Скарлетт сидела, положив ноги на стол и скрестив их в лодыжках. Откинувшись назад, она с такой силой сжимала подлокотники, что руки отдавались болью. И хорошо. Это заземляло ее. Удерживало в настоящем. Помогало сосредоточиться.
Она опустила глаза на чистую, лишенную татуировок кожу левой руки. Ни расползающейся по пальцам черной отметины, ни кольца с бриллиантом и рубином. Потом ее взгляд метнулся к стене, той самой, к которой она была прикована в течение нескольких недель, в поисках чего-нибудь, что могло бы отвлечь от мыслей о Сорине. О том, как он опустился на колени, а потом и вовсе рухнул на пол тронного зала. О том, как Кассиус крепко держал ее в объятиях.
Об охватившем ее чистейшем безумии.
Которое она с трудом сдерживала и сейчас.
Нет. Не время вспоминать тот страшный день три недели назад. Поэтому она сосредоточилась на том месте, где сидела, прикованная к стене, заставляя себя вдыхать и выдыхать.
Вдох и выдох.
Вдох и выдох.
Она ждала. Недолго.
Дверь с грохотом распахнулась, в комнату вошла закутанная в плащ фигура… и резко остановилась при виде нее. Медленно подняв руки, Аларик откинул капюшон и впился в нее своими черными глазами.
– Дева Смерти, – непринужденно произнес он. – Тебе давно пора вернуться домой.
– Правда? – спросила Скарлетт, склонив голову набок.
Невозмутимо сняв плащ, Аларик накинул его на диван у стены, где часто сиживал Тарек, наблюдая за ней.
– Могла бы пощадить хоть нескольких.
Скарлетт пожала плечами. Она оставила ему кровавый след. Медленно шагая по улицам Черного синдиката к Братству, а потом по коридорам, ведущим в кабинет Аларика в подземелье, она убивала любого, кто попадался ей на пути, будь то наемник, дитя ночи или серафим. Одних она сжигала дотла, других топила без воды. Кого-то приканчивали ее тени, кого-то – клинки.
Никто не ушел от ее всепоглощающего гнева.
– Полагаю, ты принесла последний ключ? – спросил он, не дождавшись ответа.
Сунув руку в карман, Скарлетт достала амулет Джульетты – символ Резельды на цепочке из скайстоуна – и покрутила на пальце.
– Этот?
Аларик кивнул, убирая руки в карманы.
– Королева Талвин уже научилась их изменять?
– Научилась.
– Впечатляет, – хмыкнула Скарлетт. – Я думала, это займет у нее больше времени.
– Она и так провозилась три недели, – возразил Аларик с легким укором в голосе.
Скарлетт прищелкнула языком.
– Кто-то теряет терпение.
– Я ясно дал понять, что оно у меня закончилось.
– И время тоже.
Под пристальным немигающим взглядом Аларика Скарлетт опустила ноги в сапогах на пол и, поставив локти на стол, уперлась подбородком в ладони.
– Ахаз тоже теряет терпение?
Он замер.
– Откуда ты знаешь это имя?
– Похоже, ты упустил много исторических фактов, когда учил меня, – сказала она, снова покрутив амулет на пальце.
– Тебя обучали тому, что ты должна была знать, чтобы выполнить свое предназначение, – холодно ответил он, и Скарлетт хмыкнула. – Признаться, меня удивляет не твое появление здесь, а то, что ты такая… собранная, – заметил Аларик с опаской, словно она была взрывчатым веществом, готовым в любой момент сдетонировать.
Он не ошибся.
Образы, прежде мелькавшие в ее голове, сменились другими. Скарлетт больше не видела ранящей Кассиуса Веды, истекающей кровью Нури, заброшенного кабинета и вонзающегося в сердце Джульетты кинжала.
Теперь перед ее глазами стоял Сорин, с боем продирающийся к ней.
Его клятва о том, что больше не будет прощаний.
Энергетический шар, ударивший его в грудь.
То, как он пошатнулся и упал на колени.
Как медленно потускнели его золотистые глаза, неотрывно глядящие на нее.
«Я бы все равно предпочел остаться во тьме».
И крики.
Так много криков.
Бросив взгляд украдкой на свою левую руку, Скарлетт сфокусировались на Аларике. Он внимательно наблюдал за ней, подмечая характерные признаки, которые отлично знал.
Прочистив горло, Скарлетт положила амулет на стол перед собой. Ни в коем случае нельзя забыть его здесь.
Время еще не пришло.
Не сейчас.
Но скоро.
