Талвин

Талвин наблюдала, как исчезают во вспышках света духовные животные. Они пропали, как только Скарлетт телепортировалась с остальными фейри.

Остался один Ринджи. Настороженный и выжидающий, олень преданно стоял рядом с Азраилом.

Талвин с горечью отметила, что Малик так и не появился. Еще одно предательство, ножом ранившее душу. То, что осталось от ее души после того, как она убила Сорина.

Все казалось нереальным, происходящим как бы в замедленном темпе. Хаос битвы вокруг них. Рвущийся к Скарлетт Сорин, борющийся с магией земли с таким ожесточением, что Талвин поняла: ничто ему не помешает. Без кольца он не должен был оказаться способен сопротивляться. Даже обученному воину фейри не по силам высвободиться из оплетших его древесных лоз. Но ярость, отчаяние и стремление во что бы то ни стало защитить свое близнецовое пламя толкали его вперед. Он нашел бы способ сжечь весь мир дотла, чтобы добраться до Скарлетт. Ничто не могло помешать их воссоединению.

Кроме смерти.

Талвин не поняла, что натворила, пока не стало слишком поздно. Пока Сорин не упал на колени. Пока Скарлетт не начала кричать. Пока Азраил не встретился с Талвин взглядом. Его карие глаза были полны не обвинения, но сочувствия. Она не планировала ничего подобного. Этого вообще не должно было случиться. Талвин снова и снова видела, как Сорин падает на колени. В ушах не умолкали крики Скарлетт. Нахлынули воспоминания о прятках, сливочном мороженом и прозвище «Маленький Вихрь».

– Я несколько дней пытаюсь с тобой связаться, – сказал Азраил, возвращая ее к действительности, от которой не скрыться. Он так и не выпустил из рук свои парные мечи. – Ты отказала мне в доступе в Белые Залы. Вообще… повсюду.

– Я ясно дала понять, что больше не считаю тебя тем, на кого могу положиться, – холодно ответила она, подавляя разгорающиеся эмоции. Позволяя оцепенению поработить все ее существо.

– А на него, выходит, можешь? – требовательно воскликнул Азраил, кивком подбородка указав на Тарека. – Того, кто на протяжении целого десятилетия позволял тебе верить, что он мертв? Того, кто бросил тебя? Разбил твое сердце? Лгал тебе о…

– Не будем говорить о том, кто кому лгал, – с горьким смешком перебила она.

– Он использует тебя, Талвин, – настаивал Азраил. – Ты должна это понимать.

– Принц говорит правду, – раздался напевный голос Эштин, возникшей рядом с Азраилом.

Талвин удивленно моргнула.

– Ты все еще здесь.

– Я же говорила, что верна тебе, – напомнила она.

– Но… ты не согласна с этой войной.

– Я не согласна с твоим выбором, – поправила Эштин. – Однако моя дружба с тобой не зависит ни от каких условий.

Талвин не нашлась с ответом, поскольку все отношения в ее жизни зиждились как раз на условиях, ее или чьих-то еще. С ней взаимодействовали только по необходимости. Элинé и Сорин включили ее в свой круг, поскольку нужно было научить ее править. Отношения с лидерами других территорий завязывались ради создания союзов и преданности. Что до Азраила, то тут дело было во взаимной потребности. Ей требовался Второй, а он являлся принцем Земли. Талвин не питала иллюзий на его счет. Не будь она королевой, он бы с ней не церемонился.

– Они сбежали! – на всю комнату завопил младший из лордов, поворачиваясь к тому, кто, как теперь знала Талвин, был Лордом наемников Черного синдиката по имени Аларик. Тарек познакомил ее с ним три дня назад, когда она переносила их сюда. – Только не говорите, что это тоже было частью вашего плана, – прорычал он, обвинительным жестом наставив на Аларика палец.

Ширина почти загнала лордов в угол.

– Успокойся, – холодно сказал Аларик. – Ключи по-прежнему у нас.

Талвин посмотрела на Тарека, который сжимал в кулаке шесть амулетов. Ее затопила ярость от того, что Скарлетт у нее украла. Талвин мгновенно смекнула, где находится ключ фейри, как только Скарлетт объяснила, что такое амулеты. Он принадлежал ее матери и перешел к Талвин вместе с кольцом Семирии. Но сама Талвин никогда эту вещь не носила, поскольку не нуждалась в бесполезных украшениях. Поэтому Эштин никогда не видела ожерелья и не знала, что оно у Талвин есть.

