Ну не признаваться же, что откровенно любуешься своим мужчиной?! И думаешь о том, что вечером сможешь сама снять с него этот шелк, такой мягкий, льнущий к рукам… Айлин едва не облизнулась, представив, как развязывает ворот рубашки, словно снимает обертку с коробки упоительно вкусных конфет! А под шелком… Под шелком гладкая бронзово-смуглая кожа, которую так и хочется снова тронуть губами, кончиком языка… Никакие конфеты с этим и близко сравниться не могут!

Благие Семеро, какое счастье, что Кармель подарил ей артефакт, скрывающий мысли! Иначе сейчас, узнай он, о чем она думает, со стыда сгорела бы!

Кстати, о серьгах… Сегодня утром за завтраком Айлин решительно потребовала, чтобы Кармель снова надел бретерскую серьгу. Нет, конечно, иметь при себе портальный ключ, да еще совмещенный с накопителем, это очень удобно, и она была искренне благодарна любимому мужчине, вот только вспоминать об обстоятельствах, при которых получила этот самый ключ, ей совершенно не хотелось.

Кармель, к счастью, не стал спорить и только попросил помнить, что портальный ключ по-прежнему принадлежит ей.

– Ты тоже! – возмутилась Айлин и поспешно уточнила: – Ты тоже принадлежишь мне. И комплектом с серьгой нравишься мне больше!

– Чрезвычайно польщен, – заверил ее Кармель, не пряча улыбку, а потом взял руку Айлин и медленно поцеловал ее пальцы, останавливаясь губами на каждом.

Конечно, кровь тут же бросилась ей в щеки, но руку Айлин не отняла и смотрела на черноволосую голову магистра, склоненную перед ней, с радостным изумлением – как же это, оказывается, приятно! Даже такие простые прикосновения ощущаются совсем иначе, не так, как раньше… И кажется, что во всем ее теле что-то меняется, словно она, Айлин, долго спавший под снегом сад, наконец озаренный весенним солнцем. Снег растаял, земля согрелась, и вот уже сад шумит листвой, радуясь, что может ответить солнцу каждым бутоном, распуская его в прекрасный цветок…

– А второй ключ – камень в твоем обручальном кольце, – серьезно добавил Кармель, распрямляясь. – Портал в моем саду настроен только на Вуаль, он позволяет перейти в нее совершенно свободно. Но с этим кольцом ты можешь отправиться туда любым другим порталом, стационарным или разовым. Камень в кольце хранит и координаты, и допуск на портальную площадку Вуали для тебя и для всех, кого ты пожелаешь взять с собой.

– Спасибо за доверие…

Айлин посмотрела на кольцо, к которому уже так привыкла, словно всегда его носила. Третье кольцо в ее жизни, подаренное по-настоящему дорогим человеком. Первым стал мажеский перстень от отца, вторым – гербовый от Аластора. И вот теперь третий дар, означающий так много… Если обручальное кольцо Бастельеро было знаком ее добровольного отказа от свободы, то с кольцом Кармеля, заменившим его, свобода к ней вернулась…

– Ну вот мы и приехали, – услышала она голос магистра и мгновенно вынырнула из раздумий. – Отсюда Алонсо вернется домой, прихватив твою лошадь. В особняк Бастельеро ты поедешь на джунгарской повозке с другими женщинами, чтобы спрятаться среди них. Так же, как мы постараемся затеряться среди верховых мужчин-джунгаро.

– Грандсиньор, вы договорились с настоящим табором?! – восхищенно ахнул Лучано. – Грандиозо! Вот это маскировка! А как будет весело!

И Айлин, завороженно глядя на открывшуюся перед ними картину, молча с ним согласилась. Действительно, грандиозо и весело! Настоящий табор… Такого, кажется, даже в романах никогда не было!

На огромном пустыре – она и не знала, что в столице такие бывают! – стояла дюжина с лишним повозок, накрытых лоскутными навесами из кожи и парусины. Горели костры, на которых что-то готовилось, мирно паслись здоровенные волы, а немного в стороне щипал траву целый табунок разномастных лошадей. И люди! Множество смуглых, ярко одетых людей! Женщины в длинных юбках, рубахах и цветастых шалях, увешанные украшениями, черноволосые и уже седые, но неизменно похожие друг на дружку особой манерой держаться, походкой, жестами… Мужчины, одетые чуть ли не ярче женщин! Ее собственные спутники сразу перестали казаться разряженными, словно павлины, теперь они выглядели совершенно естественно. Дети в обносках, едва прикрывающих тело, особенно у мальчиков, но даже эти обноски – тоже пестрые! И шум, крики, музыка… Музыка?

– Мы что, попали на праздник? – ошеломленно спросил Аластор, пока расплывшийся в улыбке Лучано снимал с поводьев Донны нарядные подвески и рассовывал их по карманам. – Дункан, вы уверены, что вломиться в особняк Бастельеро целым табором это… безопасно? Откуда вы вообще знаете джунгар?! То есть настолько, чтобы договориться с ними о подобном?

