– Путника песнями провожать надо, – продолжала пояснять Даримхан. – Плясать ему вслед положено, чтобы с легким сердцем уходил и о тех, кого оставляет, не горевал!

«И чтобы ни в коем случае не решил навестить безутешных родственников» – мысленно поддакнула Айлин и, присмотревшись к провожающим, уверилась, что характер у покойного явно был… запоминающийся. Очень уж искренне поют!

Она перевела взгляд на повозку, в которой покойный дедушка, нарядно одетый и украшенный цветами и лентами, лежал с таким брюзгливым лицом, словно ему не нравился ни цвет лент, ни количество цветов, ни искренность песен, и заморгала.

Тонкие, прозрачные, как паутинки, лиловые нити некроэнергии над телом не замерли в неподвижности, как это положено, а закрутились в едва заметные воронки. Более слабый некромант их, пожалуй, не заметил бы, и сначала Айлин испытала прилив гордости. А потом вспомнила, где видела такие воронки. Только более явные, тщательно прорисованные лиловыми же чернилами – для наглядности. В гримуаре мастера Кирана!

Айлин вгляделась еще старательнее – никакой ошибки! И… что делать? Надо сказать родственникам, какой опасности они подвергаются, но… вдруг джунгаро оскорбятся?

– Госпожа Даримхан… – осторожно начала она. – А вы… не хотели бы показать своего почтенного родственника… некроманту? Понимаете… Есть некоторые признаки… которые я вижу как магесса…

– Претемная Госпожа тебя одарила, – закивала старуха. – Что же мы, не понимаем, что ли? Большая честь! Так что ты там о признаках говоришь, девочка?

– Некроэнергия! – выпалила ободренная Айлин. – Она показывает, что из этого человека может получиться нежить. Вы только не обижайтесь, прошу, но его обязательно нужно показать некроманту и как следует упокоить! Я бы сама, но… не могу сейчас. И некромант должен быть сильный! Очень сильный! Потому что пройдет полгода… год… и из этого тела может вылупиться стригой!

Она выдохнула последнее слово и все-таки испугалась. Вдруг их сейчас прогонят… Или не поверят! А стригой – это очень опасно!

– Стрыгой? – переспросила старуха и чуть ли не удовлетворенно кивнула: – Вот и мы так подумали. Из кого бы еще стрыгою получиться? При жизни из трех таборов крови попил, с чего бы ему после смерти меняться?

Собравшиеся вокруг джунгаро тоже кивали и переглядывались. Айлин поняла, что ничего не понимает.

– Так вы знаете? – растерялась она. – А как же тогда поминки?!

– Так поминать его это не мешает! – в свою очередь удивилась старуха. – Зачем же у людей праздник отнимать? А некроманту показать надо, это ты, девочка, верно сказала. Вот самолучшему и покажем! Все равно к нему пойдем, так два дела за раз и сделаем!

Джунгаро снова закивали, довольно перешептываясь. Айлин онемела, пытаясь осознать…

– Дорогая синьора Даримхан, – мурлыкнул рядом Лучано. – Верно ли я понял, что вы намерены взять этого… почтенного покойного синьора… и отвезти его в палаццо, куда мы с вами собираемся? Уверен, грандсиньор Бастельеро будет… чрезвычайно рад… Но мы ведь не станем ждать там его появления, м? И как тогда быть?

– Да просто оставим ему дедушку, – радостно заявила Даримхан, и джунгаро уже в который раз закивали. – Если он такой великий мастер, то уж сам знает, что с покойниками делать положено. А мы ему тело доставим со всем уважением, и споем по дороге, и спляшем.

Глядя на сияющие лица вокруг, Айлин не могла и слова вымолвить, вместо нее это сделал Лучано:

– Вломиться с песнями и плясками целым табором в палаццо и выменять чистокровную арлезийскую кобылу на усопшего дедушку, причем будущего стригоя… Благими и Барготом клянусь, дорого бы я дал, чтобы увидеть лицо грандсиньора, когда он вернется домой. – Помолчал и задумчиво добавил: – Хотя, пожалуй, лучше оказаться в этот момент подальше.

Глава 20. Джунгарский размен

Даже полностью доверяя Кармелю, Айлин все равно не до конца понимала, как все произойдет. А что, если их просто не впустят во двор особняка? Или магическая защита сработает на чужаков? Что если слуги воспротивятся столь странному нашествию, и начнется драка? Или вообще сам лорд Бастельеро сегодня дома?!

Она тихонько поделилась этими сомнениями с Кармелем, и тот успокаивающе улыбнулся:

– Ни о чем не тревожься, моя донна. Вожак табора уехал именно для того, чтобы подготовиться к любым неожиданностям. Времени у нас будет действительно немного, но я все сделаю, чтобы ты смогла повидаться с ребенком. Кстати, это очень удачно, что… лорд Аластор и Лучано решили поехать с нами.

