«Бастельеро?!» – изумился Аластор и вдруг так ясно, словно увидел наяву, вспомнил небольшую полянку, разоренное енотами кострище и палатку, Айлин, привязанную к колышкам, и отвратительного старика в смердящих обносках. Что же он тогда сказал? Что-то важное, как раз о Бастельеро! Ах да! «Окажись здесь Бастельеро – и я охотно оставил бы вам жизнь, но этот негодяй уже второй раз увиливает от жертвоприношения!» Так вот что Денвер имел в виду!

– И вы увидели это в его мыслях? – уточнил он, передернувшись. – Совершенно случайно?

– Абсолютно случайно, – подтвердил Дункан. – За четверть часа до этого у меня произошла очень неприятная встреча с лордом Бастельеро. Он изволил обвинить меня в попытке совращения адептки Ревенгар! Я действительно был с ней наедине в саду, но Вишневая ночь позволяет подобные вольности, и я клянусь, что относился к леди Айлин с полным уважением, даже в мыслях не позволяя себе ничего непристойного! Я собирался ухаживать за ней и сделать ей предложение, а лорд Бастельеро решил, что я способен обесчестить невинную девушку прямо под вишневым деревом!

– Как вы только его не убили? – буркнул Аластор, представив эту сцену.

Вспомнив собственный позор несколько лет назад, он едва не передернулся. Нет, конечно, тогда лорда Бастельеро можно было понять! Пьяный мальчишка в постели девицы – это не просто скандал, это преступление! И неважно, что они с Айлин ничего плохого не делали, ее репутацию это не спасло бы… Да, тогда у Бастельеро были основания обойтись с ним так, как он обошелся. Но подозревать в подобном собрата по Ордену, преподавателя… Возмутительно и почти смешно, учитывая, что обесчестил Айлин, в итоге, как раз лорд Бастельеро собственной персоной! Вот уж точно, некоторым хорошо бы вымыть свой палец, прежде чем указывать на чужие пятна!

Дункан поморщился.

– Я был неприятно близок именно к этому. Настолько, что даже принял вызов на поединок впервые за все время нашего знакомства. Увы, этого не позволила сама леди Айлин. Она знала, что не сможет отговорить Бастельеро, но надеялась, что я выполню ее просьбу! И я… не смог обмануть эту надежду. Но теперь вы понимаете, в каком состоянии я наткнулся на Денвера? Неудивительно, что у меня слетели щиты, и я окунулся в его мысли, совершенно не представляя, что там увижу. А прочитав их, пришел в ужас!

– И примчался ко мне, – ровно продолжил Аранвен. – С требованием поднять на ноги моих людей и арестовать главу Службы Безопасности Ордена. Признаюсь, сначала я подумал, что Дункан не в себе. Однако, выслушав его, я задумался. Схватить Денвера было бы крайне сложно, и все-таки мои люди с этим бы справились. Увы, невозможно было сделать это незаметно от его сообщников, о которых мы не знали ровным счетом ничего. Возможно, мы смогли бы допросить Денвера и узнать их имена. Повторяю, только возможно – ведь некромант может попросту приказать себе умереть, а затем отказаться являться призраком. А что за это время устроили бы его сообщники? Сбежали и затаились, нанеся удар, когда его никто не станет ждать? Устроили резню в Академии? Или учинили бы что-то еще? Риск был огромен, а у меня на руках, позвольте повториться, и без того имелся проект гибельного для Дорвенанта брачного договора, проваленные реформы и… почти готовое письмо к одной известной вам гильдии…

Аластор скорее почувствовал, чем услышал, как встрепенулся Лучано, а потом раздался его мягкий голос:

– О, грандсиньор, вы намеревались воспользоваться услугами Шипов?

– Намеревался, – вздохнув, признался лорд Ангус. – Это было самым простым и логичным выходом, который позволял обойтись наименьшими жертвами. У Шипов огромный опыт решения деликатных дел. Они могли бы представить гибель королевской семьи как несчастный случай. Прошу учесть, ваше величество, – добавил он с некоторой торопливостью, – королеве Беатрис и ее дочерям ничего не угрожало. Нас вполне устраивало сотрудничество с Риккарди, это разумные люди, которые не гонятся за чрезмерной выгодой и не вмешиваются во внутренние дела других стран. Кто бы ни взошел на трон после Малкольма, королева и принцессы были залогом дружбы с Риккарди. Вы можете не верить в нашу искренность, но такими связями не рискуют, особенно в положении Дорвенанта!

– Верю, – отозвался Аластор. – И почему же вы этого не сделали? Что помешало нанять Шипов? Случайно, не опустевшая казна? – позволил он себе съязвить.

