгают через костер. Но это не только на свадьбе, а при любом удобном случае. И вот это для гостей обязательно, нужно ведь показать, что мы – обычные люди, а не заглянувшая на огонек нечисть.

– Прыгать через костер?! – радостно ахнула Айлин. – А как же юбки?!

– Не беспокойтесь, моя донна, – нежно улыбнулся ей магистр. – Пары прыгают через костер вместе, и я позабочусь, чтобы ничего плохого не случилось. Это весело, поверьте!

Сияющая Айлин кивнула, и Лучано подумал, что с этим мужчиной она не только прыгнет через огонь, но и по раскаленным углям пойдет босиком бестрепетно и с полным доверием – видел он, как это делали на ярмарке как раз джунгарские фокусники. Кстати, очень хотел узнать секрет, но так и не вышло!

Подав синьорине руку, Дункан увел ее к ближайшему костру, где уже весело потрескивал сушняк. Незаметно сгустились сумерки, по-летнему золотистые, полные теней и приятной прохлады. Тут же затрещали кузнечики, застрекотали еще какие-то насекомые, а потом над головой, глухо ухнув, пролетела крупная птица. Лучано с наслаждением вдохнул воздух, полный запахов костра, лошадиного и человеческого пота, растертой копытами и колесами влажной травы, еды и еще чего-то непонятного, будоражащего кровь, как старое вино, которое пьянит незаметно, горячо и сладко. Да, определенно стоило выбраться из дворца сюда, за городские стены, к огню и сырой дикой земле…