И зачем только он поддался на уговоры и назвал малыша этими дурацкими именами?! Впрочем, достаточно велеть слугам звать юного лорда Стефаном, называть его так самому, и ребенок привыкнет к имени, которое дал ему отец.

«Я все равно воспитаю из него достойного человека, – подумал Грегор, входя в зал Совета и стараясь не слишком прихрамывать. – В любой старой семье имеются страшные или позорные тайны, и жена, сбежавшая с любовником, еще не самое отвратительное, что случается. На моего сына грязная тень не ляжет, я об этом позабочусь!»

Он обвел взглядом восемь человек, сидящих за длинным столом, и сухо кивнул, уронив:

– Добрый день, господа магистры.

Шагнул вперед, ожидая ответа, но все восемь молчали. Больше того – никто из них не встал, приветствуя Архимага!

Грегор уже внимательнее вгляделся в лица…

Ладецки хмурится, густые черные брови сошлись на переносице почти в одну линию, темные глаза под ними остро блестят… Волански безмятежен, а Райнгартен, сидящий рядом с ним, бледен и потупился… Эддерли выглядит не слишком хорошо – старый некромант осунулся, под глазами набрякли мешки, но взгляд ясный и холодный, как у человека, принявшего непростое решение – и Грегору очень захотелось это решение узнать… Девериан смотрит осуждающе и даже не пытается это скрыть, зато Валлендорф таращится так, словно вот-вот обмочится от ужаса, как паршивый щенок! Во взгляде Бреннана чистая неприязнь – и неудивительно, они с Эддерли в последнее время особенно близко сошлись. И, наконец, Роверстан. Как всегда невозмутимый, безупречно аккуратный и с непроницаемым выражением лица. «Господин Белая мантия, – выплыло из глубин памяти. – Так его назвал Морхальт… Очень точно!»

– Ну и что это означает? – спросил он вслух, с удовлетворением чувствуя, как сильно и быстро забилось сердце. – Могу я рассчитывать на объяснения?

– Можете, – тяжело и мрачно уронил Ладецки. – Если вот это – и он указал взглядом, – не скажет все необходимое вместо нас.

Грегор глянул туда, моргнул… Сердце продолжало гнать кровь быстрее, словно в ожидании драки, но чутье молчало об опасности. Грегор подошел ближе – и сначала замер в непонимании, а потом осознал увиденное – и его внутренности скрутило жестокой судорогой.

На кресле Архимага – его, Грегора, кресле! – лежала красная атласная подушка, посередине которой стояли туфли.

Бальные туфли, которые Грегор никогда не носил, предпочитая мягкие сапоги. Черные шелковые туфли, расшитые серебряной канителью и крохотными хрустальными бусинами, гранеными так, что солнечный свет, заливавший зал Совета, дробился в этих гранях и слепил глаза множеством радужных бликов. Туфли, можно не сомневаться, в точности по его, Грегора, размеру!

Он с усилием отвел от них взгляд и повернулся к Совету. Магистры смотрели в упор, застыв в напряженном ожидании, а у Грегора в груди снова предательски кончился воздух – совсем как недавно в коридоре.

Туфли! Барготово дерьмо! Старая как сам Орден традиция! И это не просто оскорбительное пожелание убраться подальше! Это сообщение, что прямых причин для требования отставки не имеется, но тот, кому туфли предназначены, отныне нежелательная персона в чьем-то обществе. Адепты дарят их преподавателю, показывая, что не доверяют его знаниям, обычные маги – магистру гильдии, не оправдавшему их доверие. Но Архимагу?! Такое вообще бывает?!

– Могу я узнать причину? – спросил он звенящим от ледяного гнева голосом, не смотря ни на кого из магистров.

Он ожидал чего угодно. Что снова ответит Ладецки – не знающий страха боевик. Что заговорит Эддерли – и придется что-то решать с бунтом старого магистра… Он даже от Райнгартена ждал подвоха! Но раздался голос, который Грегор точно не думал услышать:

– Время уходит, милорд, – тихо и очень печально сказал Волански. – И лучше бы вам уйти сейчас, пока оно еще на вашей стороне. Мы призвали вас на пост Архимага, зная, что это тяжкое бремя, и вы несли его в меру своих сил. Орден запомнит вас как воина, доблестно стоявшего против демонов и готового умереть у стен лазарета. Как преподавателя, обучившего талантливую смену. Как человека, соблюдавшего правила чести. Позвольте нам запомнить вас таким, пока на другую чашу весов не легло слишком многое… Устав Ордена не позволяет сместить Архимага без веских оснований. Формально их не имеется. Но совет гильдий просит вас уйти добровольно.

Уйти?! Отступить?!

Грегор так поразился, что Волански говорит совершенно обычно, без иносказаний, загадок и дурацких вывертов, что едва не упустил смысл его речи! Похвала – и тут же удар! Признание заслуг – и желание избавиться! И от кого? Ладно, Эддерли, Райнгартен… Роверстан, с которым они никогда не ладили… Но Ладецки дрался рядом с ним в том бою! Девериана Грегор поставил на пост магистра! Валлендорфу, Бреннану и самому Волански никогда не сделал ничего плохого… А сейчас они все – все! – выступили против него!