– Разумеется, подобный заказ обошелся бы недешево, – невозмутимо согласился бывший канцлер, и Аластор не мог не восхититься его самообладанием. Так спокойно рассуждать о коронном преступлении, за которое, вообще-то, четвертуют после пыток! – Однако наша семья смогла бы позволить себе такие расходы, не прибегая к займам из казны. Исключительно собственными средствами. Это все равно обошлось бы куда дешевле, чем обязательства перед семьей Пьячченца, а ведь они были только одной из бед. Но брачный договор с Пьячченца был уже составлен и подписан, его ждали в Капалермо, и даже пропади договор, или просто задержись в пути, Пьячченца попросту прислали бы новый. А тут еще барготопоклонники! Их требовалось уничтожить, причем сделать это одним ударом. Во всяком случае, тех, кто стоял во главе заговора. И мы, как нам казалось, получили возможность сделать и то, и другое. Ваше величество, я не настолько разбираюсь в магии, чтобы объяснить все детали, позвольте доверить дальнейший рассказ моей супруге.

Аластор молча кивнул. Первоначальный гнев от услышанного не прошел, он тяжелой жаркой массой копился где-то внутри, но разум больше не туманил. «Во всяком случае, когда мне придется принимать решение, я смогу сделать это с ясным рассудком и понимая все последствия, – подумал он. – И как забыть, что научили меня этому те самые люди, против которых теперь я должен применить все полученные умения короля?!»

Он обратил взгляд на леди Немайн, и та заговорила с таким же ледяным спокойствием, словно была отражением своего мужа:

– К сожалению, подробности заговора нам стали известны гораздо позже, в тот вечер Дункан смог увидеть лишь самые общие черты. Заговорщикам требовался Дорвенн, причем непременно законного происхождения, иначе они, полагаю, наметили бы целью магистра Кристофа. Но короля слишком хорошо охраняли, поэтому Денвер решил использовать одного из принцев, и ему было неважно, какого именно. Выманить принца Денвер поручил Морхальту, за прежние заслуги имевшему прямой доступ во дворец. Но Морхальт, потерявший прежнюю силу и почти безумный, сам оказался жертвой. Чтобы избавиться от сделавшего свое дело сообщника, Денвер приставил к нему наблюдателя – не замешанного в заговоре, искренне уверенного, что должен помешать жертвоприношению. Этим наблюдателем оказался известный вам Лионель Саграсс. Денвер отлично знал его исполнительность и был уверен, что Саграсс приведет к нему похищенного принца, как это и случилось. Денвер собирался переправить будущую жертву и своих сообщников к месту проведения ритуала – в Озерный Край. А сам планировал отправиться к лорду Бастельеро с известием о похищении принца и просьбой о помощи…

– Зачем? – растерянно спросил Аластор. – Ведь не собирался же Денвер в самом деле спасать Кристиана? Что бы я ни думал о лорде Бастельеро, он ведь не оставил бы принца в такой беде?

– Лорд Бастельеро непременно кинулся бы на помощь наследнику, – согласилась леди Немайн. – И попал в ловушку, ведь он не ждал бы подвоха от самого Денвера! И оказался бы второй жертвой в задуманном ритуале. Жертвой, силы которой оказалось бы достаточно не просто для открытия прохода в Запределье, но стабильного, постоянно действующего портала, теоретически способного впустить Баргота в наш мир. Чтобы избежать этого, мы предложили королю Малкольму благовидный предлог для вызова лорда Бастельеро во дворец, где Денвер попросту не сумел бы до него дотянуться. Мы решили продержать его здесь так долго, как только сможем. Не знаю, известно ли вам, но проект ограничения работы портальной сети Дорвенанта, принятый шесть лет назад, принадлежал именно лорду Бастельеро. Что может быть естественнее, чем обсудить снятие ограничений с тем, кто предложил их ввести? Мы полагали, этого будет достаточно, чтобы барготопоклонники открыли портал исключительно на крови Дорвенна. Я произвела необходимые расчеты и ручаюсь чем угодно – жизнью, даром и честью! – что в этом случае пострадать должна была только прямая законная линия Дорвеннов – король и оставшийся в живых принц. После этого мы накрыли бы всех барготопоклонников прямо на месте ритуала. Во всяком случае, главных из них, которые на допросе выдали бы остальных – не все же они были некромантами, способными укрыться от правосудия в Претемных Садах!

– Отличный план, – зло процедил Аластор. – Вы хотели убрать Дорвеннов чужими руками?!

– Мы просто хотели их убрать, – вздохнула леди Немайн. – Шипы или барготопоклонники – какая, в сущности, разница? К сожалению, у нас не было принца Флоризеля, способного воспользоваться канделябром прямо за семейным ужином. Но Аранвены, позвольте напомнить, Дорвеннам не чужие, и это вполне может считаться не только государственной изменой, но и семейным делом. Нашим с Ангусом семейным делом. Ваше величество, я клянусь чем угодно и готова подтвердить это под пытками, допросом разумника или зельем правды – как вам будет угодно! – Дарра ничего не знал о наших планах и никак в них не участвовал. Мы держали его от заговора настолько далеко, как только могли.

– Я тоже клянусь в этом и готов подтвердить, – тихо добавил лорд Ангус, а Дункан молча кивнул.