– Одного все равно не хватает, – возразил младший лорд.

– Скарлетт его нам принесет, – сказал Аларик, нисколько не тревожась. – А пока королева Талвин может начать работать над тем, как вернуть их в исходное состояние. Так что неудачей я это не считаю.

– Не считаете неудачей? – фыркнул лорд. – Сколько еще раз вы будете позволять ей улизнуть, прежде чем окончательно пленить?

– Ты имеешь в виду, сколько времени пройдет, прежде чем я разрешу тебе снова с ней переспать? – спросил Аларик, вскинув брови. – На самом деле ты спрашиваешь именно об этом, не так ли? – Молодой лорд вздрогнул. Аларик приблизился к нему и продолжил убийственным тоном: – Не забывай, кому ты здесь служишь, Микейл, и если тебе нужно напоминание, то мне принадлежит отнюдь не ее тело.

Молодой лорд потупился.

– Он оплакивает сестру, – примирительно произнес старший лорд, выступая вперед. – Вот и забыл о субординации.

– А помнить бы стоило, иначе скоро присоединится к Веде,– холодно объявил Аларик и повернулся к затененному углу комнаты.– Что до тебя, то в следующий раз ты будешь сражаться с нами, Графиня.

– Ты не можешь ожидать, что я выступлю против нее, Аларик, – проворчала Тень Смерти, и Талвин не смогла скрыть удивления от того, как она разговаривает со своим хозяином. Впрочем, это не должно было ее шокировать, учитывая, как фамильярно обращалась с ним сама Скарлетт. – Хочешь, чтобы я ее убила? Знаешь ведь, что этого не случится.

– Разумеется, я не хочу ее смерти. Твое существование в последние годы отчасти заключалась в том, чтобы сохранить девчонке жизнь, – сказал Аларик. – Но когда королевские фейри опять выступят против нас, я ожидаю, что ты сделаешь то, к чему тебя столько времени готовили.

Нури насмешливо хмыкнула.

– А духовные животные? Полагаю, ты хотел бы, чтобы я и им противостояла?

Лицо Лорда наемников помрачнело. Он прищурился, глядя на дочь ночи.

– С ними я сам разберусь. – С этими словами он повернулся к старшему лорду. – Что ты думаешь о способностях Кассиуса? Как получилось, что мы о них не знали?

– Мне так и не удалось выяснить, кто его отец, – ответил тот. – Только то, что его мать – Верховная ведьма.

– Да-да, – раздраженно подхватил Аларик. – Это много лет не является секретом. Сибилла держит нас в курсе связанных с ведьмами событий. Но я удивлен, что об этом даже ей ничего не известно.

– Она не стала бы скрывать от нас такую информацию, – ответил старший лорд.

– Уповаю на ее благоразумие. Кассиус способен телепортироваться.

– Значит, в его жилах течет авонлейская кровь, – подхватил его собеседник.

– Сефарина? – задумчиво предположил Аларик.

Его собеседник покачал головой.

– Это была не магия ветра.

Раздраженно хмыкнув, Аларик перевел взгляд на Талвин и остальных.

– Поразмысли об этом, Балам, – подытожил он. – Вернемся к этому разговору позднее. А пока убери Микейла с глаз моих.

– Разумеется, – с легким поклоном ответил Балам, повернулся и вышел из тронного зала.

Микейл последовал за ним.

– Прошу прощения за все это, ваше величество, – сказал Аларик, подходя к Талвин. Его лицо озарила довольная улыбка, которую, судя по всему, мало кому доводилось видеть. – Дела Внутреннего двора. Уверен, вам это также знакомо. – Скользнув взглядом по Азраилу и Эштин, он в упор посмотрел на Тарека. – Нам нужно многое обсудить, Тарек. Заканчивай здесь, распорядись, чтобы прибрались, и встретимся в Синдикате.

Тарек согласно кивнул, и Аларик поспешно удалился из тронного зала. Тяжелые двери с грохотом за ним захлопнулись. Тела короля, королевы и двух стражников Каллана по-прежнему лежали на полу. Талвин знала, что венценосной чете не суждено пережить эту ночь, однако ей было невдомек, что планировалось также убить Каллана и его младшую сестру. Подробности она обсудит с Тареком, как только уладит дела с Азраилом и Эштин.