– Удачно? – удивилась Айлин. – Почему? То есть я всегда рада их повидать, но…

– Потому, что теперь тебе не нужно одновременно быть в двух местах, – усмехнулся магистр. – Луна – арлезийка, она не пойдет за незнакомым человеком. Из конюшни ее пришлось бы забирать тебе, а это изрядная потеря драгоценного времени…

– А теперь это может сделать Аластор?! – обрадовалась Айлин. – Действительно, его-то она знает!

– Могу, – отозвался тот. – И это, кстати, даже воровством не будет, ведь Луна принадлежит лично тебе.

– А ты хотел какую-то лошадь непременно украсть? – заулыбался Лучано. – Давай сведем вдобавок еще парочку? Вряд ли наши джунгарские друзья будут против!

– Нет уж, – твердо возразил Аластор. – Одно дело – вернуть лошадь ее владелице, и совсем другое – свести чужую. Отец не одобрил бы! Луну я заберу, а в это время Айлин пойдет в дом. Дункан, вы же будете ее сопровождать?

– Обязательно, – пообещал магистр. – Лучано, а вы сможете вывести горничную?

– С радостью! – заверил тот. – Каждому свое, я предпочитаю воровать не лошадей, как некоторые, а хорошеньких девиц! Насколько помню, синьорина Дженни очень мила, нельзя оставлять ее в подобном месте.

– Вот и договорились, – подытожил магистр. – О, кажется, баро возвращается! – И пояснил Айлин: – Это вожак табора, сын почтенной госпожи Даримхан. Он с братьями дежурил возле особняка Бастельеро, чтобы убедиться, что хозяин точно уехал. Ну и еще кое-какие мелочи подготавливал…

На пустырь действительно въехали трое всадников. Двое остались в седлах, а третий спешился и распахнул Кармелю объятия, словно родственнику. К удивлению Айлин, Кармель принял это как должное и обнял немолодого крепкого джунгаро в ответ.

– Все готово, брат! – заявил тот, а потом восхищенно уставился на Айлин: – Вай, какая красавица! Теперь понимаю, почему ты отказался от моих дочерей! Смотри, хорошо за ней приглядывай! Девичьи взгляды зажигают в сердце костер, который словами не потушишь. Как бы не украли ее мои парни!

– Пусть попробуют, – усмехнулся Кармель и с лукавой нежностью посмотрел на Айлин. – Моя донна привыкла сама воровать себе мужчин. По собственному вкусу!

Айлин смутилась, а Лучано и Альс переглянулись и понимающе хохотнули, а потом серьезно кивнули, подтверждая. Джунгаро зацокал языком, еще раз оглядел Айлин с головы до ног и уже серьезно заключил:

– На повозке с моей матушкой и сестрами поедет. Они ее никому в обиду не дадут, ну и мы присмотрим. Арлезийку кто выводить будет?

– Он, – кивнул Кармель на Аластора. – Кобыла его знает, он ее объезжал. А он – кивок на Лучано, – уведет служанку. Я провожу свою женщину в дом, потом быстро уходим. Все готово?

– Как невеста к желанной свадьбе, – белозубо ухмыльнулся джунгаро и, повернувшись к своим людям, рявкнул: – Эй, дети ветра и огня! По коням!

Онемев от изумления, Айлин смотрела, как табор, мгновение назад спокойно занимавшийся своими делами, собирается быстро, словно Красный факультет по тревоге. Старики и старухи тащили в крытые повозки котлы с едой и прочую утварь, дети и подростки отвязывали волов и собирали лошадей. Остальные джунгаро прыгали кто в седла, кто в легкие телеги, запряженные коренастыми лошадками. Шум, крики, суета, но не бестолковая, а продуманная и азартная. Одна телега выехала с пустыря, вторая, третья…

Четвертой оказалась та разукрашенная, что стояла возле них, с телом дедушки, а на пятую Даримхан деловито потянула за руку Айлин и помогла сесть на скамью, где уже устроились две немолодые джунгарки. Сама Даримхан с прытью, никак не подходящей ее возрасту, взлетела на место возницы, подхватила поводья, сунула зачем-то пальцы в рот и… громко, залихватски свистнула. Запряженная в телегу пара лошадей откликнулась ржанием и бодро порысила за остальным джунгарским отрядом.

Айлин завертела головой, высматривая, где Кармель, и успокоилась, обнаружив, что он едет верхом на Доне Торнадо слева от телеги. Зато справа, нахально оттеснив Лучано на Донне, тут же пристроился молодой джунгаро, одетый так ярко, что у Айлин в глазах зарябило. Сначала он бросал на нее умильные взгляды и подкручивал пальцем длинные черные усы, потом выразительно позвякивал поводьями вороного жеребца, такого же нарядного, как хозяин, и, наконец, заговорил:

– А что, красавица, видать, совсем бедный у тебя табор, если такой похитительнице сердец всего три юбки украли да одно ожерелье!

И посмотрел на Кармеля с вызовом, на который магистр только молча усмехнулся.

– А мне дюжину юбок и не надо! – возмутилась Айлин. – Зато браслетов много!

И гордо посмотрела на свои запястья, где красовалось лучшее, что нашлось в шкатулке Амины.