– Ты действительно собираешься это сделать? – спросила она. – Пойти по стопам родителей и развязать войну? Из-за чего? Что ты так жаждешь заполучить в Авонлее?
– Мое дорогое дитя, – произнес Аларик, и на его губах появилась жестокая улыбка. – Война никогда не прекращалась. Она бушует уже несколько столетий. Возможно, дольше, чем существует этот мир. Они принесли войну в этот мир, неужели забыла? Нас послали забрать то, что они охраняют.
– Нас? Ты говоришь так, будто родился не здесь. – Скарлетт округлила глаза, вспомнив слова Чародейки. – Ты и правда появился на свет в другом месте, а сюда попал через прореху в ткани мироздания. Была ли Эсмерей твоей матерью?
– Нет, – ответил Аларик.
– Но Деймас был твоим отцом?
Пустой взгляд Аларика служил достаточно красноречивым ответом. Да, это так.
– Их убили здесь?
– Только Эсмерей.
– А Деймаса?
– Он пострадал от последствий своего провала.
– Последствий, с которыми вот-вот столкнешься ты сам? Потому что времени почти не осталось, – уточнила Скарлетт.
Аларик сжал губы.
– Иногда я сожалею, что столь много сил вкладывал в твое образование.
Она одарила его слащавой улыбкой.
– Век живи – век учись.
– Похоже, что так.
Пройдя вперед, Аларик опустился на стул перед своим собственным столом. Сколько раз на этом самом месте сидела Скарлетт, обсуждая задания и жертв? Джульетта на другом стуле, а Нури таилась в тени.
При мысли о Нури у Скарлетт сжалось сердце.
Не сейчас, напомнила она себе, возвращая внимание к откинувшемуся на спинку Аларику.
– И что теперь, Дева Смерти? – спросил он, поднимая ногу и кладя ее себе на колено. Само воплощение высокомерной непринужденности.
Скарлетт задумчиво хмыкнула.
– Теперь я превращу твою жизнь в ад.
– Правда?
– М-м-м, – ответила она. – Вся прелесть в том, что ты даже не узнаешь, что это произошло, пока не станет слишком поздно. – Скарлетт одарила его зловещей улыбкой. – Во всяком случае, по большей части.
Усмехнувшись, Аларик положил руки на согнутое колено.
– Ты действительно веришь, что сможешь победить меня, Скарлетт? Я сделал тебя такой, какая ты есть. Я создал тебя.
– Создал, – согласилась она, вставая и подходя к его тележке с алкоголем. Налив себе на два пальца виски, она покрутила содержимое стакана. – Хочу, чтобы ты помнил об этом, когда будешь стоять среди пепла того, что я спалила дотла. Ты научил меня всему, что я знаю. Как обнажать чужие слабости. Как находить трещины и превращать их в пропасти. – Она залпом выпила виски. – Я уже внутри, Аларик, – промурлыкала она.
– Только потому, что я позволил тебе войти, – холодно возразил он, но его улыбка несколько померкла.
– Тогда, полагаю, ты дал добро на все, что вот-вот случится.
Они уставились друг на друга.
Учитель и ученица.
Мараан и авонлейка.
Мучитель и мученица.
– Ты видела, на что я способен, Скарлетт,– наконец произнес Аларик низким смертоносным голосом.– Не колеблясь ни секунды, я заставлю тебя страдать, в этом можешь не сомневаться. Я заберу у тебя все, чтобы напомнить, что ты принадлежишь мне.
Скарлетт поставила бокал на тележку с алкоголем и направилась к двери.
– Ты уже все у меня забрал, Аларик. Тебе больше нечего присвоить. Что до тебя самого… – Остановившись в дверях, она оглянулась через плечо, отметив, как сильно он напрягался, как прищурил глаза, глядя на нее. – Тебе определенно есть что терять.
– Не вздумай выйти за эту дверь, Скарлетт Монро, – прошипел он, плавно поднимаясь на ноги.
– Адитья, – усмехнулась она. – Меня зовут королева Скарлетт Адитья. И я не подчиняюсь ничьим приказам.
Захлопнув за собой дверь, Скарлетт в последний раз прошла по подземным коридорам Братства. Проведя пальцами по прохладным каменным стенам, она выхватила кинжал, который забрала из кабинета Аларика.
Кинжал из ночного камня.
Когда она приблизилась к лестнице, ведущей в его личное крыло, часовые засуетились, но было поздно. Скарлетт нанесла удар, мгновенно заморозив кровь у них в жилах.