Принцесса Ветра прочистила горло.

– Хотя я решила хранить верность тебе, Талвин, мой Двор не на стороне королевы восточных фейри.

– Что? – угрожающе воскликнула Талвин, надвигаясь на нее.

– Я не желаю находиться здесь, пока вы обсуждаете способы осквернить то, что было создано на этой земле, даже если многое зиждется на ложных убеждениях. – Она подняла глаза на Азраила. – Перенеси меня домой, пожалуйста.

На челюсти Азраила дрогнула жилка.

– Непременно, но сначала мне нужно поговорить с Талвин.

– Хорошо, – ответила Эштин. – Буду ждать у главных ворот вместе с Ринджи.

После их с оленем ухода Азраил вновь обратился к Талвин:

– Давай поговорим. Наедине.

– За возвышением есть тайная комната, – услужливо подсказал Тарек, кивнув в сторону тронов. – Идите туда, пока я разберусь с беспорядком.

Азраил без промедления направился в указанном направлении. Протиснувшись внутрь, он повернулся лицом к последовавшей за ним Талвин и, скрестив руки на широкой груди, наблюдал за ней, пока она закрывала за ними дверь.

– Что? – рявкнула Талвин.

– Это все, что ты хочешь сказать? – сухо поинтересовался Азраил.

– Чего ты от меня ждешь, принц Луан?

– Принц Луан, – проворчал он.

– Тарек говорит, что не станет оспаривать твое право на Двор, – стиснув челюсти, процедила Талвин.

– Конечно, не станет, – хмыкнул Азраил. – Во-первых, он знает, что проиграет эту битву. Во-вторых, зачем ему бороться за один Двор, когда он нацелился сразу на два? И даже больше, если мараанские придурки добьются своего.

– Они не хотят править Дворами, – огрызнулась Талвин.

– Они будут поддерживать в тебе уверенность, что ими правишь ты, так же как позволяли королям смертных верить, что те веками властвуют в человеческих землях. События сегодняшней ночи убедительно доказывают обратное.

В комнате воцарилась тяжелая тишина.

– Как ты меня нашел?

– За мной пришел Всадник Пепла. Его послал Адитья. Сказал, что ты в волчьем обличье в обществе Тарека – и что я тебе нужен. В этом он ошибся.

Талвин пришлось приложить усилия, чтобы не выдать удивления и сохранить маску бесстрастности. Азраил явился, потому что думал, будто она в нем нуждается? Без вопросов? Бросил все и пришел?

– Помнишь, тогда в Сиофре я рассказывал тебе о своем происхождении, – внезапно сменил он тему. – Заняв трон после того, как были убиты мои родители, я, по сути, не ощутил никаких изменений. Это правда. Я управлял двором Земли и решал различные вопросы с Элинé. Мои действия всегда были направлены на благо Двора Земли.

Он замолчал так надолго, что Талвин решила – он сказал все, что хотел. Ей было все равно. Когда Азраил заговорил вновь, в его тоне отчетливо слышалась решимость.

– Все оставалось по-прежнему до того дня, когда в моем доме появилась молодая королева. У нее тогда только-только установилась связь с духовным животным, и она понятия не имела, что делать со своим троном. В тот день все изменилось.

– Не представляю, к чему ты клонишь, но выкладывай, Аз, – нетерпеливо воскликнула Талвин.

– Черт возьми, Талвин. Ты все изменила. До того дня отношения служили единственной цели – укрепить политические союзы и произвести могущественных наследников ради процветания и благополучия Двора Земли. До того дня. До тебя. Пока ты в буквальном смысле слова не появилась из воздуха и не перевернула мой мир с ног на голову. Я не знал, как реагировать. Не знал, могу ли позволить себе подобные чувства. В тот день отношения приобрели для меня новый смысл. С годами, наблюдая за тем, как ты превращаешься в королеву, которой тебе всегда суждено было стать, я понял, что и любовь также приобрела для меня новый смысл.

Отшатнувшись от его слов, Талвин прижалась спиной к двери.

