Сорин

Сорин посмотрел на жену. Она спала рядом с ним обнаженная, ее серебристые волосы спутались и разметались по темному постельному белью. Даже во сне она выглядела удовлетворенной.

Так и было задумано.

Из Подводной тюрьмы Скарлетт телепортировала их прямиком во Двор Ветра, где в парадном фойе ожидала принцесса Эштин, будто заранее знала об их прибытии. Скорее всего, так и было. Возможно, Скарлетт послала ей сообщение, когда договаривалась с Брайаром об этой эскападе. Скарлетт попросила провести ее в комнату за дверями из найтстоуна и, когда ее желание было удовлетворено, битых полчаса пыталась вызвать в зеркальных вратах мужчину из своих снов. Сорин не видел свою жену такой… с тех пор, как она превратилась в ураган гнева, когда он сказал ей, что знал о ее королевском происхождении и скрывал от нее.

Красавец не откликнулся на ее зов и не появился, чем чрезвычайно разозлил Скарлетт. Сорин и без связи близнецового пламени чувствовал ее эмоции. Брайар с Кассиусом тоже. Все трое отступили назад, наблюдая, как она ярится сильнее. Ее голос из раздосадованного превратился в раздраженный. Когда Скарлетт швырнула выманенный у Чародейки амулет через всю комнату, Сорин решил, что пришло время вмешаться.

По крайней мере, он попытался это сделать.

Скарлетт отмахнулась от него и проигнорировала его вопросы, как те, что он произнес вслух, так и те, что пытался задать по их связи. Кассиус взглядом велел оставить ее в покое, и Сорин с неохотой подчинился. Скарлетт стала доставать книги с полок и, пролистывая, отбрасывала в сторону. Столь небрежное обращение с древними томами вывело Эштин из себя.

Жестким голосом, который Сорин редко слышал от принцессы Ветра, она недвусмысленно сообщила королеве, что если та швырнет еще хоть что-то в этой комнате, то больше никогда не вернется в катакомбы под Цитаделью. Скарлетт сдавленно извинилась и, опустившись на колени, стала бережно перебирать книги на нижних полках. После трех часов бесплодных поисков она молча поднялась и вышла из комнаты.

Все это время Сорина занимала мысль о том, что его жена лицом к лицу встретилась с Чародейкой и вышла победительницей. Скарлетт была одержима чем-то, сказанным пленницей. Что-то из услышанного доводило ее до безумия, но по возвращению в Черные Залы у него не хватило духу выпытывать у нее подробности.

Скарлетт сразу же направилась в купальню и закрыла за собой дверь, а когда вышла оттуда с мокрыми волосами, Сорин понял, что она побывала в том месте. Там, где другие голоса угрожали ее звездам, поэтому следующий час он провел, усердно напоминая ей о том, кому она принадлежит. Ясность в ее глазах, когда она погрузилась в сон, стоила того, чтобы отложить разговор о том, что вывело ее из равновесия.

Сорин наклонился и нежно поцеловал жену в висок. В ответ раздалось тихое бормотание. Он укрыл ее одеялом и осторожно встал с кровати. Натянув первые попавшиеся брюки и не потрудившись их застегнуть, он направился к дивану перед очагом и в очередной раз достал записи и переводы Скарлетт.

Сорин провел рукой по лицу. У них почти не было времени поговорить наедине с тех пор, как Скарлетт проснулась сегодня утром после почти двухдневного сна. Отвечая на вопросы Сайруса о Верховной ведьме, Скарлетт впервые заговорила о сражении в поместье Графини на берегу реки. Сорину и самому было что спросить.

Также необходимо выяснить об упомянутых Чародейкой серафимах, причем в первую очередь, но сегодня Сорин искал другое – то же, что и раньше, с тех пор как вернул Скарлетт. Во время битвы она израсходовала большое количество магии, но выпила лишь несколько глотков его крови, прежде чем погрузилась в глубокий сон, восстанавливающий дары огня и воды. Больше она не просила, и Сорин знал, что сейчас лучше не настаивать, несмотря на то что ее глаза из ярко-серебристых, к которым он начал привыкать, сделались голубоватыми.

Перелистывая книги, которые с трудом мог расшифровать, Сорин пытался найти нужный ему ответ.

Три дня спустя Сорин проснулся в холодной постели, как и каждое утро после визита к Чародейке. Встав с кровати, он умылся холодной водой, натянул повседневные штаны и тунику. Беспокойства из-за отсутствия Скарлетт он не испытывал, потому что знал, где она, – на пляже, как и вчера и позавчера. Под присмотром Кассиуса.

В последние время большую часть дня Скарлетт отсутствовала. По утрам она тренировалась, а сразу после обеда отправлялась в подземную комнату во Дворе Ветров и оставалась там до тех пор, пока Сорин не напоминал ей, что нужно поесть и поспать. Тогда она с настороженной улыбкой собирала записи и позволяла вывести себя из катакомб Цитадели. За ужином, который проходил очень тихо, ее посвящали в происходящие во Дворах события. Скарлетт принимала необходимые решения и рассказывала о своих находках. Ее никто не торопил, не настаивал на том, чтобы она делилась большим. Все пытались помочь ей найти баланс между доверием и зависимостью от других, но в то же время дать возможность самой прокладывать свой путь в качестве королевы. Скарлетт возвращалась в личные покои и зарывалась в книги, засыпая на диване с томиком на коленях и вставая до восхода солнца.

