– Женщина нельзя отказывать, – авторитетно подтвердила Амина, заходя Айлин за спину и поправляя на ней платок. – Если женщина не дать, что она хотеть, женщина сама придумать, как это взять. Тогда мужчина сильно пожалеть, что отказывать!

– Красть лошадь? – растерянно повторил Аластор, не то чтобы сомневаясь в словах Дункана – зачем бы магистру было придумывать такую немыслимую чушь, да и джунгарский наряд Айлин вполне соответствовал именно такому замыслу – сколько пытаясь их осознать. – Какую лошадь? Зачем?!

– Луну! – хихикнула подруга и сразу, погрустнев, вздохнула: – Она осталась в доме лорда Бастельеро…

– И ты думаешь, лорд Бастельеро откажется ее тебе отдать?! – поразился Аластор.

Нет, конечно, Грегор Бастельеро – не слишком приятный человек, но неужели он к тому же настолько… мелочен?!

– Конечно, нет! – возмущенно запротестовала Айлин. – Просто я не хочу, чтобы меня выследили, понимаешь? Лорд Бастельеро сразу поймет, что Луну забрала именно я, и Дженни, мою служанку, тоже. А джунгарский табор можно искать по всему Эдору и не найти!

– Да и вряд ли хоть кто-то сможет сказать, какой именно табор, – протянул Аластор, оценив все великолепие подобной маскировки.

На землях Вальдеронов часто останавливались джунгары, отец никогда их не гнал, даже сам порой являлся к таборным кострам – и самые разбойные джунгаро никогда не посягали на лошадей с их конезавода. Определенно, этим людям не чуждо своеобразное благородство, но вот отличить один табор от другого Аластор бы не взялся. Пожалуй, для этого нужно быть джунгаро!

Нет, и в самом деле замечательная идея! Вот только…

– Я тоже поеду! – заявил он решительно. – Что вы так смотрите? Я делал с лошадьми все, но ни разу не воровал! Мне тоже интересно!

– Неужели все, монсиньор?! – Лучано сделал страшные глаза и ехидно уточнил: – Совсем все? О-о-о…

– Дункан, вы там ближе, дайте ему подзатыльник, будьте любезны, – попросил Аластор и повернулся к Амине:

– Милая дама, а для моего лица у вас найдется такая же замечательная краска? Волосы-то можно спрятать под платком… Хотя это вряд ли спрячешь…

И растерянно тронул бородку.

Лучано, изящно увернувшись от показного подзатыльника, лениво отвешенного ему магистром, усмехнулся и пообещал:

– Не волнуйся, Альс, накрасим так, что даже грандсиньора Джанет не узнает! И смыть потом это несложно, утром опять будешь блондином. Только вот одежда… Грандсиньор, боюсь, для Альса нам придется позаимствовать уже ваш гардероб!

– Идите с Аминой, Лучано, – кивнул магистр и добавил пару слов по-арлезийски.

Красавица-экономка поклонилась и, внимательно оглядев Аластора, поманила Лучано за собой. Вслед за ними, снова рассмеявшись, выпорхнула Айлин – кажется, ей просто нравилось бегать в развевающихся джунгарских юбках и звеня украшениями. Аластору вспомнились молодые кобылки с их конезавода, которые, застоявшись, скакали по выгулу, а потом гордо и весело вышагивали под седлом, точно так же встряхивая гривой и хвостом.

Он вздохнул и повернулся к магистру, внимательно встретившему его взгляд… Пожалуй, Айлин очень вовремя оставила их вдвоем, некоторые вещи лучше сначала обсудить с Дунканом…

* * *

– Значит, Этьен Райнгартен… – Роверстан потер лоб и вздохнул. – Если бы я только не был так самоуверен! Ведь я видел, что Райнгартен обеспокоен, но… у любого магистра множество поводов для беспокойства, а уж у магистра, навлекшего на себя неудовольствие Архимага… Но если Этьена не успокоило свидетельство разумника, то я отнюдь не уверен, что успокоит ритуал. Человек, ослепленный тревогой, скорее придумает весьма веские причины, по которым ритуалу тоже нельзя доверять в полной мере…

– Так что же, его не нужно проводить? – вскинулся Аластор, мгновенно вспомнив о вчерашних сомнениях.

Вдруг Айлин все-таки… Нет, о таком даже думать нельзя! Но все-таки… вдруг?!

– Непременно нужно! – горячо возразил разумник, и Аластор с облегчением выдохнул. – Хотя бы для того, чтобы в следующий раз, если таковой будет, Этьен пришел к вам, а не попытался действовать своими силами.

– Думаете, будет следующий раз? – безнадежно спросил Аластор.

– Я буду искренне рад ошибиться, – помолчав, ответил магистр. – Кто знает, вдруг Райнгартен настолько верит в этот ритуал, что не станет сомневаться в его результатах?! Но только после проверки его безопасности, разумеется. В этом отношении я готов довериться мнению леди Немайн, все-таки она действительно выдающаяся ритуалистка.

– А вы сами, Дункан? Разве вы в этом не разбираетесь как разумник? – удивился Аластор.

