– Она ослепила меня, – прошептал Грегор, вцепившись в книгу так, что заболели пальцы. – Ослепила притворной искренностью и скромностью! Так же, как Беатрис!..

Под пальцами омерзительно липко чавкнуло, и Грегор вздрогнул. По страницам расползалась вязкая зеленоватая гниль. «Мертвецкая плесень»! Как же немыслимо он распустился, если сам не заметил, как с пальцев сорвалось проклятие?! Счастье, что этого никто не увидел!

Отбросив томик на стол, Грегор взглянул на него с омерзением. Любимая книга деда теперь безвозвратно испорчена! Правда, деду это уже безразлично, а сам Грегор никогда ее не любил…

«А что же я любил? – подумал он вдруг, и рот наполнился кислой горечью. – Составлять и распутывать проклятия? О да, некромантия всегда была моей страстью! Но ведь магия – это счастье и смысл жизни любого мага, она не считается. Верховые прогулки в одиночестве? Да… но это было давно, когда моего общества искали другие… соученики или бывшие сослуживцы… Охота? Нет, я всегда терпеть не мог охоту, но ездил с дедом, чтобы доставить ему удовольствие… Танцы! Ну конечно же, я любил танцевать! В прошлом году на балу в Вишневую ночь я танцевал со своей кузиной и был… почти счастлив. А что еще? Ведь не может быть так, чтобы меня совсем ничто не радовало?!»

Он сплел перед собой пальцы и посмотрел на пару перстней – родовой и мажеский. Пожалуй, ему нравилось учить. Видеть горящие восхищением и рвением глаза, передавать мастерство и опыт, оттачивать клинок чужого духа и разума, вкладывая в юных адептов не только знания с умениями, но и собственное видение мира… О да, ему нравилось учить! Раньше…

«А еще я любил побеждать, – упрямо подумал он, цепляясь за эту мысль, как утопающий за веревку. – Я всегда знал, что рожден быть лучшим, и жизнь неизменно подтверждала это. Я выиграл проклятую войну, хотя Корсон считал меня то ли бездарем, то ли неумелым мальчишкой! Фраганцы отступили, запросив мира, и это совершенно точно была победа! И с поста командора я ушел победителем… А потом стал Великим магистром и едва не оказался королем… Я спас Академию и столицу! Все, чего способен добиться человек, легло к моим ногам, но… почему же эти победы имеют вкус поражения? И что мне полюбить теперь, когда меня предало все, что я ценил, о чем мечтал, чего добивался? Жена ушла, коллеги-подчиненные молчат при встрече, при дворе меня опасливо сторонятся… совсем как деда когда-то! Как мне все исправить и снова выйти на верный путь?!»

– Я должен вернуться в общество хотя бы ради сына, – сказал он себе, потянулся к забытой бутылке вина, чтобы плеснуть в бокал, и тут в дверях библиотеки появился дворецкий.

– Милорд! – поклонился он. – К вам гости. Лорд Кастельмаро-старший с сыновьями и лорд Ревенгар. Они передают извинения за поздний визит, но утверждают, что дело не терпит отлагательства.

– Кастельмаро и Ревенгар?!

Грегор встал и даже успел удивиться явлению гостей в такое ни с чем не сообразное время, а потом дернул уголком рта от мгновенного чувства неловкости. Артур Ревенгар! Конечно, он вернулся из полка, узнав о пропаже сестры! И Баргот знает, о чем ему еще насплетничали!

– Просите их в малую гостиную и подайте вино, – приказал он. – Я немедленно спущусь.

Ну, хорошо, визит Ревенгара – это понятно, и перед мальчишкой, пожалуй, стоит извиниться. Артур не имеет никакого отношения к поведению своей сестры, а сообщить ему о похищении Айлин должен был именно Грегор как ее муж. Он просто забыл это сделать… Но зачем явился Эдвин, да еще и сыновей прихватил? Ах да, ведь старший Кастельмаро, кажется, бывший опекун Артура! Или даже восприемник?.. В таком случае он мог увязаться с молодым Ревенгаром из симпатии к воспитаннику, но к чему тут его сыновья?

Неспешно спустившись по лестнице, Грегор сдержанно поклонился гостям, скрывая гримасу – от сполохов черно-красно-золотого, смешанного в разных сочетаниях, в гостиной стало как будто тесно, а в затылке вспыхнули искорки пока еще слабой боли. Все четверо были в военной форме, Эдвин – в парадном ало-золотом мундире полковника лейб-гвардейского полка, Ревенгар и оба младших Кастельмаро – в куда более скромных черно-красных лейтенантских с нашивками второго рейтарского. Значит, служат вместе с Артуром и сопровождают его просто за компанию?

– Какой надежный эскорт у молодого лорда Ревенгара, – съязвил он, позволив раздражению взять верх над правилами гостеприимства. – Вечерами Дорвенна небезопасна, однако лейтенанту рейтаров положено уметь за себя постоять. Неужели вы так за него боитесь, Эдвин?