Сорин оставлял для нее маленькие стаканчики со своей кровью и позже находил их пустыми. Значит, содержимое она выпивала, однако после визита к Чародейке ее глаза так и не вернули привычной яркости. Может быть, подумал Сорин, он поторопился, объявив ее победительницей в их противостоянии.

С помощью огненного портала Сорин перенесся на пляж и, пройдя несколько футов, остановился рядом с Кассиусом. Скарлетт шлепала босиком по кромке прибоя, за ней тянулись тени. Несколько минут оба хранили молчание. Наконец, Кассиус нарушил тишину.

– Ничего не говори об этом. Расскажи остальным.

– Что для тебя означают узы хранителя? – спросил Сорин, глядя на жену.

Кассиус взглянул на него.

– Что? – непонимающе переспросил он.

– Каким образом ты ее чувствуешь? К примеру, я ощущаю ее эмоции и присутствие, могу мысленно общаться с ней по нашей связи близнецового пламени. Тебе по силам что-то из этого? – уточнил Сорин, засунув руки в карманы.

– Нет, – ответил Кассиус. – Ничего из вышеперечисленного. Полагаю, я могу в некоторой степени чувствовать ее присутствие, но не так, как, по моим наблюдениям, это происходит у вас двоих. Однако я ощущаю, если ей больно физически. Когда мы тренируемся и она получает удар, я получаю его тоже. И когда ее энергетические запасы иссякают настолько, что это начинает угрожать ее благополучию. А когда Скарлетт черпает мои силы, это похоже на то, как если бы она тянула меня за душу.

Сорин ничего не сказал, лишь кивнул в знак признательности. Еще несколько минут прошли в молчании. Солнце все выше поднималось над горизонтом.

– Я давно не видел ее такой, – признался Кассиус чуть слышно, вновь нарушив тишину.

– Она борется с тем, что Аларик годами нашептывал ей на ухо, – ответил Сорин.

Кассиус понимающе кивнул.

– Да, но это… не то.

Сорин повернулся к нему лицом.

– Что ты имеешь в виду?

– Дело в том, что… – Он издал протяжный вздох, проведя рукой по своим каштановым волосам. Несколько дней назад он подстриг их покороче, и теперь они растрепались и завивались над ушами.

– Это затишье перед бурей, Сорин.– Кассиус тоже развернулся к нему всем корпусом.– Я знаю, все хотели бы, чтобы Скарлетт активнее делилась сведениями, больше посвящала других в свои задумки и планы, и, хотя я согласен, что ей нужно это делать, также следует позволять ей… быть собой, Сорин. Той блестящей, зловещей, хитрой девушкой, в которую ты влюбился. Позволь ей такой и остаться.

Сорин напрягся.

– Я не хочу менять ее, Кассиус, – запротестовал он. – И никогда не хотел. Но она должна понять, что не одна, что ей не нужно справляться со всем в одиночку. Что у нее есть те, кому можно доверять.

– Я это знаю. Как знаю и то, что Скарлетт может быть дерзкой, безрассудной и чертовски раздражающей. Однако как только в том, над чем она работает, все встанет на свои места, она тут же все расскажет. Я вижу это во время наших ужинов. Я вижу это, когда она дает тебе почитать свои записи, пока сама листает книги. Она пытается вовлечь вас всех, но тебе не хуже моего известно, что только ей по силам во всем разобраться. Мы можем попытаться помочь, но, честно говоря, лучшее, что можно для нее сейчас сделать, – это позволить ей создать бурю. Потому что, когда она выпустит ее на свободу… – Кассиус покачал головой, не находя подходящих слов, чтобы закончить мысль.

– Когда она выпустит ее на свободу, не останется ничего, кроме пепла, – договорил за него Сорин.

– Я хочу кое-что тебе показать, – тихо проговорил Сорин на ухо Скарлетт, когда тем вечером они встали из-за стола после ужина. Его Внутренний двор был посвящен в планы. Он попросил служащих прибраться и подготовить помещение, едва узнал, какой скоро день.

Скарлетт недоверчиво склонила голову набок.

– Не хочу огорчать тебя, принц, но я уже видела все, что ты можешь предложить.

Сорин щелкнул ее по носу.

– Вообще-то, нет, любимая, – пробормотал он, прикусывая мочку ее уха. Почувствовав, как по телу Скарлетт пробежала мелкая дрожь, он усмехнулся, не отрывая губ от ее кожи. – Так ты позволишь показать тебе?

Она кивнула в знак согласия, и он вывел ее из комнаты, положив руку ей на поясницу. Сайрус поймал взгляд своего принца поверх макушки Скарлетт и заговорщически подмигнул.

– Я говорил тебе в последнее время, какая ты сногсшибательная? – обратился к ней Сорин, когда они вышли из столовой и зашагали по тихому коридору.

