– Ты опять?! – вырвалось у Аластора.

Сделав шаг вперед и с трудом отведя взгляд от вожделенного завтрака, он уставился на Лучано и потребовал:

– Если обиделся – дай мне по физиономии! Или уж выскажи все, что накипело! А вот так – не нужно! Как будто мы… чужие! – И добавил, смутившись, но упрямо глядя на эту итлийскую заразу, Паскуду в человеческом обличье – а ведь давно пора их познакомить, обещал же! – Я пришел просить прощения…

– Прощения? – тихо повторил Лучано. – Право, не вижу для этого причин. Если кому-то и следует извиняться, то именно мне. Я позволил себе лишнего – и словами, и действиями. Чрезвычайно сожалею.

Уголки его красивых, четко вырезанных губ дрогнули то ли в усмешке, то ли в учтивой улыбке, и Аластор первый раз за все время их знакомства вдруг понял, что говорит не просто с Лучано Фарелли, наемником, которому сам пожаловал дворянский титул, но с принцем Джанталья. Пусть бастардом, как он сам, но древней крови, в которой плещутся и гордость, и отвага, и ярость – и все это в любой момент готово плеснуть наружу. А то, что обычно Лучано ходит на мягких кошачьих лапах с любезно втянутыми когтями и попусту не скалит ядовитые клыки – так это исключительно его выбор. Можно и даже нужно быть ему за это благодарным, но принимать такие манеры за слабость ни в коем случае не следует.

«А я и не принимал, – возразил сам себе Аластор. – Просто я ему доверяю. Он и Айлин – часть меня, такая родная и близкая, что я скорее в себе усомнюсь, чем в них – так уж получилось. Когда он был передо мной виноват, я его простил. Значит, сейчас должен найти нужные слова, чтобы стереть его обиду. А иначе – какой же я ему друг?»

– Я тебе вчера сказал и сегодня повторю, – упрямо сказал Аластор вслух. – Оба мы были хороши. Но я разобраться во всем пытаюсь, а ты между нами стену из этикета строишь. А если получится – что мы делать будем? Перекрикиваться через нее, как… два идиотто?

Уголки губ Лучано снова дрогнули – и на сей раз это точно была улыбка.

Ободренный этой маленькой, но важной победой, Аластор упал в кресло, потянулся к шамьету, второй рукой цапнул булочку и чистосердечно признался:

– Я голодный как упырь! И прости, что вчера тебя не позвал! Просто…

– Уснул, – кивнул Лучано и присел на подлокотник второго кресла, стоящего напротив. – Я знаю. Джастин очень беспокоился. Я сказал, что не следует тебя будить, пока не выспишься и сам не проснешься. Ничего удивительного, и разуму, и душе нужно время, чтобы освоиться с такими новостями. Может, послать за чем-нибудь посерьезнее?

Он снова едва заметно улыбнулся, указывая взглядом на блюдо, с которого Аластор потянул уже вторую булочку, щедро запивая сдобу шамьетом.

– Ты себе-то свари, – смущенно посоветовал Аластор, сообразив, что шамьет в его чашке – сладкий и со сливками, значит, приготовлен именно для него.

Его здесь действительно ждали!

– Четвертый раз за утро? – приподнял брови Лучано. – У меня он уже из ушей выливается. Да, кстати… Я тут кое-что приготовил ночью, раз все равно не спалось.

Он легко вскочил, отошел к своему заветному шкафчику и вернулся с двумя флаконами из прозрачного и темного стекла, которые поставил на столик рядом с булочками. В темном флаконе, как разглядел Аластор, плескалась жидкость, прозрачный был доверху заполнен маленькими белыми пилюлями.

– Зелье, что ты просил, – пояснил Лучано и подвинул к Аластору темный флакон. – От нежеланного зачатия у любой дамы, с которой ты ляжешь. Двенадцать капель на чашку воды, от приема пищи и вина не зависит, повторять ежемесячно.

– Всего раз в месяц?! – Аластор восхищенно взглянул на флакон. – И действует так долго?!

– Даже немного дольше, но за месяц я ручаюсь. Учти, что в этом как раз и кроется опасность – легко забыть или перепутать сроки. Выбери определенный день месяца и пей именно в него, так будет легче запомнить. Можешь прямо сейчас принять, если хочешь. Налить воды?

– Давай, – решительно кивнул Аластор, а про себя подумал, что зелье придется очень кстати.

После того, что накрыло его в Ночь Боярышника и едва не случилось вчера, стоит запомнить, что над некоторыми котлами крышку следует приподнимать заранее, пока пар еще не вырвался наружу – а то обожжет. Так что амулеты, зелья… и найти любовницу, как он и собирался!

Лучано принес ему чашку с чистой водой, вытащил плотную крышку и велел:

– Капай сам, чтобы рука привыкла. Недольешь – будет ненадежно, перельешь на несколько капель – голова разболится. А от большей дозы можно и отравление получить, так что будь аккуратен.

Аластор серьезно кивнул, про себя радуясь, что самая неприятная часть разговора откладывается, зато они с Лу говорят совсем как раньше.

Точно отмерив зелье, он выпил воду с неприятным острым привкусом и запил ее парой глотков шамьета под одобрительным взглядом Лу.

– Держать можно прямо в спальне? – уточнил на всякий случай.

– Можно, – кивнул друг, – это зелье холода не требует, а флакон не пропускает солнечный свет. Здесь доза на три года, а когда закончится… «Обиду Всеблагой» любой приличный зельедел сварит, особенно в Итлии.

Он неуловимо помрачнел, и Аластор проглотил едва не сорвавшийся с губ вопрос, зачем ему через три года другой зельедел. Рано! Батюшка так и не смог научить его благородному искусству рыбалки в должной мере, но про то, что рыба может сорваться с крючка, поэтому вываживать и подсекать ее следует осторожно, Аластор помнил.

– А это? – указал он взглядом на пилюли.

– Зелье правды, – спокойно ответил Лучано. – То, что я обещал грандсиньору Аранвену. Одна пилюля на чашку любой жидкости, растворяется мгновенно даже без перемешивания, вкуса и запаха нет, а действует через полсотни ударов сердца. Но всего несколько минут, поэтому вопросы следует задавать быстро. Потом допустимо повторить прием, но не больше двух – трех раз подряд. Максимальная доза – четыре пилюли, но и это уже риск. Желательно держать под рукой хорошее противосудорожное и детокс. Это на случай, если грандсиньор пожелает использовать зелье правды на других… интересующих его лицах.

И снова Аластор не спросил, почему Лучано дает указания таким ровным и отстраненным тоном, словно сам не собирается присутствовать при допросе, и вообще его это никак не касается.

– Я ему передам, – сказал он вместо этого и взял третью булочку, чувствуя, как унимается алчный зверь в желудке. – Эти булочки по твоему рецепту просто чудо!

– Кстати, синьора Катрина собирается замуж, – уронил Лучано так же безмятежно. – Синьор Джастин наконец решился сделать ей предложение. Вскоре они придут просить твоего позволения на брак, а еще хотят усыновить Дани. Если ты разрешишь, конечно.

– Усыновить Дани? – растерялся Аластор. – Зачем им… Хотя… К мальчику они привязались, да и он их любит…

– Королевский воспитанник – это, конечно, статус повыше, чем у приемного сына камердинера и кухарки, – согласился Лучано тем же безупречно бесстрастным тоном, который начал не шутку раздражать Аластора. – Но ведь Дани у тебя никто не забирает, если захочешь с ним повозиться. А так у мальчика будет настоящая семья, родовое имя, хоть и скромное, но честное, а еще Джастин рассчитывает со временем передать ему должность.

– Они с Катриной очень хорошие люди, – кивнул Аластор с некоторым даже облегчением.

Признаться, в последнее время он не так уж часто виделся с мальчиком, удовлетворившись тем, что за Дани присматривают Джастин с Катриной. И правда, отличная мысль!

– Надеюсь, на свадьбу нас позовут?! – забросил он удочку наудачу.

Лучано молча улыбнулся, и Аластор про себя поежился – такой Лу ему совершенно не нравился! Вдруг и правда решил уехать, просто тянет с объяснениями…

– Ладно, – вздохнул он и с сожалением отказался от мысли спрятаться за чашку и четвертую булочку. – Давай начистоту про вчерашнее. Я так понял, что мы влипли по милости Дункана и Айлин?

– У грандсиньора и синьорины был прекрасный вечер, – сдержанно подтвердил Лучано. – Думаю, магистр все-таки ждал плахи, а когда Претемная Госпожа милостиво отводит взор, кровь кипит особенно сильно.

– Мог бы и покрепче блоки ставить, – буркнул Аластор. – Я, конечно, за них рад, но нам-то подобные… милости Всеблагой совсем ни к чему. – Помолчал и осторожно, словно подсекал золотую рыбку из фраганской сказки, спросил: – Ты на меня очень сильно обижен?

– Я? – Лучано взглянул на него с удивлением, причем вроде бы искренним и уж точно живым, а не этикетной гримасой. – Мне-то с чего обижаться, Альс? Я думал… это ты…

Он замолчал и снова бросил на Аластора быстрый опасливый взгляд застигнутого за проделкой кота.

– Мы с тобой два болвана! – выдохнул с огромным облегчением Аластор. – Напридумали себе невесть чего, а нужно было просто поговорить.

– Вот не надо, – пробормотал Лучано, явно пряча смущение. – Ты, может быть, и болван, тебе виднее, а я – обычный итлийский идиотто, сколько раз уже напоминал… Альс, я же думал, что ты меня теперь прогонишь… Или я сам уйду, если пойму, что так будет лучше…

– Совсем рехнулся?! – От облегчения Аластор даже сорвался на откровенную грубость. – Хватит уже про меня всякие глупости думать! Может, мне еще на Айлин обидеться?!

– Синьорина-то чем виновата?! – горячо запротестовал Лучано. – Да и магистр… Я думаю, как только он понял, что происходит, сразу сделал что-то… разумническое! Не зря же нас так быстро отпустило!

– А если нет, то сам виноват, – мстительно подвел черту Аластор. – Вряд ли им с Айлин хотелось оказаться в постели вчетвером. Надеюсь только, что она ничего не поняла! Слушай! – И он взглянул на Лучано, озаренный новым пониманием. – А ведь получается, что до вчерашнего дня они…

– Получается, что так, – подтвердил тот со вздохом. – Боги, какое же терпение!

– У него или у нее? – хмыкнул Аластор и все-таки цапнул с блюда четвертую булочку.

– У обоих! – убежденно сказал Лучано и наконец-то стек с подлокотника в кресло, развалившись там свободно и даже томно. А потом поинтересовался деловитым тоном, никак не вязавшимся с этой ленивой томностью: – И что мы будем делать, если опять начнется, м?

– Ну, если будем в этот момент вместе, то… разбегаться по разным комнатам, – подумав, решил Аластор. – Лично я для надежности еще и выгоню подальше всех, кто рядом окажется! А то мало ли…

Он представил свой обычный круг общения, состоящий из Лучано, семейства Аранвенов, секретаря Вильмона, месьора д’Альбрэ… и тихо содрогнулся. Решительно никого из этого круга, включая единственную в нем даму, он бы не хотел видеть возле себя в подобную минуту! С Лучано хоть можно поговорить по душам, а если его накроет в присутствии месьора?! Или Дарры Аранвена?! Объясняй потом, что в мыслях не имел ничего непристойного! И так, между прочим, едва пронесло, канцлер как раз успел уйти…

– Уверен, магистр что-нибудь придумает, – пообещал Лучано, которому, кажется, представилась похожая картина, судя по тому, как он передернулся. – Ладно, раз уж мы все выяснили… Я надеюсь, ты не будешь от меня теперь шарахаться?

– Я тебе что, пугливая лошадь? – Аластор посмотрел на него с недоумением, а потом понял, что скрывается за вопросом Лучано, таким же осторожным, как недавно задавал он сам. – Да я тебе Семерыми клянусь, вы с Айлин для меня… как я сам, понимаешь? Нельзя же стыдиться себя самого, если ни в чем не виноват! Так что выкинь это все из головы. Будет как раньше, хорошо?

– Беллиссимо, – склонил голову Лу и наконец-то улыбнулся по-настоящему. – А твое решение поехать в поместье тоже в силе? Если да, может, отложим его на денек? Мой дорогой компаньон Дилан передал, что грандсиньор Саймон окончательно пришел в себя и просит о встрече. Ты не против, если я сначала его навещу, м?

– Да я с тобой съезжу! – заверил его Аластор, вскакивая из кресла так стремительно, что Перлюрен, уже почти стащивший с блюда булочку, отпрыгнул в сторону и возмущенно застрекотал. – Прямо сейчас и поедем! Только сначала скажем канцлеру, что вечером я желаю выпить шамьета с дорогими родственниками! Пусть придумает вопросы, которые мне следует задать – Аранвены на это мастера. А если что-то упустит – ты подскажешь.

– Как прикажете, монсиньор-р-р, – мурлыкнул Лучано таким правильным голосом, что Аластору и в голову не пришло обижаться на почтительное обращение.

Монсиньор ведь звучит очень по-разному, знаете ли!

Глава 18. Шамьет для особых случаев

Поехать в палаццо Эддерли сразу, как они хотели, разумеется, не вышло. Сначала Альс решил вымыться, и Лучано его очень даже понимал – как говорят в Итлии, правильная купальня смывает семь тревог, три усталости и одну беду. А после ванны он ожидаемо снова проголодался! Ну что такое пара-тройка булочек для огромного молодого тела? Конечно, Аластор велел подавать обед, великодушно посчитав перекус в комнате Лучано завтраком.

А к обеду неожиданно присоединились гости.

Сначала Альс вспомнил, что пропустил тренировку, и немедленно отправил дежурного гуардо за месьором д’Альбрэ, чтобы извиниться и пригласить его к столу. Потом явился грандсиньор Дарра, с неизменной учтивостью осведомившись, угодно ли будет его величеству сегодня заниматься делами или следует отложить все, кроме семейного шамьета, назначенного на вечер? Аластор вздохнул и сообщил, что еще как угодно. Однако не прямо сейчас, а после обеда и визита к Эддерли. Кстати, не хочет ли грандсиньор Аранвен сопровождать их с лордом Фареллом? А пока он думает, Джастин, подайте еще прибор!

Отвесив изящный поклон и заняв место за столом – от королевских приглашений не отказываются! – грандсиньор так же учтиво сообщил, что навещает синьора Саймона ежедневно, однако старается делать это вечером, когда заканчивает собственные дела.

«То есть около полуночи», – перевел для себя Лучано, прекрасно знавший распорядок работы грандсиньоров Аранвенов. Со сменой канцлера изменилось исключительно его имя на подписанных бумагах – и больше ничего!