Значит, Кармелю тоже нравится вереск? Или… – Айлин запнулась в собственных мыслях. – Ему нравится вереск, потому что это ее любимый запах? Как же хочется в это поверить!

Снова заурчавший живот и проснувшийся волчий голод напомнили, что ей был обещан ужин на террасе. Скорее туда, скорее!

Закутавшись в найденный на полке темно-зеленый халат – ее размера, между прочим! – и выйдя из купальни, Айлин убедилась, что Кармель деликатно удалился, а на кровати аккуратно разложено платье и белье. Не то платье, в котором она была днем, а свежее из числа домашних, пошитых тетушкой для Академии так, чтобы Айлин могла надевать их сама, без помощи горничных.

Торопливо одевшись и заплетя простую косу, она вышла из спальни, на прощание окинув ее взглядом. Определенно, светлое дерево и золотистые обои нравятся ей куда больше черного и темно-синего! В такой спальне она готова засыпать и просыпаться… Ах, кажется, об этом она уже думала!..

Похоже, сегодня Алонсо и вправду превзошел сам себя. Дивный аромат мяса с пряностями плыл по саду, и Айлин, вступая на террасу, сглотнула слюну. Пара вертелов еще томилась над углями жаровни, однако посреди накрытого стола уже красовалось блюдо, полное золотисто-коричневых кусочков, блестящих от запеченного жира. Как всегда, их дополняли плоские лепешки, плотный козий сыр – белый и копченый, пахнущий дымком, – а еще несколько мисочек с соусами и пучок свежайшей зелени. В прошлый раз – кажется, это было целую вечность назад! – Кармель показывал ей, как принято есть в Арлезе, заворачивая мясо с сыром и зеленью прямо в лепешку, а потом обмакивая этот сверток в соус.

Айлин снова сглотнула слюну и поспешно села на отодвинутый для нее Кармелем стул. Жадно оглядела раскинувшееся на столе великолепие и предупредила:

– Прошу прощения за манеры, но если я немедленно что-нибудь не съем…

– Вставать между проголодавшейся женщиной и ее ужином? – добродушно усмехнулся Кармель. – Боюсь, это не только неучтиво, но и совершенно неблагоразумно. Прошу!

– М-м-м-м… – согласилась Айлин, вцепившись зубами в мясо, которое просто таяло во рту.

Кармель молча разлил по бокалам золотистое арлезийское и тоже принялся есть, поглядывая на Айлин со странным выражением, которое она никак не могла определить.

Больше всего это напоминало… умиление?!

Утолив первый голод парой кусочков мяса и ломтиком сыра, она запила их вином и решительно посмотрела на Кармеля. Все равно придется поговорить, так почему бы не сейчас? Не зря же она обещала себе быть смелой!

– То, что случилось сегодня! – выпалила Айлин, почувствовав себя ужасно глупо, но запретив себе смущаться. Смущаться можно и потом! – Оно ведь повторится?

– Если ты этого пожелаешь, – откликнулся Кармель и внимательно на нее посмотрел. – Айлин, я, несомненно, желал бы пройти с тобой весь «Замок Любви»… и фраганскую «Тысячу Ночей», и чинскую «Заводь Лотосов», но никогда и ни к чему не стану тебя принуждать.

Под его взглядом Айлин все-таки вспыхнула, но самым светским тоном, на который была способна, поинтересовалась:

– «Тысяча ночей» – это как «Замок любви», только по-фрагански? Конечно, хочу! – И добавила, пробуя проснувшееся вдруг кокетство, словно котенок – впервые обнаруженные коготки: – Между прочим, однажды мне уже предлагали попробовать кое-что из «Замка любви». Правда, я тогда отказалась…

– Наш общий друг Лучано, я полагаю? – совершенно спокойно уточнил Кармель и снова улыбнулся. – Что ж, я рад, что честь и удовольствие первым познакомить тебя с этой стороной жизни выпала именно мне. Да, «Тысяча ночей» – это фраганская версия «Замка». Для начала можешь прочитать ее сама, если хочешь, я держу экземпляр прямо в спальне. А вот для «Заводи лотосов», боюсь, понадобятся мои комментарии.

Айлин очень хотелось прямо сейчас узнать, когда и где Кармель выучил чинский, но на язык прыгнул совсем другой, куда более важный вопрос:

– В спальне? То есть мы будем… встречаться…

– Это супружеская спальня, и она была предназначена для нас обоих, как ты, несомненно, уже увидела, – негромко сказал Кармель. Айлин кивнула, вспомнив туалетный столик, такой удобный и совершенно пустой, ожидающий хозяйку. – И я буду рад, если ты согласишься разделить ее со мной. Твоя комната в любом случае останется твоей, и ты сможешь побыть наедине с собой всегда, когда этого пожелаешь.

– Я согласна! – выдохнула Айлин и снова потянулась за мясом, чтобы скрыть смущение.

Ну и есть все еще хотелось, конечно! Между прочим, а когда они перешли на «ты»?! Причем так непринужденно, что она только сейчас это заметила!