Перед ужином Скарлетт переоделась в простое платье розового цвета, чертовски женственное. Сорин не мог вспомнить, когда в последний раз видел ее в платье, и уж тем более такого цвета. Это было весьма… неожиданно. У наряда был глубокий вырез, платье плотно обнимало стан, крупными складками ниспадая до земли. Сорин едва не забыл, что нужно дышать, когда Скарлетт вышла из гардеробной, чтобы отправиться на ужин.

– М-м-м, – хмыкнула она, – ты, наверное, упоминал об этом пару раз за вечер.

Пару раз – это мягко сказано. Скарлетт собрала волосы в высокую прическу, оставив шею открытой. За ужином Сорин о еде и не вспоминал и едва притронулся к рыбе с овощами.

– Ты ведешь себя так, словно никогда не видел меня в платье, – продолжила она дразнящим тоном. – А как же наряд из «Пирса», забыл?

– Любимая, мне никогда не забыть то платье.

Она бросила на него долгий взгляд, и на ее губах заиграла мягкая улыбка. Его пальцы, лежащие у нее на пояснице, дрогнули.

– Куда мы идем? – спросила она.

– Из-за происходящего у тебя почти не нашлось времени исследовать Залы, – ответил он. – Но эту комнату определенно нужно посетить.

Скарлетт прищелкнула языком.

– Ты же знаешь, как я отношусь к сюрпризам, Сорин.

– Этот тебе понравится. Обещаю.

Она поджала губы, но спорить не стала. Что, как ни странно, его разочаровало.

– Я скучал по тебе в последние дни, – негромко признался он, заворачивая вместе с ней за угол.

Скарлетт сморщила нос и нахмурилась.

– Я почти круглосуточно находилась рядом.

– Физически да, но…

– А, – тихо сказала она и, подняв руку, провела кончиками пальцев по стене. – Я… – Она тяжело вздохнула. – Не понимаю, о чем ты меня просишь, Сорин.

– Я ни о чем не прошу, – ответил он, жестом приглашая ее спуститься по лестнице. – Просто делюсь наблюдением. Открываю обсуждение, так сказать.

Улыбка на губах Скарлетт погасла.

– Я старалась… – Сглотнув, она начала заново: – Я старалась объяснить, держать всех в курсе, но сама не понимаю, что пытаюсь найти. Как мне донести до других то, чего сама пока не уразумела?

Сорин старался сохранять расслабленную позу, но внутренне весь подобрался. Скарлетт действительно говорит с ним о происходящем. Неужели это так просто? Остаться с ней наедине и… спросить? Он настолько привык к ее постоянным секретам, что ему и в голову не приходило, что она может не знать, как рассказать ему, как вовлечь.

– Что из сказанного Чародейкой привело ко всему этому? – мягко поинтересовался Сорин, надеясь, что подобрал правильные слова. Скарлетт его близнецовое пламя! Этот разговор не должен быть таким трудным.

– Она много чего сказала, – тихо ответила Скарлетт. – Очень много.

– Потрудись объяснить хоть что-то.

– Например, про ключи и замок. Что они могут не подходить друг другу.

– Она просто пыталась взять над тобой верх, Скарлетт.

– Я так не думаю, Сорин. Я так не думаю…

Скарлетт не договорила, поскольку в этот момент он распахнул дверь и посторонился, пропуская ее вперед. В очаге ровно горел огонь, озаряя комнату теплым светом. Тут и там были расставлены свечи, служащие дополнительным нераздражающим источником света. Перед очагом стоял плюшевый диван, сбоку от него – два кресла с мягкими спинками и небольшой столик между ними. У задней стены примостилась в ожидании тележка с напитками. Но вовсе не это заставило Скарлетт остановиться, едва переступив порог маленькой гостиной. Причиной стало фортепиано в центре комнаты. Черное и сверкающее, оно, судя по виду, было недавно вычищено и отполировано. Мягкая скамейка при нем так и манила, клавиши ожидали прикосновения пальцев.

Сорин не был уверен, что Скарлетт дышит, когда подтолкнул ее дальше в комнату, чтобы закрыть за ними дверь. Положив руки ей на плечи, он наклонился вперед и прошептал на ухо:

– Иди играй, милая.

Прижав руку к груди, Скарлетт пролепетала:

– Я не знала, что здесь есть фортепиано.

– Я так и думал, – подхватил Сорин и, обойдя ее, направился к тележке с напитками. Снова кивнув на инструмент, он повторил: – Иди играй, милая.

– Вообще-то, мне следует продолжить изучать книги, – запротестовала было она, но ноги сами понесли вперед, и Скарлетт ничего не могла с ними поделать. Пальцы прошлись по клавишам.

– Ты можешь позволить себе один выходной, – заметил Сорин, со звоном накладывая лед в бокал. – Однажды, как ты помнишь, я сказал тебе, что не менее важно находить время на то, чтобы посмотреть на звезды. Или, как сейчас, поиграть на фортепиано.

Губы Скарлетт дрогнули. Подняв голову, она посмотрела ему в глаза.

– Ты устроил это специально для меня?