– А, это забавная история, – усмехнулся разумник и, помолчав пару мгновений, добавил: – Теперь уже безусловно забавная. Однажды я был очень… расстроен. До того, что даже устроил загул в одном столичном трактире, небезызвестных «Красных панталонах». Собственно говоря, тогда они и получили новое название, но об этом в другой раз. Чтобы не пить в одиночку, я пригласил за стол магов из Красной гильдии, они как раз там что-то отмечали, а потом в трактир заявились джунгаро, чтобы заняться своим обычным ремеслом. Ну, вы знаете…

– Погадать, поиграть на скрипке, переброситься в кости, а в промежутке спереть что-нибудь? – подсказал Лучано. – Кстати, Альс, ты бы убрал поглубже кошелек, что носишь на поясе! А то нас уже встречают…

– Ну что вы, Лучано, – улыбнулся Кармель, спешиваясь. – С теми, кто сам приезжает в табор, джунгаро свято соблюдают традиции гостеприимства. Напоить – могут, обыграть в карты или кости – тоже, даже лошадь обменять или попросту предложить купить. Но чтобы обокрасть или как-то оскорбить? Это против их собственных законов, а законы джунгаро, как они говорят, получены ими от старых богов куда раньше, чем в мир пришли Семь Благих и Баргот. Моя донна, вы позволите?

Он протянул руку, на которую Айлин оперлась, чтобы соскочить с лошади. Разумеется, она могла сделать это и сама – любая боевичка может! – но как не воспользоваться случаем для еще одного прикосновения?

Рядом спешились Аластор и Лучано. Алонсо, напротив, поклонился Айлин и взял повод кобылы, на которой она приехала, красивой вороной фраганки, послушной и милой, но все равно не такой замечательной, как Луна. Айлин учтиво кивнула в ответ, и повар – контрабандист, обменявшись с магистром парой слов по-арлезийски, уехал.

– Когда в табор приезжают гости, табору улыбается Странник! – громко заявила высокая, совершенно седая старуха, приближаясь к ним во главе целого отряда джунгар помоложе.

Похоже, она была здесь важной персоной, потому что звенела и сверкала украшениями, как праздничное древо, а из-под ее верхней юбки, малиновой и расшитой серебряной нитью, выглядывало еще штук десять – и все, разумеется, разных цветов!

Айлин вдруг поняла, что слова Амины про дюжину юбок, радующих сердце любой джунгарки, были вовсе не шуткой! Да это же хуже корсета! Как в них поворачиваться можно?! И… это что же получается, она в своих трех тут выглядит… бедно одетой простушкой?!

«Зато мужчины со мной такие, что только позавидовать! – тут же утешила она себя. – И кони – тоже! Эх, надо было все-таки Пушка с собой взять… Жаль, что он слишком приметный, зато посторожил бы наших лошадей. Законы законами, но на Дона Торнадо, Огонька и Донну эти славные люди поглядывают, как Саймон – на корзину сладостей…»

Джунгаро, столпившись вокруг, и правда восхищенно цокали языками, разглядывая коней, а кто-то смелый даже протянул руку к Дону Торнадо. Благородный арлезиец такой фамильярности не одобрил – страшные зубы щелкнули в воздухе там, где мгновение назад была рука нахала. Вместо испуга тот восторженно заахал, но все же сделал шаг назад, потому что Дон Торнадо продолжал скалиться, словно пес, и постукивать по земле копытом. Рядом с ним зафыркал и так же затанцевал Огонек.

– Рады быть вашими гостями, почтенная Даримхан, – невозмутимо отозвался Кармель. – Просим принять нас у вашего огня. Это моя женщина, – указал он взглядом на Айлин. – Это мои друзья, – кивнул он на Аластора и Лучано.

– Доброго дня, почтенная синьора, – поклонился Лучано. – Просим вашего гостеприимства.

Аластор тоже отвесил поклон, не выпуская из рук повод Огонька и Донны.

– Вай, какие гости… – Старуха придирчиво оглядела сначала Айлин, потом ее спутников. – Красивые птицы, важные! Перья джунгарские, а крылья и голос не наши. Но это ничего, Странник велит принимать любых гостей, лишь бы приходили с добром. Пойдем, красавица, – обратилась она к Айлин, расплываясь в ласковой улыбке. – Не бойся, никто здесь тебя не обидит. Мужчина твой сказал, помочь тебе надо. Так мы поможем!

– Спасибо, сударыня. – Айлин, отчего-то немного робея, присела в учтивом реверансе, придерживая пальцами юбки. – Я вам очень благодарна.

– Хорошая девочка, – милостиво кивнула ей старуха. – Видно, мать с отцом тебя как надо воспитали. – И тут же гаркнула на свою свиту, сменив тон, как опытный наставник или офицер: – А вы чего встали, глазами хлопаете? Гости в таборе! Мясо с огня снять, вино – поставить. Коням воды налить, гостей к очагу отвести! Или все это бедная старая Даримхан делать будет?

Айлин про себя хихикнула, глядя, как джунгаро разбегаются по поручениям «бедной старой Даримхан». Конечно, у Кармеля и Аластора тут же почтительно забрали поводья коней – Дона Торнадо еще и опасливо! – а потом повели гостей к пылающему костру, откуда тянуло вкусными ароматами.