– Мне следовало… рассказать тебе раньше. Обо всем этом… но я не представлял, как. Может, тогда события развивались бы по-другому. Я был слишком… труслив, – признался Азраил, сжимая челюсти и не сводя глаз с Талвин. Не в силах выдержать его взгляд, она заполошно осматривала комнату, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь, кроме него. – Мне ведомы проявления любви, Талвин. И тебе тоже. Сегодня ты видела, как Адитья боролся со всем, что встало у него на пути, чтобы добраться до Скарлетт. Ты стала свидетельницей того, как обезумел Сайрус, когда Тиа ушла за Завесу. Если бы присмотрелась внимательнее, то заметила бы, что это чувство связывает Эштин и Брайара. – Резко вскинув голову, Талвин пронзила его взглядом. – Мы с тобой оба знаем, что между тобой и Тареком любви нет.

Подобное заявление заставило ее оттолкнуться от двери. С перекошенным от ярости лицом она устремилась к нему.

– Ты ничего не знаешь о том, что у меня с Тареком, – прорычала она, ткнув его пальцем в грудь.

Налетевший порыв ветра заставил его отступить на шаг. Не отреагировав на ее выпад, Азраил сменил тему.

– Тебе придется выбирать, на чью сторону встать, Талвин. Ты должна это понимать.

– Неужели?– возразила она.– Мне наплевать на мараанских лордов и на то, что они хотят в Авонлее. Аларик и его приспешники могут забирать то, что им там понадобилось, при условии, что королевство падет и превратится в руины у моих ног. Они – лишь средство для достижения цели. Это я их использую, а не они меня.

Азраил недоверчиво рассмеялся.

– По крайней мере признай, что ты намеренно закрываешь глаза на происходящее, Талвин. Ты ставишь свои Дворы и подданных, тех, кого обязана защищать, под угрозу – и ради чего? Ради мести, которой, по-твоему, заслуживаешь? Когда ты угомонишься? Чего ты на самом деле хочешь?

– Я хочу всего! – вскрикнула она. – Прежде всего отомстить! Я все потеряла из-за Авонлеи и того, что она развязала! Если кого и использовали, так это наш народ. Авонлейцы достаточно хороши, чтобы за них сражаться, но чуть стало припекать – сбежали на свой континент и укрылись там за магическими заслонами. Они были избранными, пока не появился кто-то получше и их не предали забвению, как будто они никто.

Что-то смягчилось во взгляде Азраила.

– Талвин, – пробормотал он.

Она пресытилась разговорами. И слушать ей тоже надоело. Надоел он сам и все остальное.

– Помогая мараанам, я обеспечу безопасность своих Дворов. Если ты этого не видишь, значит, наивная вовсе не я.

– Их будут использовать для ведения чужой войны точно так же, как, по твоим обвинениям, сделали авонлейцы, – возразил Азраил.

– Не будут. Я этого не допущу. Я все отдала ради Дворов. Все, – прошипела она. – Будь я проклята, если позволю какой-то авонлейке думать, что она может заявиться в земли фейри и забрать то, чему я посвятила всю свою жизнь.

Запустив руку в свои темные волосы, Азраил покачал головой. Подойдя к Талвин, он взял ее подбородок между большим и указательным пальцами и поднял голову, вынуждая смотреть себе в лицо.

– Хочу прояснить одну вещь, Талвин,– сказал он.– Я ухожу не потому, что мне так хочется. Я отпускаю тебя не потому, что мне все равно, а потому что ты не позволяешь за тебя сражаться. Ты не допускаешь мысли о том, что кто-то может хотеть тебя ради тебя самой. Что кто-то осознает твою ценность. Я подмечаю все, к чему ты остаешься слепа. А Тарек? Он видит не тебя, Талвин, а свой путь к трону. Он не следил за тем, как ты становишься королевой, которой сегодня являешься. Он покинул тебя по своей воле, а не потому, что ты заставила его уйти. Он предпочел тебя бросить. Но знай, что когда нынче вечером от тебя уйду я, для меня это будет сродни смерти.

– Ты ничем не отличаешься от других, – прошептала она жестким, намеренно ранящим голосом. – У тебя есть условия для того, чем мы друг для друга являемся.