– Инструмент был в Черных Залах всегда. Я сам играл на нем время от времени, когда здесь жила Элинé, а сейчас распорядился, чтобы его почистили и настроили для тебя, – пояснил Сорин, делая глоток спиртного. Сунув руку в карман, он проследил за взглядом Скарлетт, переместившимся к фортепиано.

– Никогда прежде мне не доводилось играть на таком величественном инструменте.

– Ты же королева, любовь моя.

– Так говорят, – пробормотала она, наконец опустившись на скамью.

На мгновение Сорин засомневался, что она вообще это сделает. Она принялась перебирать клавиши, нога зависла над педалью.

Потом Скарлетт заиграла.

Устроившись на стуле и перекатывая бокал между ладонями, Сорин наблюдал за тем, как Скарлетт погружается в создаваемую ею музыку. Ее тело раскачивалось в такт аккордам, вдыхая каждую ноту.

Она играла почти два часа, прежде чем Сорин встал и подошел к ней. Даже когда коснулся ее кожи в вырезе платья сзади, пальцы Скарлетт не пропустили ни единого аккорда. До тех пор, пока он не наклонился, чтобы прошептать ей на ухо:

– С днем рождения, любовь моя.

Скарлетт запнулась, взяла неверную ноту. Нахмурилась.

– Ты только что все испортил, преподнеся это как подарок на день рождения.

– Столько неприязни ко дню твоего появления на свет, – проворчал Сорин.

– Ты же знаешь, что причина не в этом. Наверняка обсуждал это с Кассиусом, – ответила Скарлетт, опустив глаза на клавиши.

– Ты лишила свою семью возможности отпраздновать это знаменательное событие, но разве откажешь мне в желании поклоняться тебе? – спросил он, проводя пальцами по ее шее.

– Если собираешься преподнести это как подарок на день рождения, то да, я тебе откажу, – огрызнулась Скарлетт, глядя на Сорина в упор.

– Но мне столь многое нужно дать тебе сегодня вечером, – не обращая внимания на вспышку ее темперамента, возразил Сорин. Его вторая рука нырнула в карман.

Скарлетт закатила глаза.

– В этот день мне ничего ни от кого не нужно, – ответила она, возвращаясь к фортепиано, но замолчала, когда он вытащил руку из кармана и протянул ей то, что носил с собой целый день.

– Сорин, – прошептала она срывающимся голосом.

Между его большим и указательным пальцами было зажато золотое кольцо, инкрустированное бриллиантом с двумя рубинами по бокам.

– Ты ни разу не спросила меня о нем, – тихо заметил Сорин, наклоняясь вперед. Мягко прижавшись торсом к ее спине, он потянулся к ее ладони.

– Я верила, что ты отдашь его мне, когда будешь готов, – пояснила Скарлетт сдавленным голосом, глядя, как Сорин надевает кольцо ей на палец. – После того, через что я заставила тебя пройти… Я не имела права просить вернуть его.

– Любовь моя, – выдохнул Сорин, нежно дотрагиваясь губами до ее щеки. Скарлетт прижалась спиной к его груди, рассматривая кольцо на пальце. – Я хочу дать тебе столь многое.

– Мне больше ничего не нужно, Сорин.

– Не согласен, – пробормотал он, касаясь ее кожи. Скользя руками по бокам и бедрам, он прошептал ей на ухо: – Тебе нужен Источник.

– Что? – требовательно воскликнула Скарлетт, повернувшись к Сорину лицом. Ее глаза были широко распахнуты.

– Я узнал, что это такое, – добавил он, подняв руку, чтобы погладить ее по щеке. – И нашел его для тебя.

– Когда? Как? – запинаясь, пролепетала Скарлетт, отталкиваясь от скамьи, чтобы подняться на ноги.

Сорин усмехнулся.

– Ты не единственная, кто способен разобраться в ситуации.

– Мне это известно, – нахмурившись, ответила она. – Когда ты решил эту загадку?

– Две ночи назад.

– И сообщаешь мне только сейчас?

– Я счел, что это станет хорошим подарком на день рождения, – ответил он, пожав плечами. – Для тебя невероятно сложно что-то подобрать, кроме орудий убийства, разумеется.

– Сорин! – взвизгнула Скарлетт.

Он подмигнул ей.

– Боги, – воскликнула она, потирая пальцами виски. – Выходит, я пила кровь на два дня дольше, чем было нужно.

– Один день, – поправил он. – Сегодня ты не приняла ни капли.

– Оставь свои семантические фокусы, – проворчала она.

Сорин схватил ее руку и, поднеся к губам, поцеловал сначала тыльную сторону, затем ладонь.

– Идем со мной, милая.

Он вывел ее из гостиной с фортепиано.

– Что из себя представляет этот Источник? – спросила Скарлетт, идя вместе с Сорином по коридорам.

– Ты сможешь черпать из него силу, чтобы восстанавливать свои авонлейские дары.

– Но что это?

– Не что,– поправил Сорин,– а кто.

– Кто?

– Да, кто. Ты ведь знаешь, что авонлейцы зависят от фейри, чтобы питать свою магию.