Тут же подскочила молодая джунгарка с подносом, полным еды. Хлеб, сыр, мясо… Даримхан взяла с подноса плоскую лепешку, круто посолила ее крупной серой солью и подала Кармелю. Тот принял лепешку обеими руками, аккуратно отломил кусочек соленого хлеба и сунул в рот. Медленно прожевал, проглотил и передал лепешку Аластору. Тот сделал то же самое, за ним – Лучано. Айлин, уже догадавшаяся, что это ритуал, положенный по местному этикету, с нетерпением ожидала, пока до нее дойдет очередь.

Взяв изрядно уменьшившийся кусок, она под пристальными взглядами джунгаро отломила поджаренный краешек… Обычный хлеб, только соленый и пахнет дымом. Вкусно!

Проглотив свой кусочек, она растерянно посмотрела на остаток, но молодая джунгарка, улыбаясь, протянула поднос, показывая, что лепешку можно положить обратно. Лучано, кстати, уже что-то жевал оттуда, и Аластор явно намеревался последовать его примеру. Джунгаро, убедившись, что гости следуют этикету, как будто потеряли к ним интерес, тут же занявшись своими делами, и возле Айлин с ее спутниками остались только Даримхан и ее молодая помощница.

– Налить вам вина, моя донна? – негромко спросил Кармель. – Или, может быть, воды? Понимаю ваше нетерпение, скоро мы отправимся в путь.

– Скоро-скоро, – закивала Даримхан. – Только сына моего подождем и отправимся. Сын мой табор этот водит, – пояснила она с гордостью. – Четверо сыновей у меня и две дочери. А внуков… – Она начала загибать пальцы, что-то бормоча под нос, похоже – считала. Сбилась, вернулась, опять сбилась и с великолепным простодушием пожала плечами: – Ай, да зачем их считать? Все они в этом таборе либо мои, либо родня! Пусть вам Всеблагая столько же подарит!

– Премного благодарен, почтенная Даримхан, – отозвался Кармель, и его глаза весело блеснули. – Мы обязательно постараемся.

Айлин, чтобы не покраснеть, торопливо от него отвернулась и огляделась. Интересно, откуда здесь музыка?

Всего в дюжине шагов у другого костра стояла повозка, украшенная цветами и лентами, а несколько мужчин играли на скрипках, причем так задорно, что Айлин захотелось покружиться в танце. На скрипках, ну надо же!

– Интересно, откуда у джунгаро скрипки? – негромко спросила она.

– Это любимый инструмент их народа, – ответил Кармель, и Айлин удивленно взглянула на него.

Скрипки? Народные, да к тому же джунгарские? Но ей всегда казалось, что это очень благородный и сложный для освоения инструмент! Не зря же они есть во всех оркестрах!

– В Дорвенанте скрипки появились, когда я учился на последних курсах, – продолжил разумник, просветлев лицом так, как это бывает при каких-то очень приятных воспоминаниях. – И поначалу именно в оркестре Академии. Пожилые мэтры решительно не одобряли это новшество и считали его непристойным. Подумать только, джунгарские скрипки! А что дальше? Адепты могут додуматься танцевать паэрану?! А потом король Малкольм женился на принцессе Беатрис, и паэрану действительно начали танцевать. Сначала при дворе, а затем и везде.

– Так ты застал времена, когда ее еще не было?! – ахнула Айлин. – Ни паэраны, ни скрипок?! Ужас какой! Я думала, это было так давно!

И вдруг растерянно осознала, что времена, о которых говорит Кармель, это еще до ее рождения! Ну да, он гораздо старше нее, но чтобы настолько?! Больше, чем в два раза… Почему-то она никогда об этом не задумывалась, воспринимая как должное и его опыт, и положение магистра, которого в юности не достичь.

– Джунгаро любят этот инструмент, – неторопливо продолжал Кармель. – Как и музыку в целом. Гитара и скрипки обязательны у них на всех праздниках, да и вообще при любом случае. Вот, например, прямо сейчас в таборе не праздник, а поминки.

– Поминки? – растерянно переспросила Айлин. – Тогда почему все так… радуются?

От костра, где играли, действительно донесся взрыв смеха, затем двое мальчишек выскочили на свободное место и принялись танцевать, размахивая руками и выбрасывая ноги, словно жеребята.

– Как же не радоваться, красавица! – всплеснула руками Даримхан. – Троюродный дед моего старшего сына покинул нас! На новую дорогу дедушка шагнул, новый путь начал! Нельзя ему слезами дорогу мочить, обидится!

– Какой интересный обычай… – завороженно отозвалась Айлин. – Радоваться на похоронах…

– Хочешь на дедушку посмотреть? – заулыбалась Даримхан. – Окажи нам честь, порадуйся с нами вместе! И вы тоже, гости дорогие!

Немного смущаясь, Айлин пошла к повозке, где джунгаро расступились с приветливыми лицами перед ней и Кармелем. Следом подошли Аластор и Лучано.