Ожерелий ему мало, ну надо же! А сколько нужно? Хотя если посмотреть на настоящих джунгарок… Вот хотя бы на тех, что сидят рядом и улыбаются, слушая болтовню своего соплеменника… Может, для них одно ожерелье – это и правда недостаточно, но она-то не джунгарка!

Парень поцокал языком и глянул едва ли не с оскорбительной жалостью:

– Это разве много?! Много – когда руку до плеча под золотом не видно, и на каждом пальце по кольцу! Эй, красавица, только улыбнись, умчу тебя на коне быстрее ветра! Привезу к своему костру, в шелка и бархат одену, золотом уберу! На руках буду носить, чтобы ножки росой не намочила!

Айлин покосилась на Кармеля. Он ответил ей вопросительным взглядом и даже бровь приподнял, мол, если ее это утомляет… «Нет-нет, – ответила она ему таким же взглядом. – Забавно же! Рядом с тобой, Алом и Лу я в полной безопасности, а этот болтун… Пусть развлекает, пока едем!»

– Не беспокойтесь, почтенный, – ответила она вслух очень вежливо. – Росы я не боюсь, да и на руках меня есть, кому носить. А что, кстати, юбки только украсть можно? Купить никак нельзя?

Джунгаро ответил искренне недоумевающим взглядом, а сидящая рядом джунгарка, увешанная золотом как раз так, как он описывал, всплеснула руками, отчего браслеты на них зазвенели:

– Купить?! Да какая же в этом лихость? Мужчина своей женщине должен показать, что самого Баргота не боится!

– Понимаю, – кивнула Айлин и добавила, поддавшись мгновенному приступу озорства: – Мой уже показал. Только он у Баргота меня украл, а не какие-то юбки.

И тут же прикусила язык – наверное, не стоило так говорить? Попробуй теперь объяснить, о чем это она!

Джунгаро глянул недоуменно, и тут подкравшийся к нему сзади Огонек отомстил за Донну, цапнув вороного за круп. Вороной взвизгнул, прыгнул в сторону, его хозяин прошипел что-то на незнакомом Айлин языке и недобро покосился на Аластора. Ал тут же втиснулся между ним и телегой, ответив таким невозмутимым взглядом, что Айлин немедленно заподозрила его в сговоре с Огоньком. А к молодому джунгаро подъехал хозяин табора, дернул за рукав и что-то напряженно зашептал, иногда поглядывая на Кармеля. Помрачнев, говорливый поклонник Айлин придержал коня, оставшись позади телеги. Айлин посмотрела на магистра – тот молча улыбался – и решила, что немного позже обязательно расспросит, о чем была речь.

А потом оказалось, что они приехали! Мрачный высокий забор из темного камня, за которым она провела год, словно в темнице, вырос впереди, и Айлин поразилась, как быстро передвигаются вроде бы невзрачные джунгарские телеги! Вот первая слегка убавила ход и развернулась, проехав перед воротами, за ней последовала вторая… Вскоре все телеги, кроме той, на которой лежал покойник, выстроились вдоль улицы так, чтобы незамедлительно тронуться обратно.

Сидевшие на них джунгарки деловито спрыгивали, одергивая юбки, и Айлин тоже слезла, с азартом наблюдая за происходящим. Двое джунгаро, плечистые здоровяки с ручищами, как у кузнеца, встали по обеим сторонам от двери, предназначенной для пеших гостей, и плотно прижали смотровое окошко доской.

Третий, худощавый и верткий, уверенно постучал дверным молотком.

Айлин хихикнула, сообразив, что привратник сейчас попытается выглянуть, однако сквозь окошко ничего не увидит и, скорее всего, откроет дверь, удивившись внезапной темноте за ней.

И действительно, стоило привратнику высунуть наружу нос, джунгаро сунул ногу в щель, не давая закрыть дверь, и громогласно заявил:

– Открывай, отец! Мы твоему лорду подарок привезли! Никто другой ему такого не найдет, мастера не порадует! Родного дедушку от сердца оторвали, все ради твоего хозяина! Ай, как он доволен будет! И нам, и тебе спасибо скажет! Всю жизнь такого покойника ждал! Все глаза проглядел!

Айлин чуть сама не поверила, что лорд Бастельеро ждал этого визита и несказанно обрадуется, заполучив такой редкостный дар! С другой стороны… Джунгаро ведь и не соврал! Труп с коконом будущего стригоя – и вправду редкость, в Академии его высоко оценили бы!

Привратник, растерявшись, что-то ответил и, похоже, утратил бдительность! Джунгаро, что с ним разговаривал, тут же ввинтился в щель, словно кот – в отдушину погреба. Через миг там что-то лязгнуло, двое крепышей рванули дверь на себя, и та открылась. Джунгаро слаженно скользнули внутрь, и еще через несколько мгновений распахнулись главные ворота. Привратника, как заметила Айлин, попросту оттеснили от них, и тот очумело вертел головой, словно не верил своим глазам. Неудивительно – вряд ли кому-то могло прийти в голову, что в особняк Бастельеро можно вот так просто вломиться без малейшей опаски.

– Виртуозо… – с уважением протянул Лучано, стоявший рядом с Айлин. – Беллиссимо работают!