– Чем в таком случае это отличается от сосания крови?

– А тем, что для этого ставится метка. Будучи активированной, она позволит тебе черпать восстанавливающую дары магию непосредственно из Источника, без необходимости пить кровь, – пояснил Сорин. – Подозреваю, это будет похоже на то, как по мере надобности ты подпитываешься силами Кассиуса.

– Почему Кассиус не может быть моим Источником?

– Потому что он последнее средство, к которому ты прибегаешь только в случае опасности. Кроме того, он не фейри и не способен правильно питать твою магию, – ответил Сорин. – Тянуть из него силу – все равно что прикрывать рану повязкой, пока она не будет должным образом обработана.

Сорин наконец отыскал текст в книге, за которой отправился в Солембру. Она вскользь упоминалась в другой книге, из тех, что он кропотливо переводил, поэтому он вернулся в подземную комнату в Фиерском дворце и перерыл содержимое дюжины полок, прежде чем наконец нашел то, что ему требовалось. Ему было все равно, везение ли это или промысел Судеб. Главное, он своего добился.

Он принес книгу в Черные Залы и просидел почти всю ночь, переводя главу об Источниках. Как оказалось, их создали, когда у авонлейцев возникли проблемы с самоконтролем при питании. Хотя в книге их называли не авонлейцами, а Наследием. К фейри стали относиться как к товару, который можно использовать, когда и как пожелает Наследие. Изучая материалы, Сорин понял, что они встали на путь, приведший в конечном итоге к оправданию рабства. Многие боги возмутились и заявили, что фейри были созданы для поддержания равновесия, чтобы противостоять силе Наследия. Питаться их кровью было объявлено вне закона, и появилась метка, чтобы связать одного фейри с одним представителем Наследия.

Все это само по себе представлялось достаточно интересным. Также Сорин узнал любопытную подробность о детях ночи. Всем носителям магии известно, что вампиры произошли от авонлейцев. Неизвестно только, что они были прокляты Ариусом за то, что отказались принять Источники, предпочтя и дальше питаться привычным для них образом. В наказание Ариус лишил их авонлейских даров. Отныне вампиры были обречены слабеть под солнечным светом и быть одержимыми жаждой крови.

Если верить Чародейке, Ариус – это бог Конца.

Толчком открыв двери в покои королевы, Сорин отступил в сторону, чтобы пропустить вперед Скарлетт. Она повернулась к нему, как только он последовал за ней. Ее глаза сияли ярче, чем когда-либо.

– Покажи мне, – сказала она, практически подпрыгивая от волнения.

Рассмеявшись, Сорин направился к дивану, на низком столике перед которым были разбросаны бумаги и книги, и, взяв нужную, открыл на отмеченных страницах и передал Скарлетт. Пока она читала, он налил ей бокал вина из бутылки, которую по его распоряжению доставили сюда после ужина. С головой погрузившись в изучение материала, она пробормотала слова благодарности, даже не подняв глаз, чтобы взять бокал.

Сорин сел рядом с ней и начал медленно вынимать шпильки из ее волос. Мягкие локоны рассыпались по плечам. Распустив их все, он стал накручивать прядь на палец.

– Это… – наконец сказала Скарлетт, покусывая нижнюю губу. – Непросто просить подобное у фейри. – Она подняла на Сорина глаза. – Это же пожизненное обязательство. Раз поставив, эту метку нельзя аннулировать.

– Я тоже так понял, – согласился Сорин.

– Ты сказал, что нашел мне Источник?

– Да.

– Этот фейри в полной мере понимает последствия своего решения?

– Да.

Скарлетт с подозрением прищурилась.

– Кто же это?

Уголок рта Сорина приподнялся в полуулыбке.

– Нет, – решительно заявила Скарлетт, отпрянув от него.

Он вскинул бровь, ожидая ответной тирады, поскольку знал, что она станет возражать, и заранее подготовил контраргументы.

– Ты это несерьезно, Сорин, – недоверчиво воскликнула Скарлетт, когда он замолчал. – Тебе нельзя быть моим Источником.

– Отчего же нет?

– Во-первых, потому что ты – принц Огня, – начала она с очевидного.

– Ты невероятно могущественна, Скарлетт. Логично, что и твой Источник тоже должен быть мощным. Ты будешь черпать больше магии, чтобы пополнять собственные запасы, – попытался урезонить ее он.

– Ты король, Сорин! Если моя сила пойдет на убыль, будет глупо тянуть ее из тебя, тем самым истощая нас обоих. А вдруг придется делать это в разгар битвы? – не сдавалась Скарлетт.

– Подобно тому, как случилось во время сражения с серафимами и детьми ночи? Кажется, неплохо сработало, – ответил он, бесстрастно пожав плечами.

– Сорин, ситуация серьезная! А ты ведешь себя беспечно!

– Очень серьезная, – согласился он. – Вот почему я несколько недель искал для тебя ответ.

– И счел, что, став моим Источником, тем самым решишь все проблемы? Это полный абсурд.

Сорин отрывисто хохотнул.

– Нисколько не смешно! – воскликнула она, шлепнув его по плечу.