– Единственное мое условие – чтобы и ты тоже выбрала меня, Талвин, – ответил Азраил хрипловатым низким голосом. – Я не верю, что все было напрасно. Так что знай, что если однажды почувствуешь себя одинокой – будь то день или ночь, – если обнаружишь себя стоящей посреди учиненных разрушений, я готов поддержать тебя. Между нами ничего не закончено, и я приду за тобой, как только ты позволишь мне это сделать.

С этими словами Азраил отпустил ее подбородок и отступил на шаг.

– Но я не стану стоять и смотреть, как ты ведешь наш народ на гибель.

Талвин не шелохнулась. Ее лицо было по-прежнему поднято, губы сжаты в тонкую линию. Она не произнесла ни слова до тех пор, пока не услышала, как он взялся ладонью за ручку и начал открывать дверь. Тогда Талвин повернулась к нему.

– Они планируют вторжение во Дворы, – сказала она твердым монотонным тоном. – Я позволю им преодолеть защитные заслоны.

Азраил замер, не сводя взгляда с двери.

– Я оповещу Дрейса и Адит… Двор Огня.

– Да, – сказала она, вновь чувствуя оцепенение, которое испытала, когда ее сила ударила в грудь Сорина.

Оцепенение, не позволяющее бездне разверзнуться в ее душе.

Сейчас не место и не время для чувств и эмоций.

– Что ты сейчас испытываешь? После того, как отомстила Сорину? – спросил Азраил, словно мог видеть ее изломанную душу. – Знай, что ты видишь свое будущее, Талвин. Это чувство – единственное, что ждет тебя впереди, если не сойдешь с выбранного пути.

С этими словами он вышел за дверь, громко ею хлопнув.

– Как продвигается дело?

Тарек провел рукой по ее шее и прикоснулся губами к коже.

Прошла неделя с тех пор, как были убиты король и королева Виндонеля, а принц Каллан и принцесса Ева бежали, спасая свои жизни. Согласно королевским хартиям, аккуратно выстроенным на протяжении веков Алариком и Баламом Тинделлом, следующим в очереди на трон был десница короля, то есть лорд Лэйрвуд. Который, разумеется, тоже был убит в ту страшную ночь, открыв дорогу к трону не для кого иного, как для Микейла, его «сына». Талвин узнала, что Микейл и его сестра не были плотью и кровью лорда Лэйрвуда. Использовав свое умение влиять на разумы, Балам заставил Лэйрвуда поверить, что они его дети.

В одном Аларик прав. Переход власти был бы гораздо более щадящим, женись Каллан на Веде. План заключался в том, чтобы в конечном итоге убить Каллана, когда пройдет достаточно времени. Затем Веда посадила бы на трон своего брата, объявив, что сама ничего не смыслит в управлении королевством. Это, конечно, также вызвало бы определенное недовольство и сопротивление, но Аларик и в этом случае бы обо всем позаботился.

Вину списали на фейри. Не на всех, а только на вероломный северный Двор Огня при содействии южного Двора Воды. Однако люди теперь страшились всех фейри, в том числе и подданных Талвин, несмотря на то, что королева фейри восточных Дворов была объявлена их союзницей. Несмотря на то, что она уничтожила принца Огня в отместку за убийство короля и королевы Виндонеля. Люди слишком долго не доверяли фейри, считая, что от них все беды.

Все из-за Великой войны.

Из-за Авонлеи.

Талвин сидела за столом в апартаментах замка в Бейлорине, разложив перед собой амулеты. Аларик не хотел, чтобы их уносили из земель смертных, поэтому ей приходилось работать над изменением их формы здесь, а не в Белых Залах. Тарек оставался с ней каждую ночь, а днем уходил выполнять поручения. Талвин принимала участие во многих встречах, но знала, что есть и другие, которые проходят без нее.

В конце концов, в своем королевстве она делала то же самое, засиживаясь далеко за полночь с Азраилом и Эштин после того, как отбывали остальные королевское особы.

Отныне ей не нужно об этом беспокоиться. Она узнала, что крылатые создания, с которыми они с Азраилом сражались, называются серафимами и что их очень много. Гораздо больше, чем она могла предположить. Они попадали в их мир через прорехи в духовных плоскостях, у одной из которых она оказалась вместе со Скарлетт. Для того, чтобы сюда проникнуть, требовалось сочетание магии крови и мараанских даров.

