Глава 10. Берендей

Вода в ручье зеркалом не всегда станет,

но коли тишина наступит — покажет правду, как есть.

Князь Берендей, сквозь темный, уродливый лес продираясь, впереди заметил слабый свет, меж стволов вековых деревьев пробивающийся. Подъехав ближе, узрел он избушку на курьих ножках, что среди дремучей чащи стояла. Стены её чёрные от копоти были, а вид самой избушки тревогу навевал даже на храброго князя.

Спешился Берендей, коня оставив у леса края, и громко, чтобы до небес его слова достигли, промолвил:

— Избушка, избушка, стань по-старому, как мать поставила: к лесу задом, ко мне передом.

Избушка заскрипела, словно от старости жалуясь, затряслась, и медленно повернулась, развернувшись к лесу задом, а к князю передом. Двери её с глухим стуком отворились, и Берендей, перекрестившись, шагнул внутрь. Князь почитал богов языческих, но Марфа, любимая и ненаглядная, приняла веру православную и сейчас, вспомнив о суженой своей, Берендей невольно повторил жест, который видел множество раз у невесты своей.

Внутри царил полумрак, лишь слабый свет от свечей в углах горящих едва освещал старые деревянные стены. В центре стоял большой самовар, из которого густые клубы пара поднимались. За столом, на лавке, сидела Баба-Яга, костяная нога, с лицом морщинистым, под платком скрытым, а глаза её хитростью и древней мудростью блестели. Чай из тяжёлой расписной чашки она медленно пила, не сводя глаз с вошедшего князя.

— Ох, гости редкие, — прохрипела старуха, не отрываясь от чая. — Не часто такие, как ты, ко мне в избу заходят. С чем пожаловал, князь Берендей? Али истину искать пришёл?

Берендей, чувствуя тяжесть её взгляда, давящего на душу, сел напротив.

— Правду молвишь, матушка, — ответил он. — Истину ищу я, дознаться хочу, не ошибся ли, погубив душу невинную. Хочу ведать, что с Антарес не так, и как мне вину свою искупить.

Баба-Яга чашку на стол поставила, усмехнулась и прорекла:

— Правда, княже, горше лжи бывает. Но коли готов ты истину узнать, будь тверд, не дрогни, как услышишь, что тебе ведать суждено.

Князь крепче рукоять меча своего сжал, готовясь к тому, что истина, быть может, перевернёт всё, во что он до сей поры верил.

Баба-Яга была старуха древняя, словно сама земля, на которой избушка её стояла. Костлявая, сгорбленная, в лохмотья одетая, с длинными седыми волосами, что прядями из-под платка выбивались, она была как живое воплощение мрака и лесной мудрости. Лицо её покрыто глубокими морщинами, а глаза горели лукавством и знанием, что веками накапливалось. Нос её, крючковатый, тень отбрасывал длинную, а пальцы, костлявые и длинные, словно тонкие коряги, крепко держали чашку.

Берендей, тягостно вздохнув, решил поведать все как есть, без утайки, и начал свой рассказ:

— Матушка, недавно ведьму сожгли мы, по имени Антарес, что в делах чёрных подозревалась. Но на глазах у всех, в момент последний, исчезла она с пламени, будто дым развеял её. Теперь мне покоя нет, хочу ведать, виновна ли была она на самом деле? А ещё — кто Марфу, возлюбленную мою, погубил? На всё это ответ мне нужен.

Яга, выслушав князя, медленно покачала головой, в её глазах мелькнула тень сожаления.

— Антарес ведьма сильная, это так, — молвила она с хрипотцой. — Но не погибла она. Спас её некто, дав ей шанс жизнь свою прожить достойно. Не твоя она была, вина, что погубить её пытался, хотя и вину на себя берёшь, княже. Но про то, кто Марфу сгубил, я ведать не могу. Тёмные силы ту смерть принесли, да следы свои скрыли.

Сердце Берендея сжалось, но он продолжал внимать Яге, надеясь на хоть какую-то нить к разгадке.