Прожевав мясо, она сунула в рот ломтик сыра и украдкой покосилась на Кармеля, пытаясь понять, что же в нем кажется ей таким незнакомым? И, наконец, поняла: прямо сейчас он не улыбался, но еще никогда, ни разу в жизни ей не приходилось видеть такого совершенного умиротворения! Такого же полного, что охватило и ее, окутав блаженным чувством покоя и безграничного доверия.

И тут же встрепенулась, вдруг вспомнив важную вещь, о которой обязательно нужно было спросить!

– Кармель, сегодня, когда ты вернулся, я почувствовала, как открывается портал! Разве такое возможно? Ведь браслеты… – Она запнулась и тут же добавила: – И браслеты нагрелись, как будто от открытого огня! Может, они испортились?

И подняла перед собой руки, слегка одернув манжеты.

– Нет, – уверенно возразил Кармель, присмотревшись к ее запястьям. – Браслеты не испорчены. Но их нагрев – первый и верный признак, что твои каналы полностью восстановились, моя донна. Теперь дело лишь за их наполнением. Применять магию ты пока не сможешь, но видеть и чувствовать ее браслеты не помешают.

– Значит, их можно снять? – ликующе выдохнула Айлин и невольно подумала, что этот день, так ужасно начавшийся, станет самым счастливым в ее жизни.

– Можно, – согласился Кармель и, немного помолчав, добавил: – Но для этого тебе придется отправиться в Академию. Браслеты устроены так, что надеть их достаточно просто, но при попытке снять без соответствующих инструментов они раскаляются, и маг рискует получить глубочайшие ожоги. Чтобы безопасно снять ограничители, необходимы совместные усилия сильного целителя и мастера-артефактора из службы безопасности Ордена. Один снимает браслеты, второй контролирует каналы, чтобы ток магии не восстановился слишком резко.

– В Академию? – разочарованно протянула Айлин. – Но туда мне никак нельзя…

– Пока что не стоит, – мягко согласился Кармель. – Но как только ты снова сможешь показываться в обществе, я немедленно отвезу тебя и прослежу, чтобы ты не столкнулась с лордом Бастельеро. – Помолчал и продолжил: – Кстати, ты знаешь, что в юности он тоже их носил? Правда, совсем недолго. Лорд Стефан, его дед, счел полезным, чтобы внук испытал магическую беспомощность, и договорился с мэтрами, чтобы лорду Грегору позволили посещать занятия в браслетах. Неделю или около того, если не ошибаюсь. – Немного помрачнел и добавил: – Все это время Дилан Эддерли от него не отходил, боялся, что друга проклянут или попросту подловят где-нибудь в темном углу, чтобы предъявить счет за старые обиды.

– Плохо же он отплатил семье Эддерли за все, что они для него делали, – горько сказала Айлин, у которой защипало глаза, стоило вспомнить Саймона. – И неделя в браслетах его явно ничему не научила. – Потом вздохнула и решительно сказала: – Не хочу о нем думать. Вообще не хочу сейчас думать о чем-то плохом. Посмотри, вечер такой чудесный! Ой, это что, Пушок?! И Дон Леон?!

Она завертела головой, пытаясь понять, что происходит. С одной стороны террасы по ступеням поднялся Пушок, почему-то мокрый и такой грязный, словно долго катался по земле. Снежно-белая шерсть была полна песка и листьев, Айлин в ужасе ахнула про себя, представив, как его придется мыть и вычесывать. Процокав когтями по террасе, Пушок лег в нескольких шагах от стола, держась гордо и независимо, словно Саймон, пойманный на очередной проделке.

А в это же время на перила террасы с другой стороны от стола запрыгнул Дон Леон, какой-то взъерошенный и с листиком, прилипшим к полосатой спине. Приняв не менее гордый и независимый вид, он принялся тщательно вылизывать лапу, подчеркнуто не глядя на пораженную Айлин и усмехающегося Кармеля.

– Хорхе сказал, что они сегодня целый день гонялись друг за другом по саду, – пояснил магистр. – Искупались в ручье, сломали два розовых куста и дюжину лилий, вытоптали какие-то клумбы и в перерыве между этими достойными занятиями украли из кухни фаршированную утку.

– Ой… – прошептала Айлин в смущении. – Пушок никогда себя так не вел! И… зачем ему утка?! Он же не ест!

– Полагаю, он угостил ею Дона Леона, – усмехнулся Кармель. – А может, сам не стал отказываться от угощения – кости, насколько я помню, он грызет. Во всяком случае, благородный дон из Арлезы и не менее благородный лорд из Дорвенанта явно нашли общий язык. Ничего страшного, клумбы и утка – невелика потеря, главное, что эти двое подружились.

– Но сегодня – никакого мяса! – решительно заявила Айлин, по очереди гневно глядя на две наглые морды без малейших признаков раскаяния. – От тебя, Пушок, я этого точно не ожидала! Ну ладно, кот! Но ведь ты же приличная собака! Стыдно воровать!

Пушок ответил ей умильнейшим взглядом и пару раз стукнул хвостом по полу, словно говоря, что воровать, конечно, стыдно, однако иногда – совершенно необходимо! Ей ли этого не знать?!