– Скарлетт, ты и твои выходки – само воплощение абсурда, – спокойно ответил Сорин, перехватив ее запястье, когда она занесла руку для следующего удара. – Дозволено ли мне теперь высказаться?

Хмыкнув, Скарлетт рывком высвободилась из его хватки и, скрестив руки на груди, облокотилась о спинку дивана и отвернулась от мужа.

– Не я один закатываю истерики, – проворчал Сорин.

Скарлетт окинула его пристальным взглядом.

Взяв бокал с вином, который Скарлетт поставила на стол, Сорин всучил его ей.

– Не считая того, что я, по сути, являюсь твоим Источником с самого твоего возвращения из Бейлорина, ты права. Непросто просить подобное у фейри. Это связь, построенная на взаимном доверии. Завися от своего Источника, который должен быть доступен в любое время, авонлеец становится уязвимым и должен честно рассказать о своих потребностях и слабостях. Источник, с другой стороны, должен доверять авонлейцу в том, что тот не станет им злоупотреблять. Не истощит его энергетические запасы без необходимости. Это баланс, Скарлетт. Равновесие, которое будет функционировать только при условии доверия и откровенности.

Скарлетт замерла, не донеся до рта бокал с вином, и медленно опустила руку.

– Все равно мне кажется невероятным идиотизмом связывать подобным образом двух правителей. В твоем случае это опасно вдвойне, ведь ты и принц, и король. Если со мной что-то случится…

– Как я уже говорил – неоднократно, смею напомнить, – без тебя я не хочу ни царствовать, ни вообще жить. Если ты покинешь этот мир, я последую за тобой, независимо от того, являюсь ли я твоим Источником или нет.

Скарлетт осторожно поставила бокал с вином на стол и потянулась за книгой, которая во время спора оказалась отброшенной в сторону. Постукивая ногтем по странице, она что-то обдумывала.

– Ты уверен? – наконец спросила Скарлетт. – Если все дело в силе, то я могу попросить Элизу. Или Сайруса. Или Сойера.

– Признаться, я буду бесконечно ревновать, если ты свяжешь себя подобными узами с кем-то еще, – объявил Сорин.

Она насмешливо хмыкнула.

– Твое чувство собственничества, принц, беспокоит меня меньше всего.

Протянув руку, он сжал подбородок Скарлетт между большим и указательным пальцами и склонился к ее лицу.

– Как уже было сказано, ты моя, Скарлетт. Ты принадлежишь мне, я тобой владею. Так что, возможно, стоит отнестись чуть более серьезно к моему чувству собственничества.

– Такой щепетильный, – пробормотала она, проводя пальцами по его челюсти.

Поцеловав ее в губы, Сорин отпустил подбородок.

– Значит, мы достигли согласия в этом вопросе?

Прикусив губу, Скарлетт опустила глаза на текст.

– Ладно, – сдаваясь, вздохнула она. – Хорошо.

Следующие несколько часов Скарлетт изучала книгу. Сорин не сомневался, что она успела выучить ее наизусть, но Скарлетт отказывалась проходить через нужный ритуал, пока не добьется совершенства.

– Ты готов? – наконец спросила она. Стояла глубокая ночь.

– Если и ты готова, принцесса.

Глубоко вздохнув, Скарлетт расправила плечи и стала разминать мышцы шеи. Те же действия она обычно проделывала перед боем. И когда они пытались выбраться из Братства.

– Готовишься к битве? – поддразнил Сорин, наблюдая, как она встает, чтобы взять лежащий в другом конце комнаты кинжал.

Скарлетт оглянулась на мужа через плечо.

– Это тебя беспокоит магия крови, – парировала она. – Удивительно, что ты не волнуешься, как курица-наседка.

– Осторожнее, милая, – предупредил Сорин, прищурившись.

Он следил за каждым ее шагом, пока она возвращалась к нему. Она все еще была в платье, и он выпрямился, когда она приподняла подол, готовясь сесть ему на колени. Скарлетт провела пальцами по его волосам, а Сорин положил руки ей на спину и теснее прижал к себе.

– Ты уверен, Сорин?

– Да, Скарлетт. Это будет честью для меня, – заверил он.

– Тебе не нужно этого делать. Я не обижусь, если…

Он прижал палец к ее губам.

– Ты моя, а я твой, Скарлетт. Во всех возможных смыслах.

Еще мгновение поглядев ему в глаза, она кивнула.

– Где ты хочешь поставить метку? – спросила она чуть слышно.

– Судя по тому, что я читал, она должна быть легко доступна, – протянул он. – Пожалуй, на предплечье.

Задумавшись на миг, Скарлетт согласно кивнула и, чуть отклонившись, потянулась к его правой руке. Когда она провела пальцами по его коже, Сорин с трудом поборол дрожь, которую всегда вызывало ее прикосновение. Подняв кинжал, она прочертила длинную тонкую линию на его предплечье и, отложив оружие в сторону, обмакнула палец в выступившую кровь и начала выводить метку. Сорин, однако, не следил за движением пальца Скарлетт. Его глаза были устремлены на ее сосредоточенное лицо и нахмуренные брови.