– После того, как вы обошлись с собственным учеником? – поднял брови боевик и, внимательно осмотрев Грегора с головы до мягких домашних туфель, с изысканной издевкой закончил: – Ну что вы, разумеется, для этого нет никаких оснований!

На миг в гостиной стало совершенно – просто смертельно! – тихо. Гости молчали, а у Грегора перехватило горло от ярости. Эдвин был его секундантом! Он видел всю эту отвратительную сцену с Саймоном и позволяет себе… не просто осуждать, но еще и издеваться?!

– Вы пришли, чтобы оскорбить меня в моем собственном доме? – поинтересовался он, когда снова смог говорить, не опасаясь, что гнев подскажет совсем другой ответ, больше достойный такой наглости.

Например, проклятие.

– Я пришел не для этого, милорд. – Артур сделал шаг вперед, и Кастельмаро едва заметно кивнул, словно признавая за ним право говорить от лица всех четверых. – Однако насчет Дорвенны вы совершенно правы. Раньше я не думал, что благородную леди могут похитить средь бела дня прямо на улице. К тому же, убив сопровождающих и не оставив никаких следов. Похоже, в Дорвенне куда опаснее, чем я полагал. Неудивительно, что лорд Эдвин решил позаботиться обо мне как мой восприемник и друг нашего рода. Он прислал за мной в полк и помогает в розысках Айлин. Вам это кажется странным? Или оскорбляет в каких-то чувствах? – негромко, невозмутимо и даже несколько занудно уточнил он. А потом добавил, пока Грегор пытался осознать, что вот этот хладнокровный юнец – сын и прямое продолжение Дориана Ревенгара. Да его отец уже бы Молотами кидался! – Вынужден сообщить, что я рассчитывал встретить от вас другое отношение, лорд Бастельеро. Вы даже не потрудились прислать мне известие, что моя сестра похищена.

– Что ж, вы немедленно узнали об этом и без меня, – огрызнулся Грегор, тут же отбросив любые мысли об извинениях. Только не теперь! – Боюсь, лорд Ревенгар, мне придется разочаровать вас еще сильнее. Ваша сестра, насколько мне известно, покинула мой дом по собственной воле, а прислуга, погибшая из-за этого, стала невинной жертвой интриг леди Айлин.

– Да как вы смеете?! – выдохнул Кастельмаро-старший, разворачивая плечи немного наискосок и выдвигая ногу вперед в классической дуэльной стойке боевика. У Грегора, видевшего эту позу в исполнении собственной жены и при таких обстоятельствах, которых он врагу не пожелал бы, едва не потемнело в глазах от бешенства. – Оскорблять дочь Дориана?! Леди Айлин, которая спасла Дорвенант?!

– Женщину, которая сбежала от мужа, бросив младенца-сына в колыбели! – в тон ему подсказал Грегор, выплевывая слова как желчь, до того едкую, что она обжигала горло. – Ваша драгоценная леди Айлин добилась от короля права на раздельное проживание с супругом! Но и этого ей показалось мало. Она пропала при таких сомнительных обстоятельствах, что я не могу не подозревать ее собственного участия во всем этом. Хотя бы потому, что потом эта героическая и ни в чем не виновная особа прислала мне письмо! – Теперь слова текли сквозь него не просто желчью, но ядом, замешанным на смертельно оскорбленной гордости и боли. – И в этом письме она заверяет, что находится в полной безопасности, не желает, чтобы ее искали, и считает нас обоих свободными от брачных клятв. Немного преждевременно, разумеется, но у меня нет никаких сомнений, что его величество с радостью исполнит желание своей… подруги!

Растерянность и изумление, явно проступившие во взгляде всех четверых, наверняка доставили бы Грегору немалое удовольствие, если бы сейчас его хоть что-то могло радовать.

– Я хотел бы увидеть это письмо, – хладнокровно сказал молодой Ревенгар, первым справившись с удивлением. – Как утверждает служба канцлера, мою сестру выманили из дома поддельным посланием. Почему вы так уверены, что вам не прислали другую подделку? – Немного помолчал и добавил с той же убийственной рассудительностью: – Приказ его величества о раздельном проживании я бы тоже очень хотел увидеть. Не сочтите за оскорбление, милорд, разумеется, я верю вашим словам, но должен знать точные формулировки, определяющие ваши дальнейшие отношения с Айлин.

– На каком основании? – краешками губ усмехнулся Грегор. – Вы, кажется, забыли, что по закону ваши родственные отношения разорваны? Вы ей никто, лорд Ревенгар, и только моя добрая воля была основанием того, что вас принимали в моем доме как ее брата. Кстати, не кажется ли вам, что это очень свойственно леди Айлин – отбрасывать близких людей, как нечто ненужное и даже вредное? Когда собственная мать попыталась принудить ее вести себя прилично, леди Айлин ушла из рода, отвергнув семью и память об отце. Когда я напомнил ей о брачных клятвах и помешал вольной жизни, к которой она привыкла, леди Айлин бросила семью во второй раз, только теперь – мужа и сына. О, прошу прощения! В третий! От вас-то она отреклась дважды!

