Аларик

Треклятая девчонка.

Треклятая девчонка!

Пока летел к замку, Аларик не мог думать ни о чем другом. Приземлившись на верхней террасе, он спрятал крылья и вихрем ворвался в зал совета. В душе бурлила горячая едкая ярость.

Она за все заплатит. Думает, что знает, что такое страдание? Считает, что потеря близнецового пламени – самое страшное, что может быть? О нет, ей только предстоит уразуметь, каково это – жить в ночном кошмаре.

– Приведи королеву фейри, – велел он Микейлу, вскочившему на ноги при его появлении.

– Что случилось? – спросил тот.

– Скарлетт спалила дотла гребаное Братство, – прорычал Аларик.

В этот миг в комнату вошла служанка с подносом еды. Он тут же сжал ее сердце и стискивал до тех пор, пока от него ничего не осталось.

Скарлетт слишком быстро сообразила, что он не в состоянии применить к ней свою силу. Скорее всего, она еще не в курсе, почему, но скоро наверняка поймет – в этом он не сомневался. Когда это случится, выполнение его задачи станет многократно труднее.

Теперь к тому же ей известно, что его время на исходе.

– Черт! – прорычал Аларик, хватая все, что попадалось под руку, и швыряя: книги, бумаги, посуду, украшения, предметы мебели.

К тому времени, как рассеялась затуманившая зрение красная пелена гнева, зал совета оказался полностью разрушенным. На полу среди пролитой еды, напитков и обломков лежало тело мертвой служанки.

Хоть Скарлетт и уничтожила его цитадель, она позабыла о последнем ключе. Самонадеянный ребенок, что с нее взять! Она, конечно, считала себя чертовски хитрой, стянув у него со стола кинжал из найтстоуна, но, торопясь уйти, позабыла последний ключ.

Теперь в его руках все семь.

Семь авонлейских ключей.

Когда Талвин возвратит им истинную форму, он выследит Скарлетт, заставит ее принять треклятые кровные узы и впустить его в Авонлею. Он не потерпит поражения, как его отец. Он добьется успеха и сделается владыкой этого мира. Будет им править. К черту Ахаза и обязательства, возлагаемые на него как на мараанского принца.

Это станет его наградой за выполнение задания.

Из теней появилась Нури с маниакальной улыбкой на лице.

– Она тебя уничтожит.

– Закрой свой поганый рот, – прорычал Аларик.

Он резко поднял руку, и Нури схватилась за грудь. Из ее горла вырвался придушенный хрип, но улыбка не померкла.

– Аларик, – услышал он ровный, успокаивающий голос Балама. – Она нужна нам живой.

– Где королева фейри? – требовательно спросил тот, отпустив свою приемную дочь.

Она оскалила клыки, приходя в себя после применения грубой силы, стиснувшей ее сердце. Он проигнорировал ее. Нури не в состоянии причинить ему вреда – с тех пор как приняла кровные узы, чтобы спасти сирот.

Аларик пытался вырвать у нее из груди сердце, которому было не все равно. Пытался всех троих излечить от излишней чувствительности, но добился того, что они, наоборот, сблизились. Сплотились и вместе стали чем-то поистине ужасающим.

Тем, чем было гораздо легче манипулировать.

До того дня, когда умерла Джульетта.

Сибилла не отдавала себе отчета в том, насколько сильным даром предвидения обладает ее дочь. Джульетта знала, что должно произойти.

Скарлетт считала, что события той ночи подстроили Веда с Микейлом. В какой-то степени так и было.

Но и Джульетта тоже.

– Талвин занимается делами Дворов, – пояснил Тарек. – Пытается навести порядок после того, как мы захватили Дворы Огня и Воды.

– Она позволила уйти королевским особам и Внутренним дворам, – резко воскликнул Аларик, чья сила теперь ощупывала сердце Тарека. – Ты плохо понял поставленную перед тобой задачу?

– Нет-нет, милорд, – прохрипел тот. – С королевой фейри нужно обращаться осторожно. Вам это известно. Если слишком давить на нее, она нас бросит. – Он с шумом втянул воздух. – Они сбежали. Все, включая Луана. Осталась только принцесса Эштин. Остальные королевские особы исчезли.

– Но они до сих пор живы, – усмехнулся Аларик.

– Не все, – с садистской ухмылкой заметил Микейл, глядя на Тарека. – То, как твоя королева кое с кем расправилась, было поистине прекрасным зрелищем. Я был рад при этом присутствовать.

– Ты идиот, – сказал Аларик, освобождая Тарека из-под власти своей силы. – Именно из-за этого мы и попали в такую переделку.

– Поэтому Скарлетт сожгла ваш клуб, – подхватил Микейл, закатив глаз. – Неужели он имел для вас такое значение?

– Этот клуб, как ты выразился, действительно значил для меня куда больше, чем твоя жизнь и жизнь твоей сестры, вместе взятых, – сказал Аларик.

Микейл резко захлопнул рот и, стиснув челюсти, прикусил язык, чтобы не сболтнуть лишнего. И поступил мудро.

Аларик повернулся к Баламу.

