– Сопровождать? – Артур чуть заметно приподнял белесые ревенгаровские брови, отчего его вытянутое лицо стало еще строже и надменнее. – Могу я узнать, зачем? Вы ведь ясно высказали намерение окончательно порвать с Айлин, так зачем вам ее искать?

– О, не сомневайтесь! – яростно выплюнул Грегор. – После поступков вашей сестры я не желаю ни видеть ее, ни слышать! Я хочу только… прояснить то, что случилось!

– Что ж, если вы считаете, что нуждаетесь в каких-то других пояснениях… – уронил Артур Ревенгар, взглянув поочередно на письмо и приказ, и Грегору мучительно захотелось выругаться. – Впрочем, я вас понимаю, все-таки там погибли ваши люди. Извольте, если мои спутники не будут против.

Дождавшись, пока эти четверо обменяются взглядами, и старший Кастельмаро подтвердит согласие коротким кивком, Грегор снова вызвал дворецкого и приказал:

– В моем гардеробе на полочке с шейными платками лежит… зеленая ленточка. Пошлите за ней горничную.

Сказать вслух, что это подвязка, у него язык не повернулся, но если кто-то поймет… Хотя какая разница?! Он хранил эту вещицу как святыню, как память о безумном поступке, на который Айлин толкнула любовь – так он думал, слепой глупец! Она потеряла эту подвязку в ту ночь, когда пришла к нему…

Святыня?! Доказательство распущенности ее хозяйки! Бросить бы эту дрянь в камин, чтобы следа ее в доме не осталось! Но если Ревенгару она нужна для его приятеля-ищейки, пусть забирает. О, если бы не репутация сына, с каким удовольствием Грегор сообщил бы наглому юнцу, при каких обстоятельствах получил подвязку его сестры! Впрочем, это уже лишнее.

В ту ночь ему самому следовало сохранить разум и хладнокровие, тогда не случилось бы этого затянувшегося кошмара… В любом случае, признаваться в собственной слабости мужчине и дворянину не к лицу, а он тогда проявил именно слабость. Порочную и справедливо наказанную всем, что за ней последовало!

В гостиную бесшумно проскользнула горничная – совсем еще молоденькая, светловолосая и пухленькая, безупречно одетая в форменное темное платье и белоснежные чепец с передником, но с опухшим лицом и покрасневшими, как от бессонницы, глазами. Куда только смотрит дворецкий? Если девица больна, почему ей позволяют выходить к гостям? Кстати, это, кажется, личная горничная Айлин? Следует распорядиться, чтобы девчонку отправили обратно в деревню – бывшая хозяйка ее избаловала.

– Милорды… – Горничная низко присела, опустив глаза, а потом протянула перед собой руку с проклятой подвязкой и выдохнула: – А правда, что это для того, чтобы миледи найти?!

– Тильда… – процедил Грегор, возмущенный и пораженный беспредельной наглостью.

Заговаривать с гостями! Задавать вопросы, да еще такие! И какая дрянь, хотелось бы знать, уже успела распустить язык среди прислуги?! Дворецкий просто не мог, а это значит, что мерзавка подслушивала?!

– Мы постараемся, – пообещал младший Кастельмаро, забирая ленточку.

– Пошла вон, – тихо уронил Грегор, и девица бросила на него перепуганный взгляд, ахнула, прикрыла рот ладонью и бросилась к двери, но прежде, чем выскочить, уставилась на гостей огромными глазищами и взмолилась:

– Вы уж найдите миледи, ради Всеблагой Матушки! Она такая добрая!

И только тогда, наконец, исчезла за дверью.

Непременно в деревню! Но сначала выпороть!

– Этого довольно? – бесстрастно уточнил он вслух. Помолчал мгновение и нехотя добавил: – Мы можем пройти в ритуальную комнату.

Все внутри противилось тому, чтобы пустить в сердце дома этих людей, которых Грегор еще недавно имел неосторожность считать достойными доверия!