В каждом королевстве смертных имелось по нескольку таких разрывов. Были они и на территории детей ночи. Следующим объектом внимания мараанских лордов стали земли фейри. Талвин согласилась впустить их при условии, что ни в одном из Дворов не пострадает ни один ее невинный подданный. Аларик лично заверил, что все делается исключительно для того, чтобы заставить Скарлетт пропустить их в Авонлею. Мараанские лорды собирали армию, намереваясь выступить против Авонлеи. Аларик пообещал бросить к ногам Талвин голову короля Авонлеи. Иное ее не заботило.

– Этот найтстоун совсем другой, – ответила она. Стоящий у нее за спиной Тарек провел пальцами по ее щеке. – Я много раз изменяла материю и энергию, но он плотнее. Тверже. Более стойкий.

– У тебя все получится, – мягко заверил Тарек, скользя пальцами по ее горлу, ключицам. – Твоя матушка не возложила бы на тебя эту задачу, если бы не верила, что ты с ней справишься.

– Что ты здесь делаешь? Ведь уже утро, – спросила она.

Как правило, Тарек уходил до того, как она просыпалась, и возвращался в полдень к обеду, после которого оба отправлялись на встречу с лордами и получали информацию о текущих событиях.

– Сегодня утром мне нечем было заняться, вот и решил тебя проведать, – пояснил Тарек, протягивая руку, чтобы взять один из амулетов. При его словах в ее груди что-то затрепетало, но так же быстро угасло, стоило ему продолжить: – Что ты намерена делать со Дворами?

– В смысле – что я намерена с ними делать? Я буду ими править, как и последние несколько десятилетий, – резко ответила Талвин, возвращая внимание к амулетам.

Она взяла в руки свой, взвесила в ладони прохладный металл. Он никогда не нагревался, всегда оставался холодным на ощупь.

– Да, но теперь стало на несколько королевских особ меньше, – будничным тоном заметил Тарек. Слишком будничным. Талвин напряглась, а он продолжил как ни в чем не бывало: – Когда мы войдем во Дворы Огня и Воды, Аларик не оставит в живых королевских особ, если они откажутся перейти на нашу сторону. Опять же, полагаю, беспокоиться стоит только о Дрейсе, – добавил он, по-видимому, размышляя вслух. – Знаю, ты не захочешь, чтобы ими правил авонлеец, да и Аларик не позволит Скарлетт сохранить престол. У него… другие планы на нее.

– Какие же? – спросила Талвин, стараясь не выдать владеющего ею раздражения, но не смогла.

– Он не раскроет их тебе, пока не согласишься принять кровные узы.

Их предлагали Талвин уже три раза. То, что связывало Тарека и Тень Смерти с мараанами. В частности, с Алариком. Ей сказали, что эти узы обеспечат максимальную защиту и безоговорочную преданность обеих сторон друг другу. Так, во всяком случае, уверял Тарек, но Талвин все равно не чувствовала себя убежденной. Облеченные в красивые слова заверения представлялись слишком… удобными. А Талвин давным-давно поняла, что все хорошее и прекрасное в ее жизни надолго не задерживается. Судьбы не сочли ее достойной того, чтобы подарить что-то настолько ценное. Красивые вещи всегда доставались высокой ценой. Нужно понять, сколько именно придется заплатить.

Но оно никогда того не стоило.

Проигнорировав заверения Тарека о кровных узах, Талвин сказала:

– Аларик заверил, что невинные не пострадают.

– Ты правда веришь, что принц Дрейс добровольно впустит нас в свой Двор? Что Сайрус, Элиза и Рейнер не будут сражаться против нас? Они-то уж точно на своих постах не останутся, Талвин.

Она швырнула на стол амулет, который держала в руках, и, откинувшись на спинку стула, подняла на Тарека глаза.

– Вот зачем ты на самом деле здесь? Чтобы узнать о моих планах относительно Дворов?

Тарек пожал плечами.

– Это то, что необходимо обсудить. И сейчас, похоже, самое подходящее время.

Талвин так сильно сжала челюсти, что стало больно.

– Дворы – это моя и больше ничья зона ответственности.

– Никто и не пытается отнять их у тебя, Лунный Цветок, – мягко заверил Тарек. – Но мы должны знать, чего ожидать, чтобы все действовали заодно.