– Возьми Тарека и приведи королеву фейри. У нас появился последний ключ. Хочу, чтобы их сегодня же изменили.

Скарлетт думала, что превзойдет его? Одолеет его? Заставит страдать?

Она всего лишь созданное им оружие.

И он хотел вернуть свою собственность.

Весь день и вечер Аларик был занят восстановлением карты, оригинал которой сгорел в учиненном Скарлетт пожаре, поглощен ее белым пламенем.

Звездный огонь.

Которому ничто не могло противостоять.

Для воссоздания карты ему пришлось объединить свою силу с силой Балама и Микейла. На ней был изображен весь континент, а также прорехи в ткани мироздания, которые они создали, чтобы впустить больше серафимов. Когда Аларик вместе со Скарлетт отправится в Авонлею, у него за спиной будет целая армия. Армия, способная противостоять силе авонлейцев и того, что они заперли в своих землях.

Его отец наивно полагал, что сможет одолеть их хитростью. Думал, что сумеет пробраться внутрь и управлять королевами фейри через их сестру. Но на одной манипуляции эмоциями и отношениями далеко не уедешь. Аларик получил тому подтверждение, воспитав своих Призраков Смерти.

В местах разломов мерцали, как туман, черные столбы, охраняемые серафимами. По пять в каждом из королевств смертных, три на территории детей ночи. Они создали по одной прорехе во Дворах, как только заняли их, намереваясь, конечно же, увеличить их количество. Тарек прав – с Талвин нужно вести себя осторожно. Ей незачем знать, что для открытия разломов он забирает из ее земель детей фейри. Необходимости жертвоприношения она не поймет. Впрочем, она настолько ослеплена жаждой мести, что, может, и поймет.

Они обсуждали, куда отправиться дальше – к оборотням или в Королевство ведьм. И те, и другие малоприятны. Ведьмы безжалостны, альфа с бетой хитры и опасны. Следует еще поразмышлять, к кому наведаться в первую очередь. А пока пусть сидят под защитой магических заслонов, привязывающих их к своим землям.

Разгромив из-за своей вспыльчивости один зал совета, Аларик был вынужден перейти в другой. Сидящая в углу Талвин работала с ключами, Тарек наблюдал за ее успехами. Она не пришла в восторг от того, что ее вызвали в Бейлорин, оторвав от дел.

– Выходит, ты меняешь планы? – тихо спросил Балам, изучая карту. – Хочешь отправиться в Авонлею до того, как у нас появятся опорные пункты в двух других территориях? Разумно ли это?

– Полагаю, было бы неразумно откладывать что-либо после того, как вновь захватим Скарлетт. Нельзя снова позволить ей сбежать. Выдвинемся, когда она будет у нас в руках, – ответил Аларик, барабаня пальцами по столу.

– А я полагаю, что столь же неразумно менять планы, которые мы тщательно разрабатывали на протяжении веков, – возразил Балам.

– Ты просто хочешь вернуть себе смертных детей, одним богам ведомо, с какой целью, – парировал Аларик и опять забарабанил по столешнице.

– Я и не ожидал, что ты поймешь, – спокойно ответил Балам.

– Готово.

Они дружно обернулись на голос Талвин. Она стояла, держа в руках цепи из небесного камня, с каждого из которых свисали не амулеты богов-предателей, но семь ключей из найтстоуна. Головки ключей сохраняли форму символов богов, переходящих в длинные стержни, с обеих сторон которых выступали по два острых зубца, похожих на шипы.

Аларик встал и медленно подошел к ней, стараясь как можно полнее прожить этот сюрреалистический миг. Сколько он ждал, когда ключи будут найдены? Сколько сил ушло на организацию событий, приведших к такому исходу? Сколько лет потребовалось, чтобы нужные лица оказались в нужном месте в нужное время? Все это привело к настоящему моменту и ко всем последующим.

Аларик протянул руку и, взяв у королевы фейри ключи, ощутил на ладони прохладу камня. Он сжал их в кулаке, чувствуя, как острые зубцы впиваются в кожу, но не обратил на это внимания. Наконец-то он ими завладел!

Они слегка вибрировали, отчего руку начало покалывать. В них заключена чистая сила. Аларик этого не ожидал. Думал, что для активации ключей понадобится магия Скарлетт. Но, может, и нет…

Он повернулся, чтобы сказать что-то Баламу, и замер. Глаза его были прикованы к карте. И не без причины: мерцающие столбы, отмечающие места разломов, начали медленно исчезать. Один за другим.

– Что происходит? – спросил Микейл, который последние три часа тихо сидел и о чем-то размышлял.

– Похоже, все наши прорехи закрываются, – сказал Балам, поднимая черные глаза на Аларика.

Ни слова не говоря, оба отправились к ближайшему разлому. Два серафима-дозорных встрепенулись при их появлении, но они не обратили на них внимания, спеша к разлому. Он находился у пруда на уединенной поляне к северу от замка. Точнее, должен был там находиться. Но пропал.

– Земли детей ночи. У речного поместья, – сказал Аларик.

В следующий миг он телепортировался туда. Лорд Тинделл последовал за ним. Материализовавшись из воздуха, они уставились на место у стены поместья, через которое впустили серафимов, чтобы те сразились со Скарлетт и королевскими особами, когда была найдена Графиня.

