– Но в том, что они будут, вы не сомневаетесь? – нахмурился Аластор.

– На то они и последствия, ваше величество, чтобы… следовать. – Только крошечная пауза между словами показала, что канцлер изволит шутить. – Благие или совсем наоборот, кто знает? Если вы позволите, я бы установил наблюдение за обоими лордами Райгартенами, а также их окружением. Смена командора армии может вызвать нежелательные волнения среди офицеров, а это всегда вызывает особый интерес нашего ведомства.

– Вы думаете, лорд Кастельмаро не пользуется доверием в армии? – снова нахмурился Аластор.

– Этого я не говорил, – размеренно отозвался канцлер, пригубив шамьет. – Он достойный человек, знающий свое дело и безусловно преданный вашему величеству.

– Но тогда…

Аластор запнулся, искренне не понимая, что имеет в виду Аранвен.

– Полагаю, грандсиньор имеет в виду, что не всем синьорам офицерам понравится новый начальник, кем бы он ни был, – тихонько подсказал Лучано. – У каждого старшего мастера в любимчиках свои младшие мастера, которых он поднимет наверх вместе с собой, став грандмастером. Этим людям повезет, а тем, кто поставил на неудачника, остается грызть голые кости за чужим столом. Кто-то может посчитать себя несправедливо обиженным и пожелать… изменить неудачные обстоятельства…

– Лорд Фарелл совершенно прав, – снова благосклонно кивнул ему канцлер, делая еще глоток. – Назначение нового командора безусловно изменит расстановку сил среди высшего офицерства. Но это естественное следствие отставки прежнего командора. Лорды Райнгартены сейчас не в том положении, чтобы выказывать недовольство и плести какие-то интриги. Меня больше беспокоят их намерения относительно леди Айлин. Верно ли я понял, что вы собираетесь воспользоваться этим их ритуалом?

– Только если леди Немайн признает его безопасным! – поспешно уточнил Аластор. – И еще Дункан, пожалуй… Он все-таки магистр Белой гильдии, да еще историк, он должен тоже в этом разбираться!

И с некоторой растерянностью подумал, что по-прежнему абсолютно доверяет семье Аранвенов и Роверстану. С другой стороны… а кому еще он может довериться в подобном деле?! Теперь его самого связывает с этими людьми такое количество тайн…

– Милорд Аранвен, пошлите к Райнгартенам, – попросил он. – Я хочу получить этот ритуал поскорее и… сам отвезу его к магистру. Да, точно! Заодно задам ему пару вопросов, которые только сейчас пришли на ум! И прикажите снять копию для вашей матушки, чтобы она смогла начать проверку. А отцу передайте, что я желаю ему здоровья!

– Благодарю, ваше величество. – Аранвен встал и поклонился. – Лорд Фарелл, восхищен вашим искусством. Кстати, не будет ли с моей стороны неучтиво спросить? Я внимательно наблюдал за вашими действиями, но так и не заметил, в какой момент…

– Чашки, – лучезарно улыбнулся Лучано. – Я измельчил пилюли, смешал их с нейтральным веществом и покрыл нужные чашки изнутри. На белом фарфоре белый порошок совершенно незаметен, а потом горячий шамьет растворил его без всякого следа.

– Иными словами, сидеть за столом вам было необязательно? – невозмутимо уточнил канцлер. – Достаточно поставить перед гостем нужную чашку, а налить в нее шамьет может кто угодно?

И посмотрел на собственную чашку с остатками шамьета.

Лучано молча поклонился. Аластор, который и сам терзался вопросом, когда Лу умудрился подменить шамьет, почувствовал себя ребенком в ярмарочном балагане, которому показали вроде бы настоящее волшебство… а потом взрослые, посмеиваясь, объяснили, что это искусный фокус. Пустяк, но обидно!

– Очень изобретательно, – с уважением признал канцлер. – А если бы вы сидели за чужим столом в качестве гостя, не имеющего доступ к чашкам и шамьету?

– Тогда я придумал бы что-нибудь другое, – еще лучезарнее улыбнулся Лу. – Нет нерешаемых задач, грандсиньор, к любому замку найдется ключ, если поискать. Или отмычка. Или, в крайнем случае, таран, если замок слишком уж несговорчив.

– Я запомню ваш урок, милорд, – кивнул Аранвен с непроницаемым лицом. – Ваше величество, описание ритуала будет у вас завтра. И позвольте напомнить вам о необходимости брать охрану при каждом выезде из дворца.

– Даже к магистру Роверстану? – Аластор посмотрел на канцлера в упор, не понимая, к чему этот намек. – Я ведь могу и порталом к нему домой перейти.

– В любое время и в любом месте, – непреклонно возразил канцлер. – Как только что указал милорд Фарелл, к любому замку найдется ключ, отмычка или… таран. А ваша безопасность слишком важна для Дорвенанта.

Аластор молча кивнул.

Когда дверь кабинета закрылась за канцлером, Лучано допил шамьет и усмехнулся.