– Не нужно, – бросил младший из сыновей Кастельмаро и, достав откуда-то иглу, коротко и резко кольнул протянутую ему ладонь Ревенгара, а потом ловко вытер подвязкой выступившую каплю.

После чего – Грегор не поверил бы собственным глазам, но чему тогда оставалось верить? – зажмурился, поднес ленту к лицу и потянул носом в точности, как это когда-то давно делали охотничьи псы деда.

– Она неподалеку, – заговорил Кастельмаро через пару мгновений странно и дико изменившимся голосом – резким, отрывистым, рычащим и подвывающим одновременно, куда больше похожим на лай, чем на человеческую речь. – В Дорвенне или окрестных поместьях. Жива. Здорова. Благополучна.

– Сможешь взять след? – резко и быстро спросил Ревенгар, и Кастельмаро – младший, не открывая глаз, фыркнул:

– Ищейку нашел! Постараюсь. Кстати, а что будет, если мы ее найдем?

«Прекрасный вопрос, – поморщился про себя Грегор. – Действительно, что я сделаю, встретившись со своей дорогой супругой? Дед вырезал целый род из Трех Дюжин за многократно меньший проступок. А я… просто проглочу смертельное оскорбление?!»

– Если мы ее найдем, Айлин отправится в мой дом, – отрезал мальчишка Ревенгар. – Или же в дом нашей тетушки. Или во дворец, под опеку его величества. Или…

– Или? – уточнил Грегор.

– Или останется там, где находится сейчас, если на то будет ее желание, – сообщил Ревенгар с такой любезностью, что у Грегора свело челюсть. – Прошу вас понять, лорд Бастельеро, я ищу сестру, чтобы убедиться в ее безопасности и не намерен навязывать ей свою волю. Поэтому я соглашусь взять вас с собой, только если вы поклянетесь своей магией и честью рода, что не попытаетесь принудить Айлин к возвращению и не причините никакого вреда ни ей, ни тем, кто ее скрывает, если это происходит по ее воле.

Он говорил уверенно, словно стряпчий или опытный секретарь, умеющий мгновенно формулировать документы. Да полно, действительно ли это Ревенгар?! Если бы не одно лицо с Дорианом, впору подумать, что тут примешалась кровь Аранвенов!

– Никогда! – яростно выплюнул Грегор. – Как вы смеете требовать от меня подобного!

– Как угодно, – поклонился Ревенгар, и все трое Кастельмаро вскинулись, словно охотничьи псы, заслышавшие звук рожка. – Тогда нам придется обойтись без вашей компании. Прощайте, милорд.

Грегор услышал четыре щелчка каблуков армейских сапог, слившихся в один.

– Стойте, – выдавил он, едва ворочая онемевшим языком. – Я клянусь… Клянусь, слышите! Я не стану ни к чему принуждать вашу сестру! Я даже говорить с ней не намерен! Я не причиню вреда ни ей, ни тем, кто ее скрывает, будь это хоть сам Баргот, надеюсь, что так оно и есть! Но я надеюсь, вы понимаете, лорд Ревенгар, что я никогда вам этого не прощу!

Ревенгар обернулся, и его лицо вдруг показалось Грегору странно взрослым и решительным, словно он действительно смотрел в глаза Дориану, причем уже прошедшему войну.

– Нисколько на это не рассчитываю, – согласился он все с той же безукоризненной ледяной вежливостью. – Смею заверить, что у меня тоже найдется то, что я не готов вам простить.

– Как и у меня, – буркнул Кастельмаро-старший. – Идемте, милорды. Если придется выехать за пределы Дорвенны или штурмовать чей-то дом, лучше поторопиться.

К удивлению Грегора, ни Ревенгар, ни все трое Кастельмаро, покинув его особняк, не сели в седла, а пошли пешком, ведя лошадей в поводу. Грегор подумал, не взять ли лошадь самому, – нога, вроде бы забывшая о старом вывихе, иногда все же начинала ныть и болеть – но представил, до чего глупо будет выглядеть, плетясь верхом за четверкой пеших. А плестись придется, ведь равняться предстоит на ищейку!