Нарисовав символ, она опять потянулась за кинжалом. Встретившись взглядом с Сорином, она послала по их связи вопрос, который отчетливо отражался и в глазах:

«Ты уверен? Это твой последний шанс отказаться…»

Сорин забрал у нее кинжал и, когда Скарлетт протянула ему ладонь, сделал надрез. Наклонившись вперед, она легонько чмокнула его в губы и прижала свою рану к вспоротой плоти на его предплечье, поверх метки, которую только что тщательно прочертила.

Сорину приходилось сталкиваться с тем, как его сила смешивалась с силой Скарлетт. Он испытывал эйфорию от единения их тел, снова и снова проникая в ее лоно. Но происходящее сейчас было куда острее. И мощнее. Настолько приятным, что причиняло боль.

Он ощутил, как поднимается его магия и в попытке защитить его принимается бороться с тенями и белым пламенем, которые внедряла в него Скарлетт. Его огонь почувствовал, что происходит, но ее сила обрушилась на угли, заставляя их подчиниться. Удовольствие превратилось в боль, пока их магии боролись за господство в его душе.

Зашипев сквозь зубы, Сорин напрягся всем телом. Скарлетт впилась пальцами в его руку и прижалась к нему, не желая разрывать связь. Если бы она это сделала, пришлось бы начинать все сначала.

К тому моменту, как ее белое пламя взяло верх, Сорин стал задыхаться. По венам расползалась жгучая боль. Хотя огонь буквально струился в его крови, ему никогда не доводилось чувствовать жжение от ожогов – до настоящего момента. И, боги, она была сокрушительной.

– Мне очень жаль, – процедила Скарлетт сквозь зубы.

По ее щекам текли слезы. От того, что она плакала по нему, его грудь заныла еще больше. Боль была такая, словно под кожей взрывались звезды. Тени Скарлетт обвились вокруг его огня, по-прежнему пытавшегося сопротивляться.

Из-под кожи Сорина под ее ладонью вырвался оранжевый шнур, а из ее ладони появился такой же черный. Они обвились друг вокруг друга и переплелись, спутавшись настолько, что их стало невозможно разъединить. Вспыхнув ярким серебром, шнур исчез у них под кожей.

Задыхаясь, Скарлетт отпустила его руку, и Сорин рухнул на диван. Скарлетт обхватила ладонями его лицо.

– С тобой все в порядке? – спросила она, гладя пальцами его щеки.

– Да, милая, – пробормотал он, закрывая глаза. – Дай мне минутку перевести дух.

Теперь, когда жжение утихло, он не чувствовал… ничего необычного. Никаких отличий от того, что было раньше. Разве что чуть ослабел, как будто много тренировался, используя свою силу, и теперь для восполнения резервов ему требовалось поспать.

Когда Сорин открыл глаза, Скарлетт смотрела на него с беспокойством. Ее глаза были ярко-серебристыми и практически светились, как тогда, когда она теряла контроль над собой, высасывая кровь у него из вен.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, убирая упавшие ей на лицо волосы.

– Хорошо, – быстро ответила она. – Однако не я только что стала Источником силы.

– Значит, все получилось?

– Да, Сорин, получилось. С тобой правда все в порядке? – нетерпеливо спросила Скарлетт.

Обняв ее рукой за шею, Сорин прижался к ее губам, и Скарлетт мгновенно прильнула к нему. Не теряя времени, он просунул язык ей в рот. Ее тихое хныканье завибрировало на его губах, и Сорин стал поспешно стягивать с нее платье. Она с готовностью повиновалась и, сунув руки ему под тунику, сняла ее через голову, проведя пальцами по его бокам.

Когда Скарлетт потянулась к его рту, Сорин остановил ее, коснувшись ключицы, где виднелся серебристый знак, и услышал, как она резко вздохнула. Три звезды и перевернутый треугольник – на том самом месте, про которое она когда-то спрашивала, нет ли там метки. В том же месте на его собственной руке теперь имелась метка Источника.

– Ты можешь их видеть, – выдохнула Скарлетт.

Положив руки ей на бедра, Сорин повернул ее, чтобы посмотреть на знак хранителя у нее на спине. Он провел по нему кончиком пальца, отчего по ее коже побежали мурашки. Скарлетт вздрогнула.

– Да, могу, – с благоговением подтвердил он. – Я вижу их все. Наверное, это потому…

– Потому что ты мой Источник, – подхватила Скарлетт. – Они должны быть открыты твоему взору на случай возникновения угроз моей силе. Совсем как Кассиусу.

– Думаешь, я теперь различу и его метки тоже? – поинтересовался Сорин, не в силах оторвать взгляда от ее знаков, о существовании которых раньше только слышал.

Скарлетт пожала плечами.

– Полагаю, завтра мы это выясним. Вернее, сегодня. Но позже. – Оглянувшись на него через плечо, она нахмурилась. – Боги, почти рассвело. Я же теперь просплю до обеда.

Он тихонько хохотнул.

– Хороший план, принцесса. Но у меня есть для тебя еще один подарок.