– Им предложат выбор: поддержать нас или отречься, – сказала она.

– Талвин, Аларик не оставит их в живых, если они не присоединятся к нашему делу.

– Не ему решать.

– Он не станет рисковать, сохраняя им жизни, чтобы они организовали тайное восстание, изыскали способы работать против него и мешать его усилиям. Он слишком долго ждал. Для милосердия не будет места. Больше нет, – объявил Тарек.

– Это мои Дворы, а не его, – повторила Талвин, поднимаясь на ноги, чтобы больше не смотреть на Тарека снизу вверх. Как ни странно, в этот момент ей вспомнились слова Азраила:

«Они будут поддерживать в тебе уверенность, что ими правишь ты, так же как позволяли королям смертных верить, что те веками властвуют в человеческих землях».

– Если Дворы Воды и Огня не подчинятся, Эштин сможет вести дела в первом, пока мы будем искать новую королевскую особу для второго. За Двором Ветра в ее отсутствие присмотрит Эрмир, а я лично займусь Двором Огня, – наконец сказала она. Ее голос был горьким и ледяным, как порыв ветра.

– А Двор Земли? – спросил Тарек, склонив голову набок и наблюдая за ней.

– Что с ним?

Тарек насмешливо хмыкнул.

– Луан не на твоей стороне, Талвин. Его нельзя оставлять во главе.

– Полагаю, ты сам метишь на его место? Неужели все затеяно ради этого? Чтобы ты мог вернуть себе Двор Земли?

Тарек изогнул бровь.

– Кто-то проговорился. Была ли то ложная королева или лжепринц?

– Как я узнала об этом, тебя не касается. Отвечай на вопрос, – требовательно воскликнула она.

Выбросив вперед руку, Тарек схватил Талвин за талию и, притянув к себе, заговорил. При этом он почти касался ее носа своим, и она чувствовала на своих губах его дыхание.

– Последние десять лет все мое внимание было сосредоточено на тебе, Талвин. Всегда. Я действовал, исходя из того, что лучше для тебя, твоих Дворов и мести, которую ты заслуживаешь. До тех пор, пока ты остаешься королевой, меня не волнуют ни мелкие склоки между Дворами, ни то, кто правит каждым из них.

– И пока ты на моей стороне, верно? – Она хотела сказать это холодно и резко, но в ее тоне прозвучало нечто иное. Надлом.

Все имеет свою цену, и она только сейчас поняла, какова цена его любви.

– Ты не хочешь, чтобы я был рядом? – спросил Тарек, проводя ладонями по ее бедрам. – Ведь мы с тобой – близнецовое пламя друг друга, Талвин.

– Так ли это?

Его руки замерли, и он отклонился назад, чтобы лучше видеть ее лицо.

– Ты сомневаешься в нас? В том, кем мы являемся? В том, что у нас есть?

– Многое не сходится, Тарек, – возразила она. – Многое не имеет смысла.

Тарек опустил руки вдоль тела и, оттолкнувшись от нее, направился к центру комнаты. Затем снова повернулся к ней лицом.

– Ты слушаешь нашептываемую тебе ложь. Как копошащиеся в траве змеи, они посеяли семена, чтобы уничтожить то, что есть между нами. В то время как я провел последние десять лет, жертвуя всем ради тебя.

– Только не надо делать вид, будто и я не пожертвовала ради тебя столь же многим, – усмехнулась в ответ Талвин. – Кроме того, я ни о чем подобном тебя не просила.

– Разумеется, нет, – согласился Тарек, закатив глаза. – Ты бы никогда не снизошла до того, чтобы позволить кому-то оказать тебе услугу.

– Нет, – возразила Талвин, шагая к нему и останавливаясь. – Я знаю, что жертвы никогда не приносятся даром. Всегда приходится платить, а я не люблю быть у кого-то в долгу.

Тарек замолчал, обдумывая сказанное, затем сократил расстояние между ними и взял ее за руку.

– А если единственная плата, которую я прошу, – это твое сердце, Талвин?

Уголок ее рта скривился в сардонической полуулыбке.

– Эта идея слишком красива, чтобы быть правдой, – ответила она. – Даже если бы это было не так, от моего сердца ничего не осталось, чтобы отдать тебе. Эта цена была уплачена давным-давно.