– Видите ли, ваше величество… – Роверстан слегка поморщился. – Этот ритуал создавался не для разумников, а против них. Мы им воспользоваться не можем. Я, конечно, могу рассчитать воздействие, но Немайн Аранвен точно справится лучше. Особенно если прибегнет к помощи Дарры, который тоже исключительно силен в ритуалах. Конечно, для гарантии хорошо бы проверить ритуал на ком-то еще… Думаю, у службы канцлера найдутся подопытные преступники.

– А то, что Айлин побывала в Запределье, не может… исказить последствия ритуала? – задал Аластор мучивший его вопрос. – Вдруг она… ну не знаю…

– Одержимостью Барготом нельзя заразиться, – понимающе улыбнулся магистр. – Это ведь не оспа и не чума. Пожалуй, даже мне было бы безопасно пройти этот ритуал, если я правильно понимаю его суть. – И он задумчиво взглянул на лист, исписанный сложными символами, который Аластору сегодня утром принес канцлер. – Насколько я могу судить, данный способ отслеживает именно ту лазейку для Баргота, которую создает сам человек своими действиями и мыслями. Или не лазейку, а распахнутые врата, если Баргота приглашают добровольно. А затем еще нужно, чтобы Баргот этой дверью воспользовался, овладев разумом и душой человека. Ни ко мне, ни к Айлин это не относится. Я даже не уверен, что этот ритуал повредил бы мэтру Денверу – очень сомневаюсь, что Баргот действительно отвечал на молитвы и стремления этого мерзавца. А вот Морхальт определенно получил бы по полной…

– Значит, Айлин его пройти безопасно?!

– По сути – да, – спокойно подтвердил Дункан. – Но лучше проверить косвенные опасности и последствия, все-таки создатели ритуала не слишком сильно заботились, чтобы не повредить здоровью проверяемых разумников… А я, пожалуй, теперь буду особенно внимательно приглядываться и прислушиваться к магистру Райнгартену. Жаль, что нельзя убедить его пройти лечение от собственных страхов. Для этого нужно искреннее желание…

– А просто читать его мысли вы не можете? – хмуро спросил Аластор. – Я понимаю, что это бесчестно, но готов взять любую ответственность на себя. Вдруг он еще что-то задумает против Айлин?

– Прямо сейчас он должен быть уверен, что леди Бастельеро похитили, – помолчав, ответил разумник. – Потом будет ожидать последствий ритуала и еще какое-то время их обдумывать. А потом, надеюсь, мне все же удастся уговорить его на лечение разума. Читать мысли магистра напрямую я не могу – он ведь носит защитные артефакты, как и любой глава гильдии. С Денвером тогда просто повезло, второй раз я бы на такое везение не рассчитывал. К тому же я ведь рассказывал, чем мне грозит такое нарушение правил чести…

Аластор кивнул и вздохнул, соглашаясь. Действительно, Дункану следует быть особенно осторожным. Ну что ж, он ведь прав насчет Райнгартена, время у них точно есть…

– А вот и мы! – провозгласила Айлин, ярким звенящим вихрем снова влетая в гостиную. – Ал, ты должен это примерить! Немедленно!

Вслед за ней ввалились остальные, причем Лучано тоже оказался переодетым. Теперь на нем были просторные темные штаны, зато рубашка переливалась на солнце огненно-красным шелком, вдобавок расшитым золотой нитью. Черные кудри Лу перехватил широкой пестрой лентой, не закрывая их целиком, но подхватив с боков и собрав на затылке, а вместо пояса повязал такой же яркий шелковый кушак с кистями, подозрительно похожий на женский платок. Да и ворот рубашки у него завязывался как-то странно…

Зато, следовало признать, на дворянина он теперь был похож меньше, чем Перлюрен – на строевого жеребца! Джунгаро, как есть джунгаро! От сверкающих дерзким весельем кошачьих глаз и до кончиков сапог для верховой езды, в которые Лучано заправил мешковатые штаны. И даже перстни, с которыми Лу не пожелал расстаться, на его смуглых пальцах теперь смотрелись не роскошными драгоценностями, а ярмарочными побрякушками из цветного стекла и того самого золота, которое знающие люди называют джунгарским.

– О, я вижу, вам нашли гардероб, – усмехнулся магистр. – Действительно, мои вещи, даже домашние, здесь не годятся, они слишком простых цветов. А это как раз то, что нужно. Благодарю, Алонсо.

Смуглый здоровяк, ростом и шириной плеч, пожалуй, не уступающий Дункану и такой же чернобородый, с достоинством поклонился. В руках у него был целый ворох рубах, таких сверкающе-ярких, что у Аластора в глазах зарябило. Пронзительно-алое, желтое, винное, ярко-голубое, пламенно-рыжее, лиловое, зеленое… Бросив рубахи на диван, здоровяк отступил, сложив руки на груди и гордо взирая на этот ворох.

– Какой богатый гардероб у вашего повара! – восхитился Лучано, и магистр с усмешкой развел руками.

– Алонсо когда-то был контрабандистом, сами понимаете, не мог же он отказать себе в таких приятных мелочах.

– Кажется, я выбрал не ту профессию! – с самым серьезным видом посетовал Лучано и вытащил из груды желтую рубаху. – Примерь, Альс!

Айлин, улыбаясь, отвернулась, и Аластор, сняв камзол и рубашку, покорно натянул чужую, пронзительно-желтую, хотя и сомневался, что в ней он будет достаточно похож на джунгаро. С его-то светлыми волосами и бородой! Но… Лучано вроде бы сказал, что это не помеха? Да и на Айлин достаточно взглянуть…

Здоровяк-повар тут же подал ему головной платок, такой большой, что волосы под него наверняка спрячутся полностью, черный и густо расшитый желтым шелком того же оттенка, что и рубашка.

– Кожу мы затемним, – радостно сообщил Лучано. – А бороду покрасим!

– Лу, меня смущает твоя рубашка, – признался Аластор. – Мне кажется, она… женская.

– И ты думаешь, слуги в палаццо Бастельеро увидят разницу? – искренне поразился Лучано и, мгновение подумав, добавил: – А если и увидят, то наверняка решат, что ничего другого от джунгаро и ждать было нечего!

– Не сомневайтесь, друг мой, – веско добавил магистр. – Доверьтесь искусству Амины и нашего дорогого Лучано. А я, пожалуй, тоже воспользуюсь любезностью Алонсо…

Он пригляделся к вороху рубашек, и Айлин, ахнув от восторга, принялась перебирать их одну за другой, каждую прикладывая к Дункану. Кажется, она очень жалела, что на разумника нельзя надеть сразу дюжину, как те самые юбки! Аластор спрятал улыбку. Да, определенно, стоит пойти на это безумство, чтобы увидеть такую счастливую Айлин.

– Там у ворот ожидает наша охрана, – тихонько сказал ему на ухо Лучано. – Мне их предупредить или мы уйдем так, чтобы они ничего не поняли и ждали короля?

– Не стоит, – вздохнул Аластор. – У них приказ, а я обещал Аранвенам… Скажи, чтобы не попадались на глаза – ну как обычно! – и ничему не удивлялись.

– Монсиньор изволит развлекаться, – понимающе улыбнулся Лучано. – Если королю угодно воровать лошадей вместе с джунгарами, кто ему может запретить? По сравнению с иными развлечениями это сущая мелочь, м? Кстати, Альс, хорошо, что ты выпил мое зелье. Так, на всякий случай! Готов поставить все свои дворянские драгоценности против платка госпожи Амины, что пылкие джунгарки не упустят такого лихого молодца!

* * *

Как же Кармелю шла эта шелковая рубашка глубокого винного цвета! Легкая ткань облегала плечи и торс, не столько скрывая могучую стать, сколько подчеркивая мышцы, благородный оттенок идеально сочетался с черными волосами и смуглой кожей… Айлин поймала себя на том, что ей хочется запустить руки под шелк и ласкать Кармеля, гладить кончиками пальцев и ладонями горячее тело, которое она теперь знала наощупь… Всеблагая Матушка, до чего сладкое безумие! Неужели это и есть милости, которые ты посылаешь мужчинам и женщинам, заслужившим твое благоволение? И… значит ли это, что ты не гневаешься? Ведь она, Айлин, все еще связана супружескими обетами с лордом Бастельеро и должна хранить ему верность даже в раздельном проживании…

«Но ведь наш развод – это лишь вопрос времени, – постаралась утешить себя Айлин и торопливо отвела взгляд от едущего рядом с ней верхом магистра. – Я честно призналась лорду Бастельеро, что не намерена больше быть его женой. Я дала ему полную свободу! И если он не вернет мне мою добровольно, я буду просить об этом Аластора. Видит Всеблагая Матушка, я достаточно уже наказана за свое легкомыслие! И как же хорош Кармель… мой любимый… Нет, белые рубашки ему тоже идут несказанно, и все-таки винный… Или темно-изумрудный… Обязательно уговорю его почаще надевать что-нибудь этакое… Ну хотя бы дома!»

Она снова покосилась на магистра, который в седле Дона Торнадо казался выше всех всадников, кроме, разве что, Аластора – у того под седлом тоже был очень рослый жеребец. Удержалась, чтобы не хихикнуть. Ал такой забавный в этом наряде! Красивый, но забавный! И теперь, когда он сменил масть, они с Кармелем удивительно похожи! Из Ала тоже получился изумительный джунгаро, наверняка его никто не узнает! Вот только драгоценности Аластор наотрез отказался надевать, хотя Амина великодушно предложила ему какую-то особенную серьгу, для которой не нужно прокалывать ухо. А ему бы пошло!

И опять ее взгляд, как приклеенный, вернулся к лицу Кармеля и его черным волосам, вместо простого шнурка перевязанным алой ленточкой – еще одна уступка, которую магистр сделал своему новому облику. Оказывается, мужчинам очень идут серьги! Не всем, конечно, и не всякие, но Кармелю – просто исключительно!

– Моя донна? – Кармель повернулся к ней и вопросительно приподнял бровь. – Что-то не так?

– Все прекрасно! – заверила его Айлин и отвела взгляд, стараясь не покраснеть.