За воротами младший из сыновей Кастельмаро – как же его все-таки зовут? – снова уткнулся носом в ленточку, потом, отняв ее от лица, задрал голову, втянул прохладный воздух, быстро повернул голову туда-сюда и зашагал по улице, сперва неторопливо, но постепенно ускоряя шаг, так что Грегор вскоре пожалел, что не сел в седло. Да кто тут увидел бы, глупо он выглядит или нет?

Кастельмаро уверенно дошел до конца улицы, порой замирая на мгновение и вскидывая голову, втягивая запахи Дорвенны и летней ночи, порой – принюхиваясь к пятну крови на подвязке, и каждый раз Грегор ловил себя на истовой благодарности основателю рода за то, что почтенный ведьмак не попросил у Благих такой неудобный и почти непристойный дар! Никогда раньше он не видел родового таланта Кастельмаро в действии и не мог даже предположить, что действие это такое наглядное и почти неприличное. В самом деле, сейчас младший сын Эдвина был до ошеломления и неприятного холодка похож на борзую с фамильного герба!

Кастельмаро, не подозревающий о мыслях Грегора, сделал еще несколько шагов и замер. Снова потянул носом воздух, потоптался на месте и вдруг, став еще больше похожим на собственный герб, закрутился на месте, недоуменно поскуливая.

– Она пропала! – выдохнул он наконец. – Как будто стена опустилась – да какая! Сплошной камень до самого неба! Только что я чуял след, мог определить направление… Даже ее саму чуял – и все, как отрезало! Ничего не понимаю, – добавил он жалобно. – Такого… просто не бывает! Никогда не было!

– Это же Айлин, – усмехнулся разом успокоившийся Ревенгар. – Если чего-то никогда не было, она непременно это устроит, уж таланты своей сестры я знаю прекрасно!

– И недопустимо благодушно к этому относитесь, – яростно выдохнул Грегор.

О да, эта девчонка всегда устраивала что-нибудь немыслимое, и он, Грегор, был таким же болваном, что и ее братец, и Кастельмаро, и все прочие, что потакали ее безобразному поведению! А теперь ему приходится расплачиваться за попустительство…

– Что ж, если на этом все, позвольте откланяться, – процедил он и коротко поклонился.

А потом, не дожидаясь ответных поклонов и откровенно наплевав на этикет, развернулся и отправился домой, изо всех сил стараясь не хромать и злясь на себя за собственную глупость, на Ревенгара, не желающего понимать, что натворила его сестра, на семейку Кастельмаро, лезущих не в свое дело, на магистров, испортивших ему день, на деда с его пустыми поучениями и даже на глупую наглую горничную, позорящую дом Бастельеро.

Не злился он только на Айлин, потому что назвать это чувство злостью уже не мог. При одной мысли о женщине, любовь которой он когда-то считал смыслом жизни, в душе поднималась ледяная волна беспредельного отвращения и ненависти. Здорова и благополучна? О, не стоило даже сомневаться! А он-то сходил с ума от страха за нее, пока не получил письмо… Что ж, где бы она ни была, пусть развлекается до их новой встречи. В одном дед был точно прав, нельзя оставлять за спиной такие долги и марать семейную честь подобной грязью. Рано или поздно он встретится и с Айлин, и с теми, кто ее прячет. Наверняка встретится! И тогда… он знает, что делать.

Глава 17. Планы на отпуск

– Кармель, ты… ты видишь это? – шепнула Айлин, стиснув его руку и разглядывая аркан – полностью проявившись, сплетенный из разноцветных силовых линий причудливый узор таял в воздухе медленно и плавно, словно позволяя как следует себя рассмотреть.

Разумник проследил за ее взглядом, однако покачал головой.

