Каллан

Каллан хлопнул дверью в спальню, не заботясь о том, запер ее или нет. Ночному стражнику он велел не впускать к нему никого, кроме Тавы, хотя сомневался, что она сегодня появится. За последние дни он видел ее всего несколько раз, и то мельком. Большую часть времени матушка занимала ее приготовлениями к свадьбе, а когда выдавалась свободная минутка, внимания дочери требовал лорд Тинделл. Каллану это совсем не нравилось, учитывая, что тот был в сговоре с Микейлом и Ведой, но Дрейк обещал присмотреть за сестрой.

Каллан расстегнул и снял с талии оружейный пояс, стянул сапоги.

– Здравствуй, принц.

Разразившись проклятиями, он повернулся к камину и увидел Скарлетт, вокруг которой плясали отблески пламени. Или ее тени. Одета в черное, как и тогда, когда тайком пробиралась к нему много-много ночей назад. Как обычно, вооружена до зубов, да еще и поигрывала кинжалом. Лицо спрятано под капюшоном, из которого по плечу змеится серебристая коса.

Каллан долго смотрел на незваную гостью, а она исподлобья глядела в ответ, ожидая, видимо, что он сделает первый шаг.

– Перестань пробираться сюда тайком, – сбивчиво промямлил он.

Скарлетт рассеянно крутила клинок, уперев острие себе в палец.

– Мне нет нужды это делать, принц.

– Полагаю, что нет, – согласился Каллан жестким тоном. – Что, в таком случае, тебя сюда привело?

– Хотя мне незачем проникать в замок, есть другие места, в которые нужно попасть, но из-за треклятых заслонов они мне недоступны, – проворчала Скарлетт и спрятала кинжал в… где бы она ни держала свое оружие. Скрестив руки на груди, она оперлась бедром о стену. – По-моему, несовременно, что в замке до сих пор нет магических кордонов, но, с другой стороны, мне грех жаловаться. Их отсутствие значительно облегчило доступ в твои покои.

– Что ты здесь делаешь? – повторил Каллан.

– Нам нужна твоя помощь.

– Нам?

– Ты же не думал, что я позволю ей путешествовать одной?

Каллан поспешно обернулся, заслышав доносящийся из теней у него за спиной мрачный голос, и увидел выходящего на свет Сорина. На его губах играла злая чувственная улыбка. Он с интересом оглядел Каллана с ног до головы.

– Без фокусов, Сорин, – вздохнула Скарлетт, откидывая капюшон.

– Я же ничего не сделал.

– Послушай, – сказала Скарлетт, вновь привлекая к себе внимание Каллана. – Мне требуется кое-что, и у нас есть основания полагать, что это находится у Микейла.

– И? – спросил Каллан.

– И поместье Лэйрвудов окружено магическими заслонами, так что я не могу туда телепортироваться.

Каллан скрестил руки на груди.

– Не понимаю, какое это имеет отношение ко мне или моему народу.

– Ты же это несерьезно, – ахнула Скарлетт. Видя, что он смотрит на нее, не проявляя эмоций, она добавила: – Каллан, они… Они хотят заполучить твой трон.

– Мы позаботимся об этом, – ответил он. – Как я уже тебе говорил, мы не хотим твоей помощи и не нуждаемся в ней.

Стук в главную дверь покоев заставил всех замереть. В следующее мгновение она приоткрылась, пропуская Таву с Дрейком.

– Мы пришли так быстро, как только смогли, – объявила Тава, вбегая в спальню.

– Как вы… – Повернувшись к Скарлетт, Каллан окинул ее гневным взглядом. – Ты предупредила ее, но не меня?

– Я не знала, насколько ты окажешься сговорчивым, – ответила Скарлетт. – Очевидно, это был правильный выбор.

– В чем, собственно, дело? – спросил Дрейк, закрывая за собой дверь спальни.

– Как я только что сказала Каллану, нам нужна помощь в поисках того, что, по моему мнению, находится в поместье Лэйрвудов, – ответила Скарлетт.

– О чем речь? – спросила Тава, придвигаясь к Каллану.

– Речь о духовном амулете, – пояснила Скарлетт, – который принадлежал Джульетте. В ту ночь, когда она умерла, он должен был быть на ней. Нам не отдали ее тело, и мы так и не узнали, что Микейл с ним сделал.

– У Сибиллы нет ее личных вещей? – спросила Тава.

Расстегнув застежку плаща, она повела плечами, и он соскользнул прямиком в руки Каллану.

– Не знаю. Если амулет не в поместье Лэйрвудов, то предположу, что он у Аларика. Может, он отдал его Сибилле. Сама я к Лэйрвудам перенестись не могу, да и в Черном синдикате появляться было бы неразумно, – пояснила Скарлетт.

– Вынужден повторить: не понимаю, каким образом это касается меня или моего народа, – холодно заметил Каллан.