– Обратная сторона заботы, – объяснил он эту усмешку. – Держу пари, подавись прежний король до смерти леденцом или прибей его кто-нибудь, грандсиньоры Аранвены вознесли бы благодарственную молитву Семи Благим и Барготу в придачу. Но ты – дело другое! С тебя они пылинки сдувать будут. Не ради тебя самого, конечно, а ради Дорвенанта, о котором ты заботишься как о любимой лошадке! А мы и правда поедем завтра к магистру? Вопросы, м?

– Вопросы, – твердо ответил Аластор и тут же вздохнул: – Ну и Айлин увидеть очень хочется. Я так скучаю!

– Тогда сегодня вечером я соберу корзинку, – ответил ему Лу понимающей улыбкой. – Думаю, печенье Катрины и апельсиновые цукаты от моего батюшки ей тоже понравятся!

* * *

– Ух ты, какая суматоха! – восхищенно протянул Лучано, наблюдая, как мимо с очень озабоченными лицами бегает прислуга. – К ним целый король явился, а они не замечают твое величество!

– Не вздумай сказать им об этом, – хмыкнул Аластор. – Ну, о том, что я – величество. Слуги у магистра сплошь арлезийцы, да и в лицо им меня знать неоткуда, так что они наверняка считают, что к их хозяину приезжают в гости обычные дворяне. Предпочитаю, чтобы так оно и оставалось.

Лучано понимающе кивнул, и они незамеченными дошли до знакомой гостиной, откуда слышался голос магистра. Судя по тону и арлезийской речи, Дункан распоряжался прислугой, и действительно, стоило открыться двери, мимо Аластора с Лучано проскользнули сразу две горничные, а затем и мальчишка-грум, которого Аластор видел на здешней конюшне.

– Ваше величество, милорд…

Магистр, бросив на них быстрый внимательный взгляд, низко поклонился, и Аластор ответил кивком, а Лучано, сглаживая мгновенно возникшее напряжение, промурлыкал:

– О, грандсиньор, простите, что мы без предупреждения! Надеюсь, не помешали? У вас какой-то праздник?

– Разве вы можете помешать? – с рассеянной учтивостью ответил Дункан, в упор глядя на Аластора. – Я всегда рад вас видеть…

«А ведь магистр тоже не знает, как со мной держаться, – понял Аластор. – И ему, пожалуй, куда сложнее! Я много раз называл его другом и заверял, что хочу общаться с ним без лишних церемоний, но сейчас… Всего два дня прошло, и столь многое изменилось! И он не знает, зачем я приехал! То ли подтвердить, что все как раньше, то ли… А главное, мне бы самому понять, что я чувствую! Кто мне теперь Дункан? По-прежнему друг, или дядюшка по несчастью, или человек, всучивший мне корону, чтоб ее Баргот побрал? Злюсь я на него или нет?!»

– Мы выяснили, кто стоит за похищением Айлин! – выпалил Аластор, отчаявшись разобраться в том, как ему теперь следует обращаться к магистру, и, растерянно оглянувшись, уточнил: – Кстати, где она?

И тут же тяжело вздохнул, поняв, как глупо прозвучал его вопрос. Мало ли, где может быть хозяйка дома, если гости приехали так внезапно! Может, у нее какие-то дела. Правда, Айлин здесь пока не хозяйка…

«Тем более!» – мысленно припечатал Аластор, а магистр развел руками.

– Простите, ваше…

– Аластор! – поправил Аластор, наконец, перестав сомневаться.

Да перед кем он притворяется, в конце концов? Так запросто, как они с Лу, не только без предупреждения, но даже без доклада, приезжают только к очень близким друзьям или родственникам, а если он и злится на Дункана… или лорда Ангуса… то тоже исключительно по-родственному. В отличие, кстати, от кузенов Райнгартенов! Значит, и вести себя надо как с родственниками.

– Простите, Аластор, – чуть заметно, но с явной благодарностью и пониманием улыбнулся магистр. – Думаю, она сейчас придет.

Почти тут же за дверью простучали каблучки, Аластор обернулся, ожидая увидеть подругу, по которой, оказывается, жутко соскучился – и обомлел.

На пороге стояла джунгарка!

Смуглая, с черными косами, свисающими из-под желтого, как весенний одуванчик, головного платка, в зеленой рубашке с настолько свободным воротом, что это опасно приближалось к самой границе приличий, в трех юбках, надетых одна поверх другой – желтой, как платок, зеленой, как трава, и самой нижней, черной, зато густо расшитой по подолу золотым шелком. А может, и не только по подолу, но две верхние юбки надежно это скрывали.

Плечи джунгарки укутывала пестрая шаль, на шее блестело ожерелье из мелких золотых монеток, на обнаженных до локтя руках сверкали браслеты – штук по пять – шесть на каждой…

Аластор моргнул и услышал восторженный голос Лу:

– Грандиозо! Какая пленительная джунгарская танцовщица! Ми белла синьорина, на следующем маскараде вы просто обязаны показаться в этом наряде!

Ми синьорина?! Лу так называет лишь…

– Айлин? – неуверенно спросил Аластор и наконец понял, что глаза джунгарки – ярко-зеленые, цвета весенней травы, лукавые и невозможно родные!