Она знала, что Аларик позволит ей уйти. Что из-за своего высокомерия не станет преследовать ее и вынуждать остаться. Он думал, что в конце концов выиграет эту игру.
Он ошибался.
Он научил ее многому из того, что она знала. Он создал Деву Смерти.
Но не он создал Леди Тьмы.
Улыбнувшись уголками рта, она направилась по коридору к его личным покоям. Она заходила сюда лишь однажды. Вспыхнувшее по взмаху ее пальцев белое пламя распахнуло двери, и Скарлетт оказалась в единственной комнате, в которой пока не была, хотя успела побродить по всем остальным залам, прежде чем отправиться в кабинет в подземелье дожидаться Аларика.
До этого момента она скрывалась от его заслонов. На страницах книги Чародейки имелось множество интересных меток, однако за их применение надлежало заплатить определенную цену. В частности, быть невидимой и для своего хранителя. Кассиус ждал за пределами территории Братства. Больше она никому не позволила себя сопровождать. Никто другой не знал улиц Черного синдиката лучше них. Никто другой не догадался бы, куда смотреть.
С какой стороны может поджидать опасность.
Скарлетт прошла мимо огромной кровати с балдахином, проведя по матрасу кинжалом из найтстоуна, послала вспышку пламени в балконные двери.
Она стояла, облокотившись о перила, когда Аларик наконец ее настиг.
– Говоришь, что хочешь уйти, а сама продолжаешь меня поджидать, – самодовольно сказал он, засунув руки в карманы и прислонившись к дверному косяку.
– Просто я очень хочу увидеть твое лицо, когда ты поймешь, как глубоко я проникла в твое нутро, – ответила она.
Тени начали сходиться за ее спиной, скручиваясь и извиваясь.
От ее слов его привычная маска безразличия дрогнула.
– О чем ты толкуешь?
– Довольно поэтично, не правда ли? – произнесла Скарлетт, взобравшись на перила балкона и неуверенно балансируя. – В тот день я желала смерти, знаешь ли. В тот день. И все последующие. Даже сейчас иногда. Чувствуя, как его отрывают от меня. Просто чувствуя…
Как Сорин пробивался к ней. Как он поклялся, что больше не будет прощаний. И энергетический шар…
Аларик рванулся вперед.
– Спускайся оттуда, Скарлетт. Сейчас же, – прорезал воздух его голос.
– На твоем месте я бы проверила разломы, – ответила она и, раскинув руки в стороны, стала падать спиной вперед.
– Нет! – услышала она панический крик Аларика и повалилась на своего теневого дракона. Усевшись на него, Скарлетт посмотрела сверху вниз в разъяренное лицо Аларика.
Дракон хлопал крыльями, удерживая ее в воздухе.
Только теперь Скарлетт выпустила на волю всю ту ярость, горе, сокрушение и силу, которые копила в себе целых три недели. Она потянула за невидимую нить в своей душе, которую медленно разматывала по всему Братству, пока ходила по коридорам, и мрачно улыбнулась, глядя, как повсюду вспыхивает белое пламя.
На лице Аларика отразилось потрясение.
Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, прежде чем из его спины вырвались черные пернатые крылья. С яростным ревом он взмыл в небо, но извергавшееся из пасти теневого дракона оранжевое пламя не подпускало его ближе, чем на несколько футов.
Скарлетт рассчитывала, что его способность умерщвлять сжатием кулака окажется бесполезной против нее. Судя по тому, что он даже не пытался ее использовать, похоже, она права.
– Ты заплатишь за это!– прорычал он при виде охваченного огнем своего любимого Братства.– Наслаждайся свободой, Скарлетт Монро. Я в последний раз позволяю тебе уйти от меня.
– Ты создал этот кошмар, Аларик, – произнесла она достаточно громко, чтобы он услышал. – И не очнешься от него, пока я не разрешу. Тогда мне останется только убить тебя.
Прежде чем он успел произнести еще хоть слово, ее дракон взвился в небо и описал широкий круг, проносясь достаточно низко над крышей, где прятался Кассиус, чтобы Скарлетт смогла схватить его за вытянутую руку.
– Ты спалила все дотла, – воскликнул Кассиус, оглядываясь через плечо на здание, которое много лет было их домом.
Об этой части своего плана Скарлетт не сообщила никому. Братство почти превратилось в пепел – белое пламя поглотило его в считаные минуты.
– Это только начало. Скоро весь мир будет пылать огнем, – ответила она, и дракон взмыл в небо.
К звездам, которые выбирали тьму, и к пеплу, заполняющему пустоты между ними.