– Нет. Не вижу, но чувствую. Кажется, активировалось охранное заклинание, наложенное на всю усадьбу. Во всяком случае, оно укрывает куполом и дом, и сад, насколько я могу судить.

– Но я не знаю такого заклятия! – вырвалось у Айлин, и она снова почувствовала себя ужасно глупо.

Адептка шестого… ну хорошо, почти седьмого курса! К тому же не самая прилежная, если уж быть совершенно честной… Вот с чего она взяла, что знает… хотя бы все основные защитные плетения?! Да к тому же те, что укрывают не человека, а целый дом! Их, вообще-то, на старших курсах по ритуалистике проходят!

– Оно кажется удивительно знакомым… – Слегка нахмурившись, Кармель обвел пристальным взглядом темный сад, посреди которого они стояли, потом посмотрел в сторону дома и снова взглянул на Айлин. – Если бы я мог увидеть структуру, а не просто почувствовать колебания силовых линий, то сказал бы точно…

– А… разве ты не можешь? – поразилась Айлин, завороженно следя, как угасают силовые линии, переливаясь яркими цветами, словно их создавал не один маг, а несколько – и с разным цветом искры. Пожалуй, ей тоже это что-то напоминало, причем очень знакомое и важное, но ухватить ускользающий образ никак не получалось. – Нет, я помню, разумники воспринимают магию не так, как другие… да? – Она дождалась кивка и, ободренная, продолжила: – Но ведь ты же умеешь читать мысли! Значит, можешь посмотреть… моими глазами, вот!

– Это был бы самый простой путь, – согласился Кармель и поднес ее пальцы к губам, показывая, что оценил доверие. Коснулся их легким поцелуем и продолжил: – Но для нас он пока недоступен. Твое обручальное кольцо – артефакт с сильнейшим ментальным щитом, он отсекает любые попытки прочитать мысли или воздействовать на твой разум иным способом.

Айлин едва не ляпнула, что могла бы просто снять кольцо, и тут же обругала себя за бестактность. Кармель так долго ждал, чтобы его надеть! А уж защита от чтения мыслей, да еще от разумника, и вовсе бесценный подарок. И как же это на него похоже!

– Конечно, его можно снимать, – продолжил магистр, будто уловив ее мысли, – но прямо сейчас кольцо настраивается на твой разум, и этот процесс лучше не прерывать. Кстати, подобные артефакты носят все члены моей семьи, это обычная предосторожность, когда в доме часто бывает разумник, – добавил он с улыбкой…

– Но я тебе доверяю! – запротестовала Айлин и Кармель с той же улыбкой возразил:

– Я рад это слышать. Но у всех порой бывают мысли, которыми не хочется делиться с другими, даже если полностью им доверяешь.

Айлин тут же вспомнила арлезийского льва и от души согласилась. Нет, ничего непристойного в этом льве не было, а уж как он помог ей на памятном допросе у мэтра Овайна! И даже в учебник вошел! Но все-таки ей было бы не так неловко, если бы Кармель о нем не узнал!

– Узор уже растаял, – вздохнув, сообщила она. – И что нам теперь делать?

– Ну, если ты достаточно хорошо его рассмотрела, возможно, сможешь начертить? Пойдем в мой кабинет? Бумагу и перо, конечно, могут принести на террасу, но вдруг потребуются справочники…

Про себя Айлин восторженно ахнула, преисполнившись любопытства. Интересно, как выглядят кабинеты разумников?! Ей ни разу не запрещалось ходить в любую часть дома, но этикет на этот счет совершенно неумолим – посещать покои хозяев дома без их прямого приглашения неучтиво и бестактно. До сегодняшнего дня она совершенно точно была гостьей, а кабинет или лаборатория для любого мага – куда более личная комната, чем даже спальня! Между прочим, в домашней лаборатории лорда Бастельеро она была всего-то один раз – когда призвала душу брата Клариссы. Ни до, ни после лорд Грегор ее туда не приглашал, хотя ей было бы так интересно!