Она прищурилась, когда он развернул ее к себе лицом, и прижалась к его торсу. Его руки мгновенно потянулись к ее обнаженным грудям и стали тереть их большими пальцами.

– Мне больше ничего не нужно, Сорин. Только ты, – заверила она, припадая к его рту.

Сорин позволил ей перехватить инициативу. Ее губы мягко шевелились, в то время как его ладони исследовали плоть, которую он знал так же хорошо, как свою собственную. Однако ему никогда не насытиться ею, ощущением ее тела под кончиками пальцев.

Руки Скарлетт поползли вниз по его груди, касаясь скульптурных мышц пресса, добрались до пояса брюк. Ловко расстегнув ширинку, она приподнялась и сняла с себя нижнее белье, а Сорин быстро стянул штаны.

Забравшись на него сверху, Скарлетт запустила ладони ему в волосы. Руки Сорина тем временем скользнули по ее ребрам к талии. Его большие пальцы размеренно гладили ее бедра, в то время как она снова опустилась на него, балансируя на грани проникновения. Он чувствовал явный жар ее тела. Его пальцы впились в ее кожу, когда она приподнялась над ним, скривив губы в ухмылке.

Откинув голову на спинку дивана, Сорин закрыл глаза. Скарлетт повторила движение.

– Это забавно, знаешь ли, – протянул он.

– Что именно? – спросила она, останавливаясь.

– То, что ты думаешь, будто контролируешь ситуацию, – пояснил он.

– Что?

Прежде чем она успела что-то добавить, Сорин крепко обхватил руками ее бедра и притянул к себе. Она издала вздох, быстро превратившийся в стон. Сорин провел губами по ее горлу, ключицам, по метке, которую теперь мог видеть, спустился к груди.

– Еще забавнее то, что ты решила, будто можешь безнаказанно дразнить меня, – пробормотал он, не отрывая рта от ее кожи.

В следующее мгновение он прикусил ее грудь.

Втянув носом воздух, Скарлетт выгнулась в его руках, но, когда попыталась теснее прильнуть к нему, его пальцы сильнее впились в ее тело, удерживая на месте.

– Это мой день рождения, – прохрипела Скарлетт.

Сдвинувшись ко второй груди, Сорин фыркнул от смеха.

– Во-первых, он был вчера, – возразил он, сжимая ладонью ее ягодицы. – А во-вторых, ты никому не позволила даже упоминать о нем. Ловко же ты теперь используешь это в качестве аргумента!

– Сорин, – проворчала Скарлетт, предприняв новую попытку пошевелиться, но он крепко держал ее.

Когда его губы вернулись к ее горлу, Скарлетт начала извиваться, несмотря на его попытки удержать ее на месте. Она прижалась лбом к его лбу, и он вбирал в себя ее короткие резкие вздохи.

– Мое имя на твоих губах навсегда останется моей слабостью, любимая, – прошептал он, ослабив хватку, чтобы позволить ей подвигать бедрами.

Застонав от облегчения, Скарлетт проделала это снова. Рука Сорина, прежде сжимавшая ее бедро, скользнула вниз. Прижавшись к чувствительной точке, он стал тереться, доставляя ей наслаждение.

Сорин провел языком по ее нижней губе, и Скарлетт восприняла это как приглашение и с жадностью набросилась на его рот, положив руки ему на плечи и впившись ногтями в кожу. Ладони Сорина вернулись к ее бедрам, стали направлять ее движения. Ощущая ее язык у себя во рту, прижимаясь к ее телу, он позволил себе затеряться во всем, чем она являлась – они оба.

– Еще, – прошептала Скарлетт.

Иного приглашения Сорину не требовалось. Он встал, увлекая ее за собой, но не прерывая поцелуя, и, подойдя к кровати, бережно уложил Скарлетт на спину, а сам остался стоять, склонившись над ней. Она обнимала его ногами за талию, а руками – за шею. Медленно расплетя их, она положила ладони ему на грудь.

– Ты украшаешь мою жизнь, Сорин, – прошептала она. – Ты уверял, что не сможешь жить в мире, в котором не будет меня, а я не выживу там, где не будет нас с тобой.

– Такого никогда не случится, Скарлетт, – заверил он, целуя ее в лоб.

– Знаю, – выдохнула она, выгнув спину, когда он задвигался, медленно прижимаясь и отстраняясь. – Просто… Ты всегда спрашиваешь, все ли со мной в порядке. Так вот, до тех пор, пока ты со мной, я всегда буду в порядке. Твои прикосновения облегчают мои страхи, а поцелуи зажигают звезды в моей тьме.

– Любимая, – прошептал он.

Скарлетт прижала палец к его губам и отрицательно качнула головой.

– Ты возвращаешь меня обратно. Каждый раз.– Скарлетт сглотнула, и он заметил блестящие в ее глазах серебристые озера.– Хочу, чтобы ты знал, что мир, мой мир, стал лучше с появлением в нем тебя.

Губы Сорина озарила мягкая улыбка. Поцеловав Скарлетт, он исполнил обещание, данное ей в гостиной с фортепиано.

Он стал ей поклоняться.