– Не узнал! – хихикнула Айлин и кинулась ему на шею.

Аластор, крепко ее обняв, невольно поразился – подруга была совершенно не похожа ни на тихую, безукоризненно любезную и доброжелательную леди Бастельеро, ни на ту растерянную и немного испуганную, незнакомую, странно повзрослевшую Айлин, что выпрыгнула из зеркала в особняке родителей.

Сейчас, несмотря на изменившийся цвет ее кожи и волос, не говоря уж о странном наряде, он словно воочию увидел девочку, с которой грыз яблоко на крыше склепа Корсонов. Ту самую Айлин, его дорогую не-леди с милой и задорной улыбкой, сияющим лицом и словно светящимися в предвкушении веселого приключения глазами. А если приключение и окажется вдруг невеселым, то уж незабываемым станет непременно!

Стоило ему ее отпустить, как Айлин оказалась в объятиях Лу, которого тоже обняла в ответ. Больше того – наглый итлийский кошак обхватил Айлин за талию, приподнял в воздух, повернулся, как в паэране, и поцеловал ее в щеку!

Смоляные косы, перевитые тонкими бисерными нитями и украшенные на концах золотыми колечками, качнулись по воздуху и опять упали Айлин на плечи, а смуглое задорное личико просияло еще ярче, и она снова хихикнула.

Аластор, онемев от столь вольного поведения друга, покосился на Дункана, но тот лишь улыбнулся с таким благодушием, словно Лу и в самом деле был настоящим котом. Нельзя же сердиться на кота, если он мурлычет и требует ласки!

«Хотя лорд Бастельеро, пожалуй, уже кинул бы какое-нибудь проклятье, – мрачно подумал Аластор. – Даже если нет, он уж точно не был бы так благодушен! Интересно, Грегор Бастельеро всегда таким был, или его характер испортился на войне? Или дело вообще не в характере, а в чем-то другом…»

И перехватил взгляд Айлин, брошенный на магистра, а потом и его ответный.

«Так вот оно что! Они же смотрят друг на друга так, что никому другому между ними просто нет места… Так смотрят друг на друга отец с матерью, так месьор смотрит на госпожу Элоизу!»

И на мгновение Аластору стало жаль лорда Бастельеро. Вот как так получается? Ты можешь быть красавцем, героем, спасителем страны, дворянином высокого рода, и все это не заставит женщину смотреть на тебя таким взглядом!

– Ми белла синьорина, вы разбиваете сердца! – решительно заявил Лу и, поймав кончик косы Айлин, потер его пальцами. – Алхимическая краска, м? Хорошая штука, но смывать следует аккуратно. И волосы сушит. Я обязательно пришлю вам потом масло для волос и кожи.

– У госпожа есть масло, – возразила экономка магистра, входя в гостиную. – Самый лучший масло из Арлезы! Розовый масло, миндальный, оливковый! Когда госпожа смыть краска, Амина растереть ее масло с головы до ног!

– О, я вижу, вы в умелых руках! – Лучано отвесил мауритке поклон, ухитрившись посмотреть на нее уважительно и умильно одновременно. – Полагаю, гардеробом с вами тоже поделилась эта прекрасная дама?

Айлин, улыбаясь, кивнула, поправила браслеты и пожаловалась:

– Целых три юбки! Надо же, как тяжело быть настоящей джунгарской женщиной!

– Госпожа не настоящий! – фыркнула Амина. – Настоящий джунгарский женщина дюжина юбок носить и не жаловаться! Радоваться, что столько есть! Дюжина на себе носить, другая в сундук лежать, сердце радовать!

И милостиво посмотрела на Лучано.

– Все это прекрасно! – не выдержал Аластор. – Но… зачем?! Айлин, ты собираешься на маскарад? Не пойми меня неправильно, но… ты уверена, что для этого самое время? И… куда?!

– Ну что ты говоришь? – Подруга посмотрела на него укоризненно. – Конечно, я понимаю, что мне нигде нельзя показываться. Поэтому и оделась вот так!

Она расправила верхнюю юбку и крутанулась посреди гостиной так быстро, что оборки всех трех взлетели, открывая стройные ножки аж до середины икры. Аластор успел увидеть, что обута Айлин в мягкие кожаные туфельки, а на ногах у нее нет чулок! Замерев, Айлин придержала юбки и посмотрела на Аластора с Лучано, проказливо улыбаясь. Лучано всем лицом изобразил восхищение, а сам Аластор смутился, но… такая Айлин нравилась ему куда сильнее своей же бледной тени! Всеблагая Матушка, и как он мог столько времени не замечать разницу, считая, что Айлин довольна своей супружеской жизнью?!

Вот как выглядит действительно счастливая женщина рядом со своим мужчиной!

– Донна Айлин пожелала украсть лошадь, – невозмутимо и совершенно серьезно сообщил магистр, и только его черные арлезийские глаза смеялись, да в уголках губ притаилась едва заметная улыбка. – Мне остается лишь исполнить желание моей донны.