Разлом исчез. Испарился. Как будто его закрыли и запечатали.

– Как такое возможно? – гневно воскликнул Балам.

– Не знаю, – процедил Аларик сквозь зубы. – Тореаль. Там, где захватили Скарлетт.

Балам кивнул, и через несколько мгновений они оказались среди деревьев Дрезденского леса, недалеко от границы со Двором Земли.

Местный разлом тоже исчез.

Орлиный крик заставил обоих посмотреть на небо.

Нет, не орла.

Грифона. В небе кружили целых три.

– Как, черт возьми, они преодолели магические заслоны? – прорычал Аларик, наблюдая за полетом крылатых созданий.

Балам ничего не ответил, не сводя взгляда с приближающихся чудовищ и их всадниц – Верховной ведьмы с двумя дозорными.

Земля под ногами Аларика вздрогнула, когда грифоны приземлились, прижав к бокам свои массивные крылья.

– У королевы Скарлетт Адитья есть для вас послание, – жестким неумолимым тоном объявила Верховная ведьма. Две другие смотрели на него и Балама с отвращением.

– Какое же? – процедил Аларик сквозь зубы.

– Помните, что она уже внутри. – Верховная ведьма чуть выше подняла подбородок, и грифон расправил крылья, готовясь вновь подняться в воздух. – И что ключи могут открывать не один замок, а некоторые ключи и замки вообще не подходят друг к другу.

С этими словами Верховная ведьма взмыла в небо, и дозорные последовали за ней. Развернувшись, троица направилась обратно в свои земли. Аларик медленно опустил взгляд на ключи, которые до сих пор держал в руке.

Почувствовав прикосновение ладони Балама к своему плечу, он перенес их обратно в зал совета в замке Бейлорина.

– Она разыграла тебя как дурака, – усмехнулся Балам, как только они оказались на месте.

Он выхватил ключи из рук Аларика и, поднеся их к глазам, внимательно рассмотрел, после чего бросил на стол. Одного взгляда на зачарованную карту было достаточно, чтобы понять, что все созданные за последнее десятилетие разломы исчезли.

– Что случилось? – потребовала ответа Талвин.

Подойдя к столу, она взяла один из ключей и повертела его в руках.

– Она закрыла их все, – пробормотал Аларик, не в силах поверить, что такое возможно. Что треклятая девчонка действительно обвела его вокруг пальца.

Последний амулет она оставила не случайно. Она хотела, чтобы он его получил. Завладел ими всеми. Хотела, чтобы Талвин превратила их в ключи.

Потому что сама их изменила. Эти ключи не помогут ему попасть в Авонлею.

Подойдя к столу, он схватил ключ. Микейл сделал то же самое. И Тарек. Теперь Аларик смог разглядеть крошечную кровную метку на головке ключа, где еще оставался символ богини Фаэлин, покровительницы мудрости и ума.

Как показательно.

– Она не только закрыла все наши разломы, но и запечатала королевства, – прорычал Балам и, повернувшись, направил обвиняющий палец на Аларика. – Сколько раз я говорил тебе перестать с ней играть? Сколько раз советовал держать под замком? Ты настаивал, что она под контролем. Что подчиняется тебе одному, несмотря на то, что она снова и снова доказывала – ты никогда ею не владел.

Взяв другой ключ, Балам укололся об его острие на конце. Выступила кровь. Этот ключ принадлежал Темуралу, богу необузданности и рискованных похождений, которому обычно поклонялись оборотни.

– Скарлетт не только помешала нам открыть новые разломы, чтобы привлечь свежие силы, но и ослабила заслоны, сдерживающие ведьм и оборотней. Одним махом изменила все. – Швырнув ключ обратно на стол, он направился к двери. Остановившись рядом с Алариком, добавил: – Ты заслужил каждую унцию гнева, которую Ахаз обрушит на твою голову.

С этими словами Балам выскочил из зала совета.

В комнате воцарилась тишина, которая вскоре была нарушена медленным, безумным смехом. Который все нарастал. Аларик повернулся лицом к Нури Хэллоуэй.

– Ничего смешного в этом нет, чокнутая кровососка, – огрызнулся Микейл, запустив в нее ключом, который держал в руках. Она даже не вздрогнула, когда металл рассек ей висок. – Ты связана с нами. Если мы пойдем ко дну, то и тебя за собой утянем.

– Я всегда знала, что буду гореть вместе с вами за то, что сделала, – сквозь смех ответила Нури.

– Тогда какого черта ты хохочешь? – вспылил Микейл.

– Потому что смешно, – пояснила она, как будто это была самая очевидная вещь в мире.

– Что смешного? – недоверчиво спросил он.

Ее глаза цвета меда скользнули к Аларику.

– Ты создал оружие, способное начать и закончить войну, а оно в итоге уничтожит тебя самого.

Аларика сжал в кулаке ключ, чувствуя, как тот глубже врезается в кожу, но продолжал усиливать давление. Кровь закапала на пол у его ног.

Если Скарлетт хотела войны, то она ее развязала.