И в чем причина? В дуэли с младшим Эддерли? Так Саймон уже не адепт! Разумеется, Грегор никогда не поднял бы руку на ученика! Но тот, кто получил перстень, должен отвечать за свои поступки, и ссора семьи Бастельеро с семьей Эддерли Ордена не касается… Волански не зря признает, что оснований для смещения Архимага у них нет!

«А ведь я хотел уйти… – мелькнула мысль. – Когда меня позвали на этот пост – оскорбительно позвали, сделав заменой Роверстану! – я был уверен, что не нуждаюсь в нем. Даже собирался уступить Звезду Райнгартену… Ну так теперь – ни за что! К Барготу эти орденские традиции! Уйти сейчас – проявить слабость, признать себя виноватым, потерять то, что назвал своим! Не дождутся! Благие видят, подобной уступки с моей стороны эти люди не заслужили!»

В полной тишине Грегор медленно поднял указательный палец, на кончике которого засветился болотно-зеленый огонек. Небрежно взмахнув рукой, стряхнул заклятие на омерзительные туфли и с наслаждением увидел, как они истлевают, распадаясь на мгновенно сгнивающие лохмотья. Подушка тоже оказалась непоправимо испорчена, словно много лет пролежала в сыром склепе, и Грегор сделал себе заметку – проследить, чтобы на кресле Архимага поменяли обивку. Давно пора!

Круто развернувшись к безмолвно сидящим магистрам, он вытянулся в струнку до боли в позвоночнике, надменно задрал подбородок и сообщил, плавясь от ярости:

– Как верно изволил заметить магистр Волански, у вас, милорды, нет оснований требовать моей отставки. А если кто-то из вас не желает видеть меня на посту Архимага, то может уйти в отставку сам. Рекомендую принять решение побыстрее, чтобы я мог подыскать замену до начала учебного года. А сейчас, милорды, почему бы вам не заняться делом? Магистр Эддерли, представьте мне кандидатуру преподавателя на замену мэтра Аранвена. Часы для особого курса можете не учитывать, я его расформировал. Магистр Ладецки, вас я попрошу сегодня же зайти ко мне в кабинет и дать консультацию. Наши коллеги из Карлонии попросили Орден о помощи, но прежде, чем ее предоставить, я должен кое-что узнать… Магистр Роверстан, извольте объяснить мэтру Витольсу, что профан не может вести у некромантов нежитеведение. Вы взяли этого человека на должность преподавателя истории и редких языков – пусть их и ведет!

Грегору вспомнилась еще одна мелочь, добавившая этому дню неприятности, и он, уже почти выдохнувшись, ядовито добавил:

– Ах да, магистр Волански! Скажите своему подчиненному… не знаю его имени, молодой такой… В общем, скажите ему, что необязательно прятаться от меня при встрече. Не припомню, чтобы успел его чем-то напугать!

– Я передам, – кивнул Волански с удивительным достоинством, словно старого шута и вправду сегодня кто-то подменил. – Мои извинения, милорд Архимаг. Мальчик слишком хорош в прорицании, вечно путает настоящее с будущим.

Не найдя, что ответить, Грегор коротко кивнул магистрам и вышел. День, так паршиво начавшийся, еще можно было спасти, и он собрался приложить к этому все возможные усилия. У него достаточно дел, в которых можно отыскать новый смысл жизни взамен утерянного!

Глава 8. Мохнатый дож и арлезийские танцы

Утро встретило Айлин не только горячим шамьетом и такими же горячими восхитительными крохотными пирожками с начинкой из сыра и пряных трав, но и небольшой тетрадью в простой темной обложке, которую Амина вручила ей сразу после завтрака.

– Господин велеть передать, – объяснила Амина, заговорщицки улыбаясь. – Сказать, госпожа будет интересно!

Айлин неприязненно посмотрела на тетрадь – ну и что, если та вовсе не напоминала лабораторный журнал лорда Морхальта? Наверняка она, Айлин, еще долго будет ожидать каких-нибудь ужасов под каждым переплетом! Но если Кармель счел, что ей это нужно, стоит по меньшей мере взглянуть на записи. Хотя бы из вежливости!

Устроившись в кресле у открытого окна и глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду или началом ритуала, Айлин открыла тетрадь и изумленно расширила глаза – на первом же листе четким разборчивым почерком, таким знакомым ей по урокам истории, было выведено: «Способы защиты от чтения мыслей, рекомендуемые для профанов».

– Господин для свой друг писать, – сообщила Амина. – Друг сюда часто приезжать! Вино пить, мясо есть, платок у Амина просить, большой кот ловить – еле шкура спасти.

– Друг? – рассеянно переспросила Айлин, поглаживая тетрадь кончиками пальцев. – Интересно, я его знаю? Может быть, это месьор д’ Альбрэ? Он как раз профан. Но зачем ему защищать мысли?

