Скарлетт

Скарлетт сидела на скамейке в одном из внутренних дворов Черных Залов. Вокруг бегали дети, играли в мяч или просто радовались солнечному свету после вынужденного многомесячного заточения на складах и в тайных убежищах. Их восторженному состоянию способствовала и приятная погода, разительно отличающаяся от царящей в Бейлорине зимней стужи.

На коленях у Скарлетт лежала книга. Она пыталась найти информацию о крылатых созданиях, с которыми они сражались два дня назад. Сорин тогда провел ее через огненный портал, и она почти сразу потеряла сознание. По-видимому, в какой-то момент ее напоили кровью, потому что, когда она утром открыла глаза, проспав весь предыдущий день, обнаружила, что ее магические резервуары не пусты. Заполненными под завязку они не были, но и истощения она не ощущала.

Скарлетт проснулась в пустой постели. В окна спальни светило солнце, на диване сидел Кассиус, бдительно ожидая ее пробуждения – или возвращения Сорина. Он сообщил ей, что Сорин вместе с Сайрусом и Элизой отправились во Двор Огня, чтобы кое-что проверить и убедиться, что войска приведены в состояние полной боевой готовности. Скарлетт не совсем понимала, что это значит, но как только Сорин вернется, она обязательно обо всем его расспросит. Также ей хотелось узнать, что слышно от Талвин и принца Азраила.

– О чем эта книга, Морская Звездочка? – спросил Кассиус, усаживаясь рядом с ней на скамью и вытягивая руку вдоль спинки.

Перестав листать, Скарлетт призналась со вздохом:

– Ни о чем полезном. Мое внимание привлекло слово «крылья», но речь тут идет о разных типах крыльев, а вовсе не о крылатых созданиях.

Она перевернула еще несколько страниц. Кассиус тем временем просматривал книгу по магии крови. Читать ее он не мог, но внимательно изучал иллюстрации, пытаясь узнать как можно больше сведений о метках. Хейзел по-прежнему ежедневно его навещала. Иногда он задавал ей вопросы, а иногда хранил молчание, пока она ухаживала за ним. Рана на боку почти полностью затянулась, и нога исцелилась настолько, насколько вообще возможно. Хейзел до сих пор учила его делать травяной компресс и прикладывать к ране на ночь в надежде, что это поспособствует лучшему заживлению.

– Вот этот знак совпадает с тем, что у тебя на руке, – объявил Кассиус, постучав по странице. Взглянув на рисунок, Скарлетт увидела три звезды под перевернутым треугольником и для сравнения положила руку рядом с аналогичной меткой. – Для чего он? – спросил Кассиус.

Сев ровнее, Скарлетт притянула книгу к себе.

– С помощью этого символа он пробудил мою авонлейскую магию, – пробормотала она, пробегая глазами по словам.

– Кто?

– Мужчина из моего сна. Лорд Ночи или как его там, – отозвалась она, воодушевляясь тем больше, чем дальше читала. – Он поставил мне эту метку в одном из моих снов. Вскоре после этого моя магия перестала выходить из-под контроля.

Кассиус покачал головой.

– Нет, Скарлетт. Ее подавлял прием отвара.

– Огонь и воду – да, вероятно, – возразила она. – А когда начали появляться тени, Кас? Подумай об этом.

– Я… Возможно, ты права, но как он сделал это во сне?

– Это как-то связано с его собственной магией, – ответила Скарлетт. – Понимаешь ли ты, что это значит? – Когда Кассиус в замешательстве посмотрел на нее, она пояснила: – В тебе никогда не проявлялись дары твоего отца, потому что их просто-напросто не пробудили.

– Полагаешь, что, если нарисовать на коже этот символ, я начну… – Протяжно выдохнув, Кассиус провел рукой по волосам. – Думаю, ты права, Морская Звездочка.

Скарлетт вскочила на ноги, прижимая к груди обе книги.

– Давай пойдем в другое место. Не хочу, чтобы дети видели, как я практикую магию крови.

– Прямо сейчас? – спросил он, вскинув бровь.

– Сейчас самое подходящее время. Чем раньше твоя сила начнет проявляться, тем быстрее ты научишься ее контролировать, – ответила она, направляясь к выходу со двора.

Кассиус зашагал рядом со Скарлетт по тянущимся вдоль дюн каменистым тропинкам к пляжу. Когда они добрались до участка, на значительное расстояние удаленного от Залов, она опустилась на колени и открыла страницу с меткой. Кассиус присел на корточки рядом, наблюдая, как Скарлетт выводит знак на песке, практикуясь правильно его рисовать. Он был не таким сложным, как другие. Для его нанесения требовалось смешать его кровь с кровью того, чей дар уже пробудился.

– Как думаешь, каковы дары моего отца? – размышлял вслух Кассиус, пока Скарлетт работала.

– Не знаю, Кас, – тихо ответила она. – Как вы с Хейзел ладите?

– Она… устрашающая, но мне кажется, она старается.

– Так и есть, – подтвердила Скарлетт. – Ты ей глубоко небезразличен. Когда она узнала, что мы с тобой знакомы… Ей не все равно, Кас.

– Я понимаю. Просто не могу примириться с тем фактом, что она отправила меня расти на улицу. В одиночестве.

– Ты не был одинок, – возразила Скарлетт, стирая знак на песке, чтобы начать заново. Однако она понимала, что Кассиус имеет в виду. Скарлетт и сама чувствовала себя одинокой в Бейлорине, несмотря на то что у нее были Кассиус, Нури и Джульетта.

– Хейзел не могла предвидеть, что все так обернется, Скарлетт. Она представления не имела, что со мной случится, выживу ли я или умру в первый же год, – возразил Кассиус. В его голосе зазвучали жесткие нотки.

– Это верно, но… – Скарлетт замолчала, изучая только что нарисованный символ на предмет неточностей, затем стерла его и вновь принялась за работу.

– Но? – подхватил Кассиус, побуждая ее продолжать.

– Оракул напророчила Хейзел о том, когда ты сможешь вернуться. Это дало ей основания верить, что ты выживешь, Кассиус, подарило ей надежду. – Когда он ничего не сказал, она продолжила: – Несмотря на обстоятельства, в которых ты оказался, ты не просто выжил, но добился успехов. Было ли твое детство таким, о котором можно только мечтать? Конечно, нет. Как и мое. Как и Джульетты или Нури. Трудно представить, чтобы кто-то сознательно выбрал учиться лишать других жизни. Если только Нури, – добавила она, нахмурившись, и в очередной раз стерла рисунок на песке. – Я что имею в виду: несмотря на то, как тебя воспитывали и чему учили, ты все равно добрый. И сострадательный. И верный. Ты тот, кого я имею честь называть другом. Я не заслуживаю тебя в качестве своего хранителя, но безмерно признательна, что это так.

– Морская Звездочка, – с нежностью в голосе произнес он.

Чуть отстранившись, Скарлетт встретила его взгляд.

– Ты ничего не должен Хейзел, Кассиус. Если предпочтешь никогда не разговаривать с ней и не иметь ничего общего, я поддержу твое решение. Однако я считаю, что ты должен дать ей шанс. Когда она в своей стихии, становится гораздо более дружелюбной. Ты и сам это скоро поймешь. Ее стремление узнать тебя вполне естественно.

На губах Кассиуса заиграла легкая улыбка.

– Когда это мы с тобой поменялись ролями, а, Морская Звездочка? Обычно я даю тебе советы.

– Когда проводишь столько времени в окружении древних бессмертных фейри, которые говорят как мудрецы, в какой-то момент это обязательно сказывается, – пояснила она. – Все, я научилась. Ты готов?

– Готов, если и ты готова, – ответил он, закатывая рукав туники.

Скарлетт вытащила кинжал, который носила в ножнах на бедре, и, порезав себе ладонь, передала Кассиусу. Он сделал то же самое, и Скарлетт смешала их кровь в горсти, как это делал мужчина из ее сна, после чего начала рисовать кончиком пальца на коже Кассиуса.

– Какого черта ты творишь? – раздалось позади нее яростное рычание, когда она приступила ко второй звезде.

– Эм-м, Морская Звездочка… – позвал Кассиус, широко раскрыв глаза и глядя поверх ее плеча.

Ни слова не говоря, она воздвигла вокруг них с Кассиусом стену из пламени и теней, чтобы сдержать Сорина и тех, кто был с ним.

«Скарлетт!» – прорычал он по их связи, но Скарлетт заблокировала и ее тоже. С разгневанным мужем разберется позднее. Что случится, если кровная метка останется незавершенной, ей было неизвестно и выяснять не хотелось.

Обмакнув палец в кровь, Скарлетт дорисовала символ. Он ярко вспыхнул на загорелой коже Кассиуса и потускнел до серебристо-белого цвета. Закончив, она сняла все щиты, а Кассиус вытянул перед собой руку, чтобы как следует изучить символ.

– Что теперь? – спросил он.

– Теперь ждем, – просто ответила Скарлетт.

– Как поступишь с хмурым фейри у себя за спиной? – весело поинтересовался он.

– Я пришла к выводу, что лучше позволить ему сначала выпустить пар, а потом начинать обсуждение.

Услышав хмыканье, Скарлетт поняла, что Сайрус тоже здесь, а оглянувшись через плечо, обнаружила и Элизу с Рейнером. Вид у них был настороженный, а Сорин пребывал в ярости. В его глазах полыхало пламя, среди прядей черных волос потрескивали угольки, руки сжаты в кулаки.

– Так что же? Продолжай, принц, – сказала она, откидываясь назад на локтях в ожидании его тирады.

– Временами я не могу понять, то ли ты невероятно храбрая, то ли невероятно глупая, – заметила Элиза, переводя взгляд с нее на Сорина и обратно.

– Временами я задаюсь тем же вопросом, – бесстрастно ответила Скарлетт, пожав плечами.

– Ты занималась магией крови, – произнес Сорин опасно спокойным голосом.

– Да, – согласилась она.

– Без предварительного обсуждения.

– Я все обсудила с Кассиусом.

Ответом ей было очередное рычание.

– Боги, ты совсем как животное, – вздохнула она, поднимаясь на ноги и подходя к Сорину. Привстав на цыпочки, она обхватила его лицо ладонями. – Сорин, в этой метке нет ничего плохого. Она точно такая же, как у меня на руке, и требуется, чтобы пробудить авонлейскую магию Кассиуса.

Пламя в глазах Сорина медленно угасло, дыхание постепенно выровнялось.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что, вопреки тому, что ты думаешь, не вся магия крови плохая, – ответила Скарлетт, проведя большим пальцем по его щеке. – Не стану отрицать, что она может быть невероятно опасной, как, впрочем, и твоя собственная магия, – до тех пор, пока не поймешь ее и не научишься контролировать. Как мне внушали, что фейри – враги, так и тебе внушали ложь о магии крови.

– Ты действительно в это веришь? – с любопытством спросила Элиза.

Скарлетт медленно убрала руки от лица Сорина.

– Да, – ответила она, повернувшись к Кассиусу. – При правильном применении она столь же ценна, как заклинания ведьм или используемые фейри дары.

Сайрус провел рукой по челюсти.

– Скарлетт правильно рассуждает, Сорин. Подумай о том, что стало известно за последние несколько месяцев, и о чем мы не подозревали прежде. Она полнокровная авонлейка, черт возьми. Мы считали, что все они заперты за морем, а она тут, среди нас. А вместе с ней сын Верховной ведьмы, в жилах которого тоже течет авонлейская кровь.

– По дороге во Двор Огня, когда все только начиналось, ты сказал мне, что история зависит от того, какую книгу читаешь. Отношение к магии крови ничем не отличается, – объявила Скарлетт, наклоняясь, чтобы поднять книги с песка и передать их Кассиусу. – Все боятся темноты, потому что в ней ничего не видно. То же справедливо касательно магии крови. Рискну предположить, что и в ней можно увидеть звезды.

Сорин натужно сглотнул и, потянувшись к Скарлетт, прижал ее к груди, положив руки ей на талию.

– Все, о чем я могу думать, все, что заполняет мои мысли, когда я вижу, как ты практикуешь магию крови, – как тебя у меня отнимают. – Он прижался лбом к ее лбу. – Перед глазами встает тот знак на земле, окропленный твоей кровью, и парящее на подушке из теней кольцо…

– Я знаю, Сорин, – пробормотала Скарлетт, упираясь руками в его торс. – Этого больше не повторится. Клянусь, что не стану использовать заклинания и метки, пока не буду уверена, что понимаю, какую цену придется заплатить. Обещаю. Я усвоила урок.

Сорин смежил веки и глубоко вдохнул.

– Нам пора уходить или?.. – спросил Сайрус.

Отстранившись от мужа, Скарлетт выпустила ему в лицо струю воды из ладони и переключила внимание на Рейнера.

– Есть ли новости от Нури?

Рейнер кивнул, и в его серых глазах начал клубиться дым.

– Она сказала, что Графиня в порядке, но выводить ее в свет пока небезопасно.

Скарлетт кивнула. Можно не опасаться, что Аларик доберется до Розалин, раз при ней находится Нури. Если эти туннели действительно настолько труднодоступны, как утверждал Оберон, у Нури получится скрывать Графиню столько, сколько потребуется.

Она повернулась к Сорину.

– Обед?

– Кто тебя кормил, когда нас не было рядом, дорогая? – спросил Сайрус.

Слева открылся огненный портал. Показав ему язык, Скарлетт прошла первой, и остальные последовали за ней. Они оказались в частной столовой Черных Залов, где ждал накрытый к обеду стол.

Посмотрев на Сорина, Скарлетт демонстративно похлопала ресницами, зная, что именно он позаботился о еде.

– Ты и правда меня любишь, не так ли?

– Возможно, – согласился он.

– Или просто не хочет иметь с тобой дело, когда ты умираешь с голоду, – подхватил Сайрус. – Либо то, либо другое.

– Сорину приходилось терпеть тебя на протяжении последних десятилетий. По сравнению с тобой я просто восхитительна, – ответила Скарлетт, шагая к столу.

– Дорогая, ты буквально рычишь, если кто-то встает между тобой и едой.

– Находящиеся в этой комнате мужчины – все, кроме Кассиуса, – рычат не переставая, черт возьми, – ответила она, не поднимая глаз от тарелки, которую наполняла.

– Хватит болтать, Сайрус, – вклинилась Элиза, прежде чем Сайрус успел сказать еще что-нибудь в ответ.

– Элиза, дорогая, ты чувствуешь себя обделенной? – поддразнил он.

– Нет, но всякий раз, как ты открываешь рот, у меня начинает болеть голова, – парировала она.

Скарлетт весело фыркнула, одарив Сайруса дразнящей ухмылкой.

– Вы как дети, честное слово, – протянул Сорин.

– Настоящие дети в этих Залах ведут себя куда лучше, – проворчал Рейнер, выдвигая стул для Скарлетт, когда та подошла к обеденному столу.

– Рейнер! – радостно воскликнула Скарлетт. – Неужели и ты включился в перепалку?

– В ознаменование чего мы должны объявить этот день праздником, – подхватил Сайрус, выбирая себе блюда по душе.

– Мне можно это сделать? – спросила Скарлетт.

– Ты же королева. Не вижу причин, почему нет, – ответил Сайрус.

– Чтобы отпраздновать это событие, нам необходим торт, – задумчиво протянула Скарлетт.

– Ради Аналы, – пробормотала Элиза, усаживаясь за стол.

Скарлетт рассмеялась, почувствовав в груди легкость, которой не ощущала несколько дней. Мгновение спустя Сорин опустился на стул рядом с ней и, наклонившись, легонько чмокнул в щеку.

«Это в честь чего?»

«Ты проспала два дня, милая. Повезло еще, что я целую тебя только в это место».

«Я бы не назвала это везением…»

Скарлетт заметила, как мгновенно расширились его зрачки, а остальные фейри быстро переглянулись. Сидящий за столом рядом с Кассиусом Сайрус прочистил горло.

– Не хочешь рассказать о появлении Хейзел в Речном поместье Графини, дорогая?

Скарлетт нахмурилась. Легкомыслие, которое она ощущала несколько мгновений назад, испарилось.

– Она явилась на мой зов, – сказала она, кладя в рот кусочек сыра.

– Ты вызвала Верховную ведьму, – с сомнением повторил Сайрус. – В пылу битвы.

– Очевидно.

– Но как?

Скарлетт со вздохом отложила хлеб, который собиралась откусить.

– Брать с собой Джульетту было рискованно. Она же Оракул, в конце концов. Хоть ее смертное тело и прекратило свое существование, как я предполагаю, она может умереть еще раз – теперь насовсем. Не хочу знать, что случится, если Оракула не станет до того, как ее заменят, или что там у них происходит. Поэтому я попросила Хейзел сварить зелье, которое подаст ей сигнал, если понадобится прийти и забрать Джульетту.

– Но как она узнала, где мы находимся? – спросил Сорин.

– Я послала ей сообщение, когда Талвин телепортировала нас вверх по течению от поместья. Тогда же я сообщила Рейнеру и Элизе о нашем местонахождении.

– Однако даже Верховной ведьме не по силам пересечь заслоны без сопровождения, – вмешалась Элиза.

Скарлетт потянулась за стаканом воды.

– Возможно, это я провела Хейзел через заслоны прямо перед тем, как мы вступили на территорию детей ночи. Но как она переправила грифона, я понятия не имею. – Повернувшись к Сорину, она добавила: – Кстати, это гораздо лучше, чем метла.

Сорин уставился на нее, нисколько не впечатленный.

– И ты в очередной раз решила держать нас в неведении, потому что?.. – спросил Сайрус, откинувшись на спинку стула и барабаня пальцами по столешнице. О еде он и думать забыл.

Скарлетт закатила глаза.

– Я не держала вас в неведении, – возразила она. – Вы были заняты приготовлениями во Дворе Огня, общались с Талвин и принцем Азраилом. С прочими вопросами я могла разобраться сама, что и сделала. Если вы рассчитываете, что я буду обсуждать с вами каждую мелочь и каждое решение, то глубоко заблуждаетесь.

Скарлетт взглянула на Кассиуса, который поднес к губам стакан с водой в безуспешной попытке сдержать улыбку.

– Ничуть не смешно, Кас, – огрызнулась Скарлетт.

– Наблюдать за тем, как они пытаются постичь работу твоего разума, довольно занимательно, Морская Звездочка. Мне за пятнадцать лет знакомства так и не удалось, – добавил он, подмигнув ей. – Кстати говоря…

– Незачем упоминать даты, Кассиус, – отрезала она.

– Двадцать лет – важная дата, Морская Звездочка.

– Заткнись, Кассиус.

– Скарлетт… Когда у тебя день рождения? – медленно спросил сидящий рядом Сорин, уловив суть вопроса.

– Не имеет значения.

– Кассиус?

– Через три дня, – услужливо подсказал тот.

– Закрой. Свой. Рот, – прорычала она, бросая в него кусок хлеба.

– Серьезно? Ты собиралась скрыть от меня, что у тебя день рождения? – возмутился Сорин.

Взяв вилку, Скарлетт стала гонять овощи по тарелке.

– Я не праздновала свой день рождения с тех пор, как моя ма… С тех пор, как не стало Элинé.

Что не мешало отмечать Нури, Джульетте и Кассиусу. Однако Элинé всегда удавалось сделать этот день особенным. Она обязательно брала выходной, и они со Скарлетт проводили время вместе. Поскольку знаменательная дата приходилась на конец зимы, на улице было холодно и тоскливо, но Элинé все равно будила ее до восхода солнца горячими лепешками, пропитанными густым сиропом и увенчанными взбитыми сливками и клубникой. Позавтракав, они закутывались и, если позволяла погода, проводили весь день на пляже. Элинé разводила костер, и они жарили мясо и другие угощения. Также она читала Скарлетт книги, строила песчаные замки и рассказывала истории о воображаемых королевствах и их жителях. Хотя сейчас Скарлетт сомневалась, были ли они выдуманными. Элинé приносила с собой кипу одеял, и когда солнце начинало клониться к закату, они стелили часть на песке, ложились на спину и, укрывшись остальными, наблюдали, как на небе загораются звезды.

На памяти Скарлетт лишь в один год погода была настолько ужасной, что пойти на пляж не удалось. Это был последний день рождения перед убийством Элинé, и особенным его сделал не кто иной, как Аларик.

Он подарил ей первый кинжал.

Восьмилетнему ребенку, черт его побери.

Правда, вместе с шоколадным тортом, горячим какао и разрешением посетить его личные покои – один-единственный раз. У Аларика в спальне имелся частично крытый балкон, и он позволил им с Элинé посидеть там и полюбоваться звездами. Уже тогда он исподволь закладывал в сознание Скарлетт мысли о том, что будет заботиться о ней, обеспечит ее, спасет.

Чувствуя, что полностью лишилась аппетита, она отбросила вилку. Пока Скарлетт странствовала по своим воспоминаниям, никто не произнес ни слова.

– Скарлетт, – позвал Кассиус.

– Не надо.

Она оттолкнулась от стола и направилась к ведущим на балкон двойным дверям. Дойдя до перил, облокотилась на них, вдыхая морской воздух, и закрыла глаза. Ветерок бросал ей в лицо пряди волос.

Спустя какое-то время Скарлетт почувствовала, что к ней кто-то подошел. Не Сорин. Она бы поняла, будь это он.

– Твой день рождения нужно отметить, Морская Звездочка, – мягко сказал Кассиус. – Я заговорил об этом не для того, чтобы разбередить старые раны.

– Ты знаешь, почему для меня это самый обычный день, Кассиус, – сказала она, повернувшись, чтобы смотреть ему в лицо. – Ты в курсе всего, тем не менее решил затронуть эту тему. В присутствии других.

– Потому что они любят тебя, Скарлетт, и охотно разделили бы с тобой твой праздник. Они помогут создать новые воспоминания, чтобы заменить те, которые кровоточат всякий раз, когда их царапают.

Она опустила голову ему на плечо.

– Мне всегда казалось, что Элинé и Аларик хорошо… ладят. Думаешь, она знала?

– Что он был сыном Деймаса и Эсмерей? Не могу даже помыслить подобного.

– Зачем она привела меня в Черный синдикат? К Лорду наемников? С какой целью? Она могла бы спрятать меня где угодно.

– Представления не имею, – ответил он, прижавшись щекой к ее волосам.

– Должна была быть причина, по которой Элинé выбрала это место. Она ничего не оставляла на волю случая, все тщательно планировала. Даже наши с тобой отношения.

– Может, тебя привезли в Бейлорин как раз потому, что там находился я, – предположил Кассиус.

– Возможно.

Дружно повернув головы на звук журчащей воды, они увидели выходящего из водного портала Брайара.

– Прошу прощения, если помешал, – сказал он, останавливаясь.

– Ничуть ты не помешал, – заверила Скарлетт, оттолкнувшись от перил и подойдя к нему.

– Уверена? – уточнил Брайар, распахивая перед ней одну из дверных створок.

– Да.

Сидящие за столом фейри повернулись к ней, а она остановила взгляд на своем близнецовом пламени.

– Ты насытился, принц? У нас свидание с Чародейкой.

– Не подходи близко к ее камере, – напутствовал Сорин, идя по коридорам Подводной тюрьмы. – Ничего ей не предлагай и ничего не давай.

Брайар едва сдержал смех.

– Какая ирония судьбы, – пробормотал он.

Сорин посмотрел на него поверх головы Скарлетт, которая шла между ними. Кассиус шагал следом. Едва Брайар перенес их в Подводную тюрьму, как на Скарлетт нахлынуло неприятное ощущение оттого, что ее магия затихла. Перед тем как отправиться сюда, ей объяснили, что их дары будут недоступны, но теперь, испытывая это на себе, она вспоминала о схожей ситуации, когда, совершенно беспомощная, была прикована к стене в кабинете Аларика.

Через несколько минут они остановились на вершине небольшой лестницы. Сорин обхватил Скарлетт за плечи и развернул лицом к себе.

– Чародейка не принадлежит этому миру, Скарлетт. Она будет говорить вещи, которые заставят тебя усомниться в себе, в том, что ты знаешь. Она…

– Она хитрая и коварная. Сделает и скажет все что угодно, чтобы выбраться на свободу, – резко перебил Брайар. – По этой причине мы редко ее навещаем.

Скарлетт с любопытством оглядела темную лестницу. Может, происходящее в корне неправильно, но сейчас она была искренне заинтригована.

Они молча спустились по ступеням до самого низа, к площадке, освещенной несколькими установленными вдоль стен светильниками. Здесь имелась всего одна камера, в которой поджидала Чародейка. Как сказали Скарлетт, решетки сделаны из ширастоуна. Во всех темницах имелись маленькие окошки, через которые можно увидеть русалок-стражников и проплывающих мимо морских обитателей.

Однако вниманием Скарлетт безраздельно завладела женщина, неподвижно, как статуя, стоящая по ту сторону решетки. Ее свисающие до пояса черные волосы резко выделялись на фоне бледной кожи и бежевой сорочки. Яркие фиалковые глаза лучились, на губах играла змеиная улыбка.

– Я говорила тебе, что сама решу, когда взыскать долг, принц Огня, – сказала Чародейка, не сводя взора со Скарлетт. Склонив голову набок, она добавила: – Хотя, полагаю, теперь тебя следует величать королем Западных Дворов, не так ли?

Кровь бога. Вот что Сорин согласился дать ей, если когда-нибудь отыщет подобное.

– Я здесь не для того, чтобы обсуждать свою сделку, – холодно обронил он, положив руку на спину Скарлетт.

– Не для того, – согласилась Чародейка, придвигаясь ближе к решетке. – Ты пришел заключить новую сделку.

– Сегодня никто никаких сделок заключать не будет, – резко вмешался Брайар.

Фиалковые глаза Чародейки устремились на него.

– Принц Воды и Льда. – Она, раздувая ноздри, втянула воздух и заулыбалась еще шире. – От тебя пахнет ветрами. – Переместив взгляд на Кассиуса, она округлила глаза. – А от тебя – другими мирами.

При этих словах Скарлетт вышла вперед, привлекая внимание пленницы к себе.

– Из какого мира ты родом?

– Освободи меня из камеры, и я покажу.

– Не выйдет, – категорично заявил Сорин.

Чародейка отпрянула, насколько позволяло тесное пространство, и провела рукой по каменным стенам своей темницы. Скарлетт подумала, что, если бы ее ногти не были сломаны и не потрескались, звук был бы ужасающим.

– Ты любишь истории, Леди Тьмы?

Скарлетт рванулась было вперед, но Сорин схватил ее за руку, не давая приблизиться к решетке камеры.

– Откуда тебе известен этот титул?

– Мне известно очень многое, – ответила Чародейка, надув губы. – Не потому ли ты явилась ко мне?

– Как тебя зовут?

– В этом мире? Чародейка.

– А в других?

Чародейка пожала костлявым плечом.

–Зависит от мира. – Она снова придвинулась к решетке, как бы скользя перед своими посетителями. – Ты пахнешь как она.

– Как кто?

– Ты так и не ответила. Тебе нравятся истории?

– Только если они правдивы, – подхватила Скарлетт.

– Правда – это вопрос перспективы, не так ли? – возразила Чародейка. – Ты бы хотела услышать историю о начале и конце или о двух сестрах?

– Какова цена? – требовательно воскликнул Сорин, прежде чем Скарлетт успела открыть рот.

Брайар стоически держался по другую сторону от нее, скрестив руки на груди. Черты его лица были непроницаемы.

Чародейка скривила губы.

– Одну я расскажу бесплатно. Что касается второй… цену можем обсудить, если она захочет ее узнать.

– Я бы предпочла, чтобы ты просто ответила на несколько вопросов, – сказала Скарлетт, пытаясь освободиться от хватки Сорина, но тот держал крепко.

– Не будь такой грубиянкой, – мягко укорила Чародейка. – Сначала рассказ, а потом поторгуемся о цене за ответы, которые ты ищешь.

Скарлетт вздохнула.

– Хорошо. Какую историю мне было бы полезнее услышать?

– Кто я такая, чтобы решать подобное?

– О начале и конце, – подсказал Кассиус из-за спины Скарлетт. Она оглянулась на него, но его внимание было сосредоточено на Чародейке. Скарлетт кивнула ей, веля продолжать.

– Во всем должен быть баланс, – заговорила та. – Начало и конец. Свет и тьма. Огонь и тени. – Скарлетт отступила к Сорину, а пленница продолжала: – Это относится и к мирам. Хаос породил создания, призванные обеспечить равновесие.

– Ты говоришь о богах? – уточнила Скарлетт.

– Не перебивай, – огрызнулась Чародейка тоном настолько злобным, что Сорин обхватил жену за талию и оттащил подальше от камеры. – Они отправились на разные звезды и основали там королевства для поддержания равновесия. Первые создали Малых, а от них произошли и стали процветать различные миры. Некоторые развивались быстрее других, кому-то благоволили больше прочих.

– Начало, – выдохнула Скарлетт.

– Он был одним из Первых.

– Он? – повторила Скарлетт, придвигаясь ближе к рассказчице.

– Было шесть Первых, но и Началу с Концом отводилась определенная роль. Работая вместе для поддержания баланса, они обрели небывалое могущество. Начало создавало. Конец выносил суждения.

– Ты говоришь о жизни и смерти, – тихо сказала Скарлетт.

Выбросив руки вперед, Чародейка схватилась за прутья клетки, не замечая, что ширастоун ранит ее кожу.

– Перестань перебивать меня, Леди.

Она отступила от решетки и, подойдя к стене, провела по ней рукой.

– С помощью других Первых и Малых были созданы новые существа, которые рассеялись по мирам, но некоторые не ушли далеко. Часть из них была предана Началу, другие хранили верность Концу. Со временем Начало захотел большего. Он всегда любил ее, всегда желал.

– У него имелась возлюбленная? – уточнила Скарлетт, подбираясь ближе к камере, невзирая на негромкое предупреждение Сорина.

– Что есть любовь?– спросила колдунья, пожав плечами. Против этого вопроса она вроде как не возражала. Ее тонкие руки снова сжали прутья решетки.– Он вожделел, а она нет, ибо уже связала себя с другим, породила с ним нечто новое, храня в тайне их истинное наследие. Когда Начало узнал об этом, его обуяла ярость. Он созвал тех, кто был ему предан, и развязал войну против удачливого соперника. Так было нарушено равновесие.

– Она связала себя со смертью? – спросила Скарлетт. – Ты говоришь об Ариусе и Серафине. И их детях, Темурале и Сейле.

– В мирах, которыми они правили, воцарился Хаос. Одни прекратили свое существование, другие были покинуты. А некоторые и вовсе преданы забвению.

– Что с нашим миром? – потребовала ответа Скарлетт. – Что с миром, в котором мы живем?

– Некоторые миры стали святилищами, – прошептала Чародейка.

– Откуда ты все это знаешь? Кто ты такая?

Пленница отступила от решетки.

– За вторую историю придется заплатить, Леди.

Скарлетт в замешательстве сморщила нос.

– История о двух сестрах – она о тебе?

Чародейка улыбнулась в ответ. Вздохнув от досады, Скарлетт достала из кармана духовный амулет.

– Что тебе известно об этом?

– О чем? О скайстоуне? Или найтстоуне? О богине этого символа? Или о ключе?

Скарлетт поджала губы, не зная, что ответить. Она понимала, что за любое пояснение придется заплатить. Чародейка наклонила голову к плечу, изучая свою гостью. Скарлетт прочистила горло.

– У меня имеется несколько вопросов, но я не стану торговаться за каждый ответ.

– Ты вообще не будешь торговаться, – вмешался Сорин, шагая к ней.

– Ей придется, – ухмыльнулась пленница, чей голос изменился, став похожим на шипение змеи. – Ей нужно то, что у меня есть.

– Знания можно найти в других местах, – возразил Сорин.

– Да, но не последний ключ.

Скарлетт почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Ты лжешь, – воскликнул Сорин.

– Разве я не говорила тебе, когда ты был здесь в последний раз, что Элинé и Хенна приходили меня навестить?

– И ты отказала им в помощи, – подхватил Сорин.

– Не отказала, – запротестовала колдунья. – Они не захотели заплатить запрошенную мной цену, и ты решил, что иного они от меня не требовали.

– Почему Элинé доверила ключ тебе? – вмешался стоящий у стены Кассиус.

– Что ты делаешь по эту сторону Эдрийского моря? – вопросом на вопрос ответила Чародейка. В ее фиалковых глазах сверкало любопытство.

Скарлетт вздохнула в отчаянии.

– Какова цена? За ключ, которым ты обладаешь, и за ответы на пять моих вопросов. Только не проси тебя освободить. Это невозможно.

– Ты поймешь, что возможно все, если потребность достаточно велика, – сказала Чародейка.

– У нее не может быть ключа, Скарлетт. Где бы она его спрятала? – вмешался Сорин.

Скарлетт повернулась к нему.

– Мы этого не узнаем, если будешь и дальше прерывать мои переговоры с колдуньей из другого мира, – огрызнулась Скарлетт.

– Ты поразительна, – задумчиво протянула Чародейка. – И так похожа на него.

– На кого? – спросила Скарлетт.

– Ключи и замки. Замки и ключи, – жутким певучим голосом произнесла Чародейка, отступая от решетки. – Но тебе нужен только один замок. Один замок и семь ключей. – Осмотрев своими фиалковыми глазами всех, кто находился по другую сторону решетки, она сосредоточилась на Скарлетт. – Конечно, ключи могут открывать не один замок, а некоторые ключи вообще не подходят ни к одному замку.

– Ты знаешь, где находится замок? – спросила Скарлетт, пытаясь уследить за странными метаниями Чародейки.

Та опустилась на пол камеры и начала чертить в пыли знаки. Скарлетт подошла ближе, внимательно наблюдая за происходящим.

– Что она пишет? – тихо поинтересовался Сорин.

Скарлетт покачала головой.

– Не уверена. Я не настолько хорошо изучила символы, чтобы сказать наверняка, не прибегая к помощи своей книги.

Чародейка вскинула голову.

– Какой книги?

Глаза Скарлетт расширились, губы медленно изогнулись в улыбке. Положив ладонь на грудь Сорина, она оттеснила его назад, чтобы остались только они с Чародейкой.

– Я расскажу тебе об этой книге взамен на ответ на один из моих вопросов, – тихо промурлыкала она.

Черты лица Чародейки изменились, глаза налились яростью. Рванувшись вперед, она ухватилась за прутья решетки и поползла по ним, медленно поднимаясь на ноги. Ростом она была чуть выше Скарлетт и, встав, прижалась лицом к прутьям.

– Это не игра, Леди Тьмы.

– Никаких игр, – согласилась Скарлетт. – Информация в обмен на знания.

Чародейка зашипела на нее.

Скарлетт ухватилась за прутья решетки прямо под руками пленницы и приблизила к ним лицо, так что оно оказалось в нескольких сантиметрах от лица Чародейки. Она услышала, как мужчины придвинулись ближе, услышала выговор Сорина по связи их близнецового пламени, но проигнорировала его.

– Что тебе известно о крылатых созданиях, с которыми мы сражались несколько дней назад? – спросила Скарлетт, не обращая внимания на изменившееся поведение пленницы.

Чародейка удивленно изогнула брови.

– Серафимы здесь? Без лордов?

–Я не могу ответить на этот вопрос, не зная, что такое серафимы, – язвительно заметила Скарлетт.

Глаза ее собеседницы вспыхнули.

– Если у них пернатые крылья, то, скорее всего, речь о серафимах, вызванных их сородичами, мараанами. Итак, что за книга?

– Книга кровных меток и заклинаний, – пояснила Скарлетт. – У мараанских лордов нет крыльев.

– Высшие серафимы, марааны, были наделены способностью прятать свои крылья по желанию, как и те существа, которые их создали, – нетерпеливо воскликнула Чародейка. – Где эта книга?

– У меня, – ответила Скарлетт. – А где мой ключ?

– У меня, – в тон ей прорычала Чародейка. – Готова обменять его на книгу.

– Нет.

Пленница отпрянула от решетки и судорожно зашагала по камере, запустив пальцы в волосы и дергая за длинные черные пряди. Когда она, оскалив зубы, кинулась на решетку, Скарлетт, до этого стоявшая неподвижно, отшатнулась. Обхватив рукой за талию, Сорин прижал ее к себе и нацелил меч на горло пленницы.

– Где ты ее нашла? – потребовала ответа Чародейка.

– Хочешь сказать, что Аларик – один из серафимов? А Микейл? И лорд Тинделл? И его дети?

– Серафимам не дано иметь здесь потомство. Новые серафимы могут появиться на свет только в одном мире с помощью… – прошипела Чародейка и поджала губы.

– Продолжай, – промурлыкала Скарлетт, придвигаясь ближе.

– Ключ в обмен на мою книгу, – выдохнула та.

– Твою книгу?

– Ее у меня украли, – прошипела она.

– Теперь она моя, – небрежно бросила Скарлетт, вышагивая вдоль камеры и водя рукой по ширастоуновым прутьям. – Серафимы не могут рождаться в нашем мире, а как насчет полусерафимов?

Чародейка сжала руки в кулаки.

– Таких не существует в природе.

Скарлетт замерла.

– Но у лорда Тинделла двое детей.

– В их жилах не может быть крови серафимов.

В этом не было никакого смысла, однако у Скарлетт не осталось времени размышлять о том, зачем лорду Тинделлу понадобилось держать при себе двух смертных детей и растить их как собственных.

– Как серафимы сюда попали? – спросила она.

– Хватит, – прошипела Чародейка. – Больше я тебе ничего не скажу. Бесплатно, во всяком случае.

– Что ж, справедливо, – согласилась Скарлетт.

Прежде чем кто-либо успел произнести хоть слово, она достала кинжал и полоснула им по своей ладони. Затем просунула руку сквозь прутья клетки, и ее кровь закапала на нарисованные в пыли знаки.

– Нет! – завопила Чародейка, бросаясь на пол и пытаясь стереть метки, но добилась лишь того, что размазала кровь Скарлетт по каменным плитам.

– Что ты делаешь? – возмутился Сорин, выдергивая руку Скарлетт из камеры.

– Кас, ищи знак, – скомандовала Скарлетт, глядя на пол. Помимо нее только он мог его увидеть.

– Что за…

Скарлетт подняла глаза, услышав возглас Кассиуса. Она проследила за его взглядом до стены в дальнем углу комнаты, где в свете факела мерцал едва заметный символ.

– Умно с твоей стороны, – бросила она Чародейке, повторно доставая кинжал. Снова порезав ладонь, она окунула палец в кровь и начала рисовать новую метку поверх мерцающей.

– Ты не узнала бы об этом, если бы у тебя не было моей книги, – вскричала Чародейка, все еще стоя на коленях на полу. – Теперь я не могу его использовать, – причитала она, проводя испачканными в крови и пыли руками по лицу, размазывая грязь по щекам. – Ты все испортила. У меня больше ничего нет. Никаких долгов, которые я могла бы взыскать. Ничего.

Скарлетт отступила назад, закончив рисовать знак. Он вспыхнул и угас, и Скарлетт осторожно коснулась кончиками пальцев каменных плит. Не встретив сопротивления, она прижала руку к тайнику, скрытому иллюзорной меткой. Открыв его, достала вырезанное из ночного камня ожерелье с символом богини сновидений и звезд Серафины, висящее на цепочке белого цвета.

– Спасибо за помощь, – сказала Скарлетт, пряча амулет в карман.

Ухватившись за решетку, Чародейка медленно подползла вперед.

– Ахаз послал сюда своих самых смертоносных серафимов, чтобы выследить их. Он сотрет вас с лица земли – и всех остальных тоже – и заставит смотреть, как он это делает. Он вознаградит меня за верность, и когда я заполучу свою книгу обратно, то лично вытащу тебя из-за Завесы, чтобы выпить твою кровь, – прошипела она.

Скарлетт медленно опустилась перед узницей на корточки, чтобы смотреть в ее фиалковые глаза.

– Понятия не имею, кто такой Ахаз, но непременно перебью всех до единого серафимов, которых он сюда прислал. Уже начала, – проговорила Скарлетт обманчиво мягким тоном. – А если он явится за мной лично, когда я закончу, то порешу и его тоже.

– Тебе не удастся его убить. Он не может умереть, – прошипела в ответ Чародейка.

На губах Скарлетт заиграла леденящая, как сама смерть, улыбка. Она схватила руки Чародейки поверх ширастоуновых прутьев и сжала, отчего камень сильнее впился в кожу. Пленница зашипела, а Скарлетт, не отпуская, приблизила свое лицо к ее.

– Тогда пусть рассыпется прахом под моими ногами.

С этими словами Скарлетт оттолкнулась от решетки и направилась к лестнице. Трое мужчин поспешили за ней.

– Ты не богиня, – крикнула ей вслед Чародейка. – Тебе не по силам остановить то, что грядет.

Притормозив у подножия лестницы, Скарлетт оглянулась через плечо.

– Возможно, богиня и не сможет остановить то, что грядет, а Леди Тьмы это сделает.

Пока Скарлетт поднималась по лестнице, Чародейка так и не поднялась с колен, и ее крики эхом отражались от стен.