— Но ведаю я, — продолжила Баба-Яга. — Что встретиться тебе нужно с князем Лукой. Он ученик самого Кощея Бессмертного. С ним коли заговоришь, может, ответы найдёшь на вопросы свои горькие. Лука многое ведает, не зря он столь могуч, и пути тёмные ему ведомы. Иди к нему, княже, коли истину искать не боишься.

Князь Берендей кивнул, понимая, что судьба вновь направляет его в путь, на этот раз к загадочному Луке Кейнсбергу, князю Эрнейла, который может оказаться ключом ко всей этой запутанной истории.

Берендей, преклонив голову перед мудростью Бабы-Яги, почтительно спросил:

— Матушка Яга, как могу я тебя отблагодарить за совет твой? Что просишь взамен за помощь свою?

Старуха, усмехнувшись, сверкнула своими хитрыми глазами и прохрипела:

— Не нужна мне слава, да не жажду я даров великих, княже. Но за труд мой и слово праведное дай мне монету золотую. В этом лесу порой и золото даёт силу, которой и мне не достаёт.

Берендею не было жалко, ведь знание, что он получил, стоило куда больше золота. Он достал из-за пояса мешочек, наполненный звонкими монетами, и отдал его Яге.

— Возьми всё, что есть, — сказал князь, протягивая мешочек. — Пусть твоя мудрость и дальше будет служить тем, кто ищет истину.

Яга, с жадностью принявшая мешочек, удовлетворённо кивнула, будто подтверждая, что сделка состоялась.

— Иди с миром, княже, да будь осторожен, — напутствовала она его. — Путь твой теперь темнее, чем был прежде.

Берендея охватило странное чувство тревоги, но он не выдал своих мыслей, лишь кивнул и, попрощавшись с Ягой, вышел из избушки. Вновь оседлав коня, князь направился обратно в свой терем. Дорога через мрачный лес больше не пугала его, но мысли о предстоящей встрече с князем Лукой тяжелым грузом ложились на его сердце.

Возвращаясь в свои хоромы, Берендей всё более осознавал, что путь к истине будет долгим и полным опасностей, но сдаться он не мог — нужно было найти ответы и восстановить справедливость, как того требовало его сердце и долг.

Вернувшись в терем, князь Берендей сразу направился в свои покои, не тратя времени на отдых. Он понимал, что медлить нельзя — истина должна быть обнажена как можно скорее.

Пройдя через массивные деревянные двери своих покоев, князь жестом приказал стоящему на страже слуге позвать к нему писаря. Слуга тут же исчез в коридоре, а Берендей, сев за стол, обдумывал каждое слово, которое собирался произнести.

Писарь, худощавый мужчина с быстро движущимися глазами, вскоре появился в дверях и почтительно склонился перед князем.

— Пиши, — коротко скомандовал Берендей, не терпя промедления. Писарь ловко достал из сумы перо и чернила, приготовившись записывать каждое слово.

Князь начал диктовать:

— «Велемудрый и доблестный князь Лука, коего мудрость и честь известны во всех землях наших. Время требует, чтобы встретились мы, дабы обсудить дела важные и судьбоносные, касающиеся и земли нашей, и душ наших. Ибо некоторые вещи, сокрытые от взора людского, требуют осмысления и решения обоюдного. Жду ответа твоего и готов к встрече на твоих условиях, коли ты захочешь беседу нашу устроить».

Писарь быстро и аккуратно записывал каждое слово, не поднимая глаз. Когда Берендей закончил диктовать, он сделал знак писарю, чтобы тот прочитал написанное. Писарь, завершив последний штрих, прочёл письмо вслух, и, получив одобрение князя, подписал свиток.

— Пусть это письмо будет передано гонцу немедля, — повелел Берендей. — Пусть спешит он и передаст это послание лично в руки князю Луке.

Писарь кивнул и вышел, чтобы исполнить поручение. Вскоре гонец, вооружённый и готовый к длинной дороге, принял письмо и отправился в путь, чтобы доставить его адресату. Берендей наблюдал за его отъездом с окна своих покоев, зная, что впереди его ждёт встреча, от которой зависит многое — и ответы на мучающие его вопросы, и, возможно, судьба всего княжества.