«Отец, мать и наставник, – мелькнуло у Аластора в мыслях. – Можно ли им верить? Разумеется, они станут защищать сына и ученика любой ценой. Могу ли я поверить им? Могу ли допустить, что мой нынешний канцлер ничего не знает о преступлении канцлера прошлого? О преступлении своей семьи и любимого учителя… А даже если не знает – неужели он сможет простить мне их смерть? Возможно, позорную и жестокую… Нет, рано думать об этом, рано!»

– Продолжайте, – сухо приказал он, и Немайн заговорила снова:

– Мы ошиблись в расчетах, именно в этом состоит наша вина. Чтобы магический удар оказался точечным и жертвами стали только Дорвенны, я ослабила защиту дворца изнутри. Это было непросто, Стефан Бастельеро, прежний королевский некромант, отлично знал свое дело, но мэтр Истерлинг, его преемник, полностью мне доверял, а я, как вам известно, неплохая ритуалистка. Защита была ослаблена ровно настолько, чтобы после это осталось незамеченным при расследовании, а затем я поставила сверху свою собственную, скрыв и затерев следы. Однако Денвер, не сумев заполучить Избранного Претемной, включил в ритуал своих сообщников, полностью выкачав из них силу. О, никто из них не смог бы сравняться с Бастельеро поодиночке, но их была дюжина. Барготова дюжина, если считать Денвера, который щедро влил в ритуал и собственную силу. Этой силы оказалось достаточно, чтобы открыть не просто портал, а Разлом, который вы видели, вдобавок, начали открываться точечные разрывы рядом с теми, в чьих жилах текла кровь Дорвеннов. Так произошло во дворце, и король Малкольм с принцем Криспином погибли от лап демона, а не от магического удара, как должны были. Это же случилось в Академии…

– И в нашем поместье, – пробормотал Аластор.

– И в поместье Вальдеронов, – подтвердил канцлер. – И еще в других местах, потому что нашлись и другие бастарды – неизвестные и неучтенные. Потомки дворцовой прислуги или горожанок, к которым заглядывали мужчины королевской крови. Все они стали жертвами – и целью для прорывов. О том, что именно сотворил Денвер, как и о подробностях его планов, нам известно от призраков его соучастников. Бывший магистр Морхальт, обиженный на предавших его сообщников, охотно назвал мэтру Бастельеро их имена, а тела остались на Барготовом холме, откуда их смогли забрать в Дорвенну, а потом и допросить. Если ваше величество пожелает, повторный допрос можно произвести в любой момент. Физический якорь для вызова этих призраков хранится в службе безопасности Ордена.

– Я также могу показать вам слепок с мыслей Денвера, – с едва заметной неуверенностью добавил Дункан. – Конечно, если вы сочтете возможным довериться моей магии после всего услышанного.

– Рискну, – буркнул Аластор, и разумник взял мажеский перстень, так и лежащий на столике рядом с ним. Но не надел, только поднял на уровень глаз и повернул камнем к Аластору. В глаза сверкнуло белым, и Аластор увидел лицо Денвера – такое же желчное и брюзгливое, каким оно было при их единственной встрече. А через мгновение услышал и голос:

– Проклятый Бастельеро! Кичится своей силой и кровью! Посмотрим, будет ли он гордиться, когда его кровь по капле стечет на алтарь и откроет путь моему господину! Все они зажравшиеся твари! Дорвенны, Аранвены, Эддерли, Бастельеро и Ревенгары… Надменные ублюдки, пожалованные богами – и за что? За то, что предки первыми поклонились этим богам? А боги?! Чего стоят эти боги, не умеющие отличить достойных от всякой швали?! Только один из богов честен, только один ценит силу и не прикрывается слюнявой дрянью вроде благородства! Подожди, господин мой, подожди еще немного! Еще несколько часов – и ты придешь в этот мир во всем своем величии! Я, я открою тебе врата кровью тех, кто принадлежит твоим исконным противникам! Я отдам тебе всех, кого ты пожелаешь, а ты наградишь меня…

Аластор вынырнул из яркой вспышки чужих воспоминаний и скривился, едва сдерживая тошноту. Какая же мерзость! Сколько зависти, злобы, жадности… И этот человек едва не стал королем Дорвенанта?! Он ведь ради этого хотел забрать магию Айлин и тело самого Аластора… И наверняка смог бы это сделать, если бы не Лучано… Но как ярко и живо все помнится! И как похоже на Денвера, на его болезненную ненависть к дворянству, особенно Трем Дюжинам… Никаких сомнений в подлинности воспоминаний, на той поляне Денвер говорил точно так же!

– Отвратительно, – выдавил он вслух. – Да, я верю. Его… следовало остановить. Какая же гадость…

Ладони Лучано легли ему на плечи, разминая напряженные мышцы, и Аластору показалось, что даже дышать стало легче. Он снова откинулся на спинку кресла, от которой наклонился вперед, когда вглядывался в отпечаток чужой памяти.