– Красивый друг, молодой, – уверенно заявила Амина. – Часто улыбаться, часто шутить. Сам на кот похож! Ходит мягко, глаза желтый и зеленый. В тот день, когда господин госпожа привезти, он тоже приезжать. Господин ему спящая госпожа показывать и говорить, что все хорошо. Не бояться, что предать или зло сделать. Если господин своя женщина показать, значит, верный друг.

– Лучано! – радостно поняла Айлин. – Да, это прекрасный друг! Значит, он приезжал? И я с ним не повидалась?!

Она вздохнула, но подумала, что прошло слишком мало времени с попытки похищения. Наверное, Лу и Алу не стоит приезжать сюда – мало ли кого они могут нечаянно навести на след. Кроме лорда Бастельеро, есть еще неизвестные похитители. Конечно, друзья только поэтому не навещают ее!

– А я, между прочим, этого большого кота еще не видела, – пробормотала она. – Где он прячется и почему?

Но тут же выбросила из головы всех котов на свете и даже про друзей временно забыла. Да это же… восхитительный подарок! Не то чтобы она желала скрыть что-то от Кармеля, но как же это похоже на него – позаботиться, чтобы она не чувствовала себя неуютно! Действительно, порой она думает глупости, которые совершенно не хочется никому показывать!

Айлин вспомнила про арлезийского льва, который так пригодился ей во время допроса у мэтра Овайна, и тихонько хихикнула. Вроде этого, ага! Ну и вообще, мало ли о чем она подумает, глядя на Кармеля?! Может, вспомнит их разговор о… туфлях? И придет к каким-то выводам, которые точно захочет пока оставить при себе…

Нет-нет, скрывать свои мысли – это очень полезное умение! И как чудесно, что можно, оказывается, не зависеть от амулетов или наличия искры!

Она принялась завороженно перелистывать страницы, едва заметив, что Амина выскользнула из комнаты. Магия разума была захватывающе интересной и… совсем не требовала магических сил! Ну да, ведь эти приемы предназначались именно профанам!

Четким ровным почерком Кармеля в тетради было подробно описано, как очищать разум от мысленного потока и сосредотачиваться на нужной мысли. Арлезийский лев здесь тоже был! Только именовался он черной кошкой, о которой ни в коем случае не следовало думать.

Айлин опять хихикнула – уж этот прием ей удается прекрасно! Несмотря даже на то, что теперь она понимает его суть. Черная кошка, да? Ну-ну, дорогой магистр Белой гильдии, уж мы-то зна-а-аем…

Она принялась читать другие записи, которые перемежались задачками. Некоторые казались удивительно простыми: например, представить перед мысленным взором большую цифру один, написанную ярко-красным цветом. Затем – оранжевую двойку и так до самого конца радуги. Айлин сразу попыталась это проделать и обнаружила, что простое задание не такое уж и простое! У нее отлично получалось представлять отдельно цифры и цвета, но совмещаться те и другие никак не хотели!

Айлин утешила себя тем, что никаким умением нельзя овладеть сразу и без малейших усилий – уж ей-то это прекрасно известно! Что магия, что фехтование, что любое ремесло или искусство требуют непременных тренировок! Но какие они у разумников интересные!

Сколько времени она провела за тетрадью, Айлин и сама не могла бы сказать. Пару раз в комнате бесшумно появлялась Амина, и на столике возникал шамьет, блюдо со сладостями, апельсины и яблоки… Айлин увлеченно ела все эти лакомства, запивала их прекрасным арлезийским шамьетом и наслаждалась – как же давно она ничему не училась! И пусть это очень странная магия, не слишком похожая на магию вообще, но уж точно интереснее вышивания или исторических трудов, которые ей приносил дворецкий в доме Бастельеро.

Она страшно удивилась, когда Амина, в очередной раз появившись в комнате, решительно прервала ее занятия, сообщив:

– Госпожа слишком долго сидеть, голова ломать! Совсем сломать, если еще сидеть! Танцевать надо, кровь разгонять! Потом снова ломать можно!

– Слишком долго? – не поверила Айлин. Посмотрела в окно и осеклась – солнце уже явно перевалило на вторую половину дня. – Я даже обед пропустила?

– Госпожа обедать? – прищурилась Амина.

Айлин решительно помотала головой. Есть пока не очень хотелось, а опыт фехтования и танцевальных уроков подсказывал, что тренироваться следует на пустой желудок.

– Госпожа танцевать! – обрадовалась Амина и… вручила ей странный костюм, состоящий из полотняных штанов и рубашки.

Штаны очень напоминали те, в которых Айлин изображала вендийскую принцессу на маскараде, просторные в бедрах, на щиколотках они подвязывались ленточками. А рубашка мягко облегала плечи с грудью, не сковывая движений, но была слишком короткой, чтобы заправить ее в штаны. Двигаться в этом костюме с непривычки было неловко, но Айлин вспомнила, что академическая одежда для тренировок сначала тоже казалась неудобной.