– Мы считаем, что амулеты – это ключи, которые позволят попасть в Авонлею. Аларик тоже пытается это сделать, – ответила Скарлетт.

– И? – спросил Каллан.

Скарлетт вздохнула от досады, а Сорин молча подошел к ней.

– Враги уже проникли в твое королевство, Каллан. Мы не знаем, чего они хотят, но смею предположить, что ничего хорошего, учитывая, что тайные действия они начали несколько столетий назад, – попыталась вразумить его Скарлетт.

– Возможно, то, что им нужно, и не должно принадлежать исключительно Авонлее – или она вообще не вправе этим владеть, – возразил Каллан.

– Каллан! – Она произнесла его имя, не зная, что еще добавить.

Нежные пальцы легли на его руку, и он перехватил устремленный на себя взгляд Тавы.

– Ты сказал, что хочешь дать отпор, – произнесла она, глядя ему в глаза. – Вот и представился способ это сделать. Помоги Сорину и Скарлетт найти то, что нужно Микейлу и моему отцу.

Оглянувшись на стоящих бок о бок Скарлетт и Сорина, он едва сдержался, чтобы не закатить глаза при виде их совершенства.

– Ты не знаешь, чего они хотят?

– Пока нет, – призналась Скарлетт.

– Сообщишь мне, когда поймешь?

Скарлетт посмотрела на Сорина, но тот лишь слегка пожал плечами.

– Если это не подвергнет никого опасности, то да, – пообещала она.

– Хранимые вами секреты обычно ставят под угрозу всех, – возразил Каллан.

Сорин сунул руки в карманы.

– Предупреждаю один раз, смертный принц. Еще раз заговорите с ней в таком тоне, и ее секреты станут меньшим из ваших беспокойств. – В его глазах замерцало пламя, в волосах вспыхнули угольки.

– Как мы узнаем, что нашли то, что вы ищете? – вмешался Дрейк, подойдя ближе к сестре.

Скарлетт достала из кармана и продемонстрировала присутствующим ожерелье: духовный амулет из черного камня, висящий на цепочке из слоновой кости.

– Цепочка будет из слоновой кости с серебряными прожилками, а сам амулет – черным.

– Ты только что описала украшение, которое можно купить у любого торговца на улице, – фыркнул Каллан.

– А чей на нем будет символ? – спросила Тава, потянувшись к своему амулету и принявшись двигать кулон со знаком Фаэлин по цепочке.

Не услышав ответа Скарлетт, Каллан оглянулся и увидел, что она стоит неподвижно, следя за пальцами Тавы.

– Откуда у тебя это ожерелье, Тава?

– Что? – опешила та.

– Твой духовный амулет. Где ты его взяла?

Тава посмотрела на брата, затем быстро взглянула на Каллана.

– Много лет назад я нашла его в коробке с вещами, которые, полагаю, принадлежали моей матери.

Скарлетт шагнула вперед, протягивая руку.

– Могу я взглянуть на него?

Помявшись мгновение, Тава расстегнула замочек и положила ожерелье на ладонь Скарлетт. Та подняла его на уровень глаз, внимательно изучая.

– У нее смешанная кровь, Скарлетт, – напомнил Сорин.

– Я знаю, но если украшение принадлежало ее матери, то могло быть ключом смертных…

– Нам придется отнести его в Ширские скалы вместе с остальными, – ответил Сорин.

– Завтра. Мы сделаем это завтра после встречи с Талвин.

– Мы все еще здесь, – сухо заметил Каллан.

– Тава, разреши позаимствовать твое ожерелье? Подозреваю, что оно может оказаться одним из них, – сказала Скарлетт, не обращая внимания на Каллана.

– Одним из чего? – уточнила Тава.

– Одним из семи спрятанных Элинé ключей. Вместе они способны отпереть магический заслон вокруг Авонлеи, – пояснила Скарлетт. – Скорее всего, три мы уже нашли, и если это еще один…

– Как ты можешь быть уверена? – спросил Дрейк.

– Никак, – ответила Скарлетт. – Пока не отнесу их во Двор Ветра и принцесса Эштин не подтвердит, что цепи на самом деле из виндстоуна.

– Как думаешь, почему у моей матери оказался один из ключей? – спросила Тава, не сводя глаз с ожерелья, которое Скарлетт продолжала держать на весу.

– Потому что по одному ключу было спрятано у ребенка каждой расы континента. Если этот ключ принадлежал твоей матери, то, получается, он вполне может быть ключом смертных, – ответила Скарлетт.

– Но зачем он ей понадобился? – продолжала сыпать вопросами Тава.

Скарлетт призадумалась над ответом.

– Лучшее объяснение, которое приходит мне в голову, заключается в том, что ключи пытались вернуться ко мне. То, как они попали к нынешним владельцам, выглядит странