– Мне нужен этот ритуал, – медленно уронил Аластор, и оба Райнгартена уставились на него недоверчиво и растерянно. – Я понял вас, магистр. Воли Благих вам оказалось недостаточно, верно? Что ж, если так, передайте этот ритуал леди Аранвен. Она как раз мастерица ритуалов, я прав? Надеюсь, в ее опыте и знаниях вы не сомневаетесь? Прекрасно. Леди Немайн изучит ритуал, и если он в самом деле безопасен, леди Айлин проверят им, как только она найдется.

– И вы… пойдете на это? – выдавил магистр, глядя на Аластора с непонятным ужасом.

Впрочем, почему – непонятным? Похоже, Этьен Райнгартен только что понял, что ломился в открытую настежь дверь, выражаясь его собственными оборотами. Он нарушил королевский приказ, пошел на подлог письма, похищение леди из Трех Дюжин и убийство свидетелей, а всего-то нужно было прийти к королю!

– И я пойду на это, – кивнул Аластор, а потом не удержался: – Благие Семеро, магистр, ну почему вы просто не попытались еще раз?! Если вы так доверяете этому ритуалу, что он способен вас убедить, я бы сам попросил Айлин его пройти! Я-то в ней уверен! Как и в том, что она бы не отказалась! Вы же натворили такого… Еще и кузена втянули!

– Не смею просить прощения, – тихо, но ясно ответил Этьен, опустив глаза и тут же снова вскинув голову и посмотрев Аластору в лицо. – Но если ваше величество будет столь великодушен… Эжен действовал по моему приказу, я же глава рода! Помилуйте его… Оставьте Райнгартенам хотя бы одного взрослого мужчину… способного позаботиться… Я-то хоть сына увидел…

– Прекратите! – прикрикнул на него Аластор, у которого гнев опять сменился стыдом и злостью на самого себя.

Это он допустил подобное, вовремя не рассмотрев, не узнав, не выяснив… Ну и что теперь делать?! Покарать людей, желавших спасти Дорвенант, а то и весь Эдор?! Да, они были неправы, но ведь могли и правы оказаться! А теперь ждут наказания… магистр еще и кузена пытается выгородить… А Мэнди только недавно родила, Лоррейн же и вовсе носит ребенка! Что, лишить двух малышей отцов? Одного – новорожденного, второго еще в утробе матери? Собственных племянников, которым и так сильно задолжал родственной любви?

– Прекратите, – устало повторил Аластор. – Дайте подумать…

Мелькнула мысль позвать канцлера, но почему-то Аластор сильно сомневался, что это стоит делать. Неизвестно, знает ли Дарра Аранвен о тайне своего наставника, а без этого знания все возможные последствия не оценить. И, в любом случае, принимать решение снова придется самому Аластору. Да уж… когда дон Раэн назвал это ценой за возможность исполнять свой долг и быть там, где он нужен… Тогда это все как-то иначе представлялось! А теперь его жизнь превратилась в череду задач, не имеющих правильного решения, потому что любое решение может обернуться бедой, неважно, чем он станет руководствоваться, законом или милосердием!

«Ну что ж, – мелькнула спокойная и ясная мысль – единственная среди череды торопливых и тревожных – во всяком случае, я точно знаю, что ответить лорду-канцлеру Аранвену, если он вдруг попытается воспротивиться моему решению. Что закон – это, конечно, замечательно, однако прежде, чем указывать на чужие пятна, некоторым хорошо бы отмыть собственный палец. И если я вчера помиловал одних заговорщиков, действовавших во благо Дорвенанта, трудно ожидать, что сегодня я казню других таких же. Думаю, милорд канцлер отлично поймет, о чем речь… Хотя поскорее бы все это закончилось! Ну не могут же все мои подданные быть замешаны в каком-то проклятом заговоре?! Еще немного, и я заподозрю Джастина с Катриной, а заодно – и Флориморда!»

– Лорд Этьен… – начал Аластор, и магистр, глядящий на него в молчаливом ожидании, побледнел, но лишь плотнее сжал губы. – Вы ведь понимаете, что будет, если Грегору Бастельеро станет все известно?

Бледность магистра стала еще заметнее. Аластор на миг испугался, как бы Райнгартена не хватил удар, но при этом, вроде бы, кровь приливает к лицу?

Лорд Этьен молча кивнул, и мгновением позже его жест повторил кузен, снова напряженный и прямой, словно рапиру проглотил.

– Вы виновны в подлоге, похищении, убийстве свидетелей и прямом неисполнении приказа короля, – безжалостно сказал Аластор. – Я могу простить вам лишь последнюю вину, потому что вы действовали из лучших побуждений и не искали никакой корысти для себя лично. Одну лишь эту вину, понимаете? Да и то не простить, а… смягчить наказание.

Оба Райнгартена снова молча склонили головы.

– За подлог извольте лично просить прощения у лорда и леди Эддерли, – ровно продолжил Аластор. – Я передам им, что пока желаю сохранить в тайне эту историю и ваше участие в ней. Пока! – подчеркнул он голосом. – Но если вы не сумеете вымолить прощение у семьи Эддерли, чье доброе имя использовали таким отвратительным образом, я вынужден буду наказать вас в соответствии с Правдой Дорве и законами Дорвенанта. Признаться, я пока что понятия не имею, что там сказано по этому поводу, но узнаю, не сомневайтесь.

Он помолчал, наблюдая, как во взглядах обоих лордов просыпаются робкие огоньки надежды.

– Далее. Когда леди Айлин Бастельеро найдут, я позабочусь, чтобы она прошла ритуал, но лишь после тщательного исследования оного на действенность и безопасность. Кроме того, советую хорошо подумать, чем вы сможете загладить вину, если ритуал покажет непричастность леди к любым проявлениям Баргота…

– Ваше величество… – прервал его лорд Этьен почти шепотом. – Если лорд Бастельеро узнает… Он уже угрожал мне полным истреблением рода! Полным, понимаете?! Включая ваших сестер и племянников!

С каждым словом голос стихийника повышался, и последнюю фразу он уже отчаянно простонал.

– Мне об этом известно, – бросил Аластор. – Именно поэтому я и намерен сохранить вашу вину в тайне! Что касается лорда Бастельеро… Сейчас его действия расследуются службой канцлера, и ваши, милорды, показания сыграли в этом свою роль. В тот день, когда леди Айлин пропала, я подписал для нее приказ о раздельном проживании с супругом и намерен дать ей развод, как только она сможет его попросить. Если бы не ваша, милорды, преступная самонадеянность!.. В общем, лорд Бастельеро в этом деле никоим образом участвовать не будет, но это не снимает с вас ответственности перед леди Бастельеро! Пока она не скажет, что не имеет к вам претензий, помните, что вы не прощены!

– Мы… постараемся искупить… – на глазах воспрянул магистр. – Если бедная девочка ни в чем не виновата… Ей следует держаться подальше от этого чудовища! Этого… бешеного пса… Ваше величество, если вам все известно о смерти Корсона…

– Доказательства пока не найдены, – осадил его Аластор и не отказал себе в удовольствии съязвить: – Похоже, милорды, с беспомощной леди восемнадцати лет воевать оказалось легче, чем с ее супругом? Если бы в то время вы обвинили мэтра-командора в преступлении, возможно, улики удалось бы найти по свежим следам?

– Да кто бы стал нас тогда слушать? – горько бросил нынешний командор и потер виски, измученно посмотрев на Аластора. – Простите, ваше величество, но лорд Бастельеро был у короля Малкольма в такой же милости, как леди Бастельеро – у вас. Его величеству Малкольму было не до государственных дел и не до расследования преступлений. А уж его любимчику Грегору позволялось вообще все, король и слышать о нем ничего плохого не хотел. Обвини мы его в смерти Корсона, так нарвались бы на дуэль, а то и попросту на смертельное проклятие. Потом, возможно, лорд-канцлер Аранвен и добился бы какой-нибудь кары, но в Претемных Садах это слабое утешение… Вы нас хотя бы выслушали… Простите за неповиновение, ваше величество, но мы и вправду не рассчитывали… Готовы понести любую кару, только просим оказать милость нашим семьям.

– Ну, младенцев я точно ни за что наказывать не собираюсь, – поморщился Аластор. – Но вы, милорд Эжен, извольте подать в отставку. Я простил вашему роду полковника Райнгартена, который едва не погубил два полка, но не намерен терпеть командора армии, который нанимает отребье, чтобы похитить одну женщину и убить другую. Понимаю, по сравнению с возможным пришествием Баргота смерть несчастной компаньонки и кучера – сущая мелочь! Всего-то пара простолюдинов! Но у меня на этот счет иное мнение! Согласно Правде Дорве вы должны выплатить возмещение роду Бастельеро. Я позволяю вам отложить этот вопрос до тех пор, пока вы сможете обсудить его со следующим главой рода. Но если семьи убитых не получат виру, вы, командор, предстанете перед королевским судом!

Он с удовлетворением заметил, что кузен-командор по бледности сравнялся с кузеном-магистром, и продолжил:

– В силу прежних заслуг – и чтобы при дворе не стали болтать лишнего! – вас ожидает отставка с сохранением мундира и пенсиона, однако на большее не рассчитывайте. И молите Семерых, чтобы леди Айлин нашлась живой и невредимой, а потом простила вас!

– Да, ваше величество. – Командор низко склонил голову и на несколько мгновений замер, а потом выпрямился и бесстрастно уточнил: – Кому прикажете передать пост?

– Полковнику Кастельмаро, – подумав несколько мгновений, сказал Аластор. – Или у вас есть другие кандидатуры? Готов прислушаться к вашему мнению.

– Благодарю за честь, ваше величество. – По губам командора – уже бывшего – скользнула безрадостная улыбка. – Эдвин Кастельмаро – прекрасный выбор, я и сам бы его назвал. И… всем сердцем благодарен за ваше великодушие. Полагаю, при дворе мне показываться не стоит?

– Да как вам угодно, – равнодушно сказал Аластор. – Мэнди и Лорри пусть по-прежнему сидят дома, вот им придворная жизнь точно не на пользу. А если вы найдете себе какое-то новое занятие или попросту желаете гулять по дворцу, я не против. То же самое касается и вас, милорд, – повернулся он к стихийнику. – Вас лишить поста магистра я не могу, поскольку Орден королю не подчиняется. Считайте, что легко отделались, если сможете договориться с Эддерли и леди Бастельеро. И лишь потому, что я не снимаю и с себя вины в этом деле. Мне следовало внимательнее отнестись к вашим опасениям. Возможно, тогда вы пришли бы ко мне вовремя, и всего этого удалось бы избежать.

– Теперь я тоже сожалею, что не сделал этого… – Райнгартен склонил голову, и Аластору показалось, что магистр совершенно искренен. – Ваше великодушие беспримерно… Позволите откланяться?

– Не задерживаю, – кивнул Аластор. – Извольте передать моим сестрам привет и… Впрочем, неважно.

Пожалуй, не стоит обещать, что он станет приезжать к ним с визитом или как-то еще проявлять родственные чувства. Не сейчас. Но вот делать это и правда стоит. Хотя бы ради двора, который наверняка воспримет отставку командора как опалу и не слишком-то ошибется. Благие Семеро, ну какие же глупости приходится учитывать королю!

А он, Аластор, снова повел себя как человек, а не как король, и с последствиями этого еще придется столкнуться. Король не имеет права выбирать окружение сообразно лишь своим симпатиям и желаниям. Вот что ему стоило приблизить кузенов раньше?! Может, они не блещут талантами и не так приятны лично ему, как Дункан, но ведь не так уж и плохи? А если бы эти двое доверяли ему… Вот и еще один урок, полученный слишком поздно, чтобы все исправить! И можно лишь запомнить его на будущее.

– Привет и наилучшие пожелания, – уточнил он и все-таки добавил: – Обещаю навестить племянника…

Лицо магистра стихийников так явно просветлело, что Аластора снова кольнул стыд. Он дождался, пока оба лорда вышли, низко поклонившись на прощанье, и буркнул:

– Надеюсь, шамьет без всякой гадости у тебя тоже имеется?

– На любой случай, – невозмутимо откликнулся Лучано.

Глава 19. Как украсть лошадь?

Канцлер появился в кабинете ровно в тот момент, когда Лучано снял с жаровни новую порцию шамьета. Что ж, чувство времени у Аранвенов неизменно превосходное – во всех обстоятельствах!

Мгновенно убрав со стола лишние чашки, Лу поставил чистый прибор и поклонился:

– Прошу, грандсиньор!

Величественно кивнув, тот опустился в кресло и сложил перед собой руки, сплетя длинные холеные пальцы – жест, который Аластор так часто видел у его отца и леди Немайн. Невольно кольнуло внутреннее беспокойство – расстался он со старшей четой Аранвенов не очень хорошо, а у лорда Ангуса слабое сердце… Как бы ни злился Аластор, что оказался пешкой в их заговоре, но забыть, сколько хорошего ему сделали Аранвены, все равно нельзя.

– Как здоровье вашего отца, милорд? – спросил он, пока Лучано разливал шамьет. – У нас вчера был нелегкий разговор, и я… тревожусь.

– Благодарю, ваше величество, – склонил голову Аранвен-младший. – Все хорошо. Новое лечение, назначенное с учетом приема «Слез феникса», действует поистине благотворно. Позвольте вас поблагодарить, милорд!

Он посмотрел на Лучано с легкой улыбкой, едва тронувшей уголки губ, что у Аранвенов равнялось горячему выражению признательности.

– Всегда к вашим услугам, грандсиньор, – кивнул тот. – И к услугам вашим почтеннейших родителей.

Себе Лу шамьета не налил, напротив, немного отступил от стола, сложив руки на груди и всем видом показывая, что ожидает распоряжений, однако сам приближаться не намерен. Несколько мгновений Аластор не мог понять, с чего это Лучано потребовалось изображать прислугу, а потом нахмурился и велел:

– Да садись ты уже! Уверен, милорд канцлер не подозревает, что ты и ему можешь что-нибудь подлить!

Чуть сконфуженная улыбка Лучано подтвердила, что догадка была верной.

– Не вижу в этом никакой необходимости, – церемонно согласился канцлер. – Его величеству достаточно задать любой вопрос, на который он желает услышать ответ, и я сочту честью его дать.

– Ловлю вас на слове, милорд, – усмехнулся Аластор, с удовольствием отпивая свой шамьет, пока Лучано послушно садился снова. – Как вы думаете, я был прав, что помиловал Райнгартенов? То есть пока еще не совсем, – поправился он, – однако…

– Дали им возможность искупить вину и избежать более серьезного наказания? – уточнил Аранвен. – Ваше величество, у меня нет права оценивать ваши решения. Я должен лишь учитывать их возможные последствия. Сейчас я еще не могу с должной уверенностью предположить, какими именно эти последствия будут.