Айлин вспомнила список заклятия, утащенный из кабинета лорда Бастельеро, пирожки с академической кухни… и снова вздохнула. Действительно, чего ожидать от собаки, если хозяйка сама никогда не была образцом благонравия.

Кстати! Она повернулась к Кармелю.

– Сегодня в спальне… надеюсь, я не… не напугала тебя своим… поведением, – совершенно смутившись, добавила Айлин и опять невольно покраснела.

И вспомнив об этом самом поведении, и рассердившись, что фраза прозвучала так глупо и беспомощно.

– Позволь подумать, – с самым серьезным выражением лица откликнулся Кармель. – Моя любимая наконец-то оказалась в моей постели, совершенно обнаженная и готовая ответить на мою любовь своей… Разумеется, я был в панике!

Айлин несколько мгновений смотрела на него – ну точно арлезийский котище, тоже никакого стеснения! – а потом с абсолютным облегчением рассмеялась. Всеблагая Матушка, ну какие же глупости она себе успела придумать! Какой страх или стыд?! Он знает ее столько лет – и не успел привыкнуть?!

Она допила вино и посмотрела в сад, где сумерки окончательно сменились бархатной темнотой, и только пара ламп, висящих под потолком террасы, рассеивали эту глубокую тьму, бросая золотистый свет, который расходился кругами от самого яркого до таинственно тающего мягкими отблесками.

«Должно быть, со мной все-таки что-то не так, – подумала Айлин, глубоко вдыхая и густые запахи влажной земли и травы, и сладковатый призрачный аромат крохотных ночных цветов, растворяющийся, стоит только нарочно принюхаться. – Кармель – второй мужчина в моей жизни, и снова я бросилась ему на шею сама. Правда, теперь я хорошо понимала, что делаю и чего хочу…»

– Полагаю, теперь ты обязана искупить урон, нанесенный моей чести, и выйти за меня замуж, – тихонько рассмеялся Кармель, и Айлин, потянувшись через стол, ткнула его кулаком в плечо, не зная, чего ей хочется больше – снова рассмеяться в ответ, такими нелепыми после его шутки показались ее мысли, или притворно рассердиться.

Или, может, испугаться? Да что на нее нашло? Ей и в голову не пришло бы поднять руку на лорда Грегора, даже в шутку!

– Айлин, донна моя, – тихо сказал Кармель, и Айлин замерла, таким серьезным и даже напряженным был его голос. – Ты примешь мое кольцо снова? Я не могу просить тебя о браке, пока не разорваны прежние узы, но позволь считать тебя моей невестой и ждать дня, когда мы соединимся перед людьми и богами уже навсегда.

– Я… согласна, – ответила Айлин, едва слыша свой голос.

Словно во сне она видела, как Кармель, встав, обходит стол, опускается перед ней на одно колено, берет ее руку и надевает кольцо. То же самое, знакомое ей до мельчайшей черточки, до сладко-горькой боли, заливающей сердце, стоит лишь вспомнить…

Она покосилась на мужскую руку, что держала ее пальцы. Кольцо с черным алмазом в белой оправе ровно сияло на ней – как и всегда с момента их помолвки в лазарете. Кармель его не снимал, и вот черный арлезийский ястреб, вырезанный на камне, дождался своей пары…

– Люблю тебя, моя донна, – сказал Кармель, не сводя с нее глаз, показавшихся частицами того же камня – черных, но ярко сияющих внутренним огнем.

– Люблю тебя, – эхом отозвалась Айлин и встала лишь затем, чтобы оказаться в объятиях поднявшегося следом Кармеля.

Их губы встретились, и мир вокруг стал таким безупречно понятным и правильным, что Айлин удивилась – как она раньше могла жить совсем в другом мире?

Там, где у нее не было этого мужчины, этого сада с террасой, этой общей спальни, которая их ожидает, и арлезийского белого, налитого его рукой, и собаки с котом, что как-то подозрительно отвернулись от стола… Всего, что было ей совершенно необходимо, а она не знала!

Потом, когда губы уже горели от поцелуев и сердце в груди стучало, как Амина – на своем бубне, Айлин с сожалением отодвинулась от Кармеля и тут же, схватив его за руку, то ли повела, то ли потащила в сад. Ей хотелось бежать вприпрыжку и кричать о своем счастье, но она старательно решила вести себя как взрослая женщина – ну хотя бы потренироваться в этом благом и нужном деле! Поэтому они шли рядом по темным ночным тропинкам, а где-то в кустах поблизости мелькало белое пятно, хрустя ветками. Серо-полосатый арлезийский дворянин, разумеется, был бесшумным невидимкой, но Айлин в его присутствии не сомневалась.

Возле очередного куста, где они остановились, чтобы опять поцеловаться, Кармель отломил с высокой ветки густую пушистую гроздь поздней сирени, которая показалась в свете далекого магического шара серой, но на самом деле темно-пурпурную, пахнущую свежо и дурманно. Протянул Айлин, и она опустила лицо в нежную пену соцветий. Странное и прекрасное чувство, что уже давно сворачивалось где-то в груди, наконец оформилось в мысль, такую простую и ясную, что Айлин даже удивилась – почему та пришла только сейчас?