– Лорд Бастельеро, вы забываетесь… – негромко и глухо сказал Эдвин Кастельмаро. – Каковы бы ни были причины вашего с ней разрыва, не смейте топтаться по чести леди Айлин и памяти Дориана. Вы не видели эту девочку над телом отца, которого она пыталась предупредить и спасти, не слышали слов леди Гвенивер… Клянусь Пресветлым, если во второй раз она отреклась от рода при сходных обстоятельствах, никто из нас ей не судья. Что до письма… Почему вы о нем не сообщили? Лорд Аранвен-младший перебирает столицу по камешку и по соломинке! Леди Айлин разыскивают в Дорвенанте и за его пределами! Письмо способно послужить уликой или путеводной нитью! Что, если это и правда подделка, написанная похитителями?!

– Можете обманывать себя сколько угодно, – снова усмехнулся Грегор. – Но как человек, несколько лет проверявший письменные работы леди Айлин, я готов поклясться честью, что в мире не существует похитителей, способных подделать ее уникальный почерк. И не менее уникальный образ мыслей, к слову говоря. Вы хотите видеть письмо? Извольте! Я не обязан его показывать, но боюсь, что иначе вы так и будете считать леди Айлин святее Семи Благих.

Он дернул колокольчик и велел появившемуся дворецкому:

– Черную шкатулку из моего кабинета.

А потом уточнил с усталым отвращением:

– Надеюсь, вы понимаете, что содержание письма должно остаться тайной? Леди Айлин всегда очень вольно относилась к своей репутации, но мой сын не заслужил, чтобы его заклеймили родством с такой женщиной.

Кастельмаро уже раскрыл рот, и его яростный взгляд предупреждал, что сказанное Грегору не понравится, но… узкая и очень изящная для мужчины ладонь молодого Ревенгара, затянутая в замшевую перчатку, легла на плечо бывшего опекуна – и тот плотно сомкнул губы. Даже зубы, кажется, стиснул так, что еще немного – и заскрипят.

– Можете быть уверены, что я не хочу повредить своему племяннику, – холодно заявил Артур. – И прошу запомнить, что его мать – моя сестра. Вы правы, она больше не Ревенгар и никогда ею не будет в глазах людей и закона. Ну и что? Все равно в нас течет одинаковая кровь, и от нашего отца, насколько мне известно, Айлин не отрекалась. Она – леди Дориан и дочь Дориана Ревенгара, как я – его сын.

Грегор молча пожал плечами. Какая ему, в сущности, разница? Если сестрица, пусть лицемерка и распутница, молодому Ревенгару дороже чести, это его личная беда, не Грегора.

Пройдя мимо гостей к окну, он остановился, глядя в ночной сад, полный благоухания цветов. Предательница-память тут же показала, как в этом саду он гулял с беременной Айлин, как вернулся из дворца после возмездия, совершенного над Беатрис Риккарди, и припал лицом к коленям жены… Он готов был пойти на плаху ради ее защиты и увидел бы в этом лишь причину для гордости! Почему она ему солгала? И когда началась эта ложь? Не могла ведь она прийти к нему в ту ночь, не испытывая совсем ничего?! Или… могла?

Краем глаза он увидел, как вернулся дворецкий, и приказал, обернувшись:

– Отдайте лорду Ревенгару.

В незапертой шкатулке было всего два документа – проклятый королевский приказ и не менее проклятое письмо Айлин. Артур прочитал их молча, с мучительной неторопливостью, словно собирался выучить наизусть, а потом, подняв холодный, совершенно не ревенгаровский взгляд от письма, заявил:

– Я по-прежнему не уверен, что письмо подлинное, однако признаю, что такая возможность существует. Благодарю за любезность, лорд Грегор. Полагаю, нам не следует и дальше вам докучать. Последняя просьба, с вашего позволения. Могу я получить какую-нибудь вещь моей сестры? Желательно, личную, которую она носила на себе. У меня есть надежда, – и он бросил короткий взгляд на самого младшего из своих спутников, – что это может помочь в поисках.

«Так вот почему он притащил с собой этих троих! – озарило Грегора. – Эдвина как свидетеля разговора – на всякий случай, а мальчишек – для поисков!»

– Особенный талант семьи Кастельмаро? – уточнил он вслух. – Что ж, попытайтесь! Но должен предупредить, лорд Ревенгар, вы будете крайне разочарованы! Кастельмаро способны найти лишь то, что жизненно важно. И даже если они искренне хотят оказать вам услугу, я сомневаюсь, что ваши отношения с… сестрой можно назвать именно такими словами.

Ревенгар перевел на него по-прежнему прозрачный, какой-то пустой взгляд и пожал плечами.

– Что ж, милорд, если это действительно так, мы всего лишь не узнаем об Айлин ничего нового. Если не ошибаюсь, вы не можете похвалиться ничем другим?

– Никто не может, – с отвращением бросил Грегор. – Хорошо, я готов исполнить вашу просьбу. Но с условием, что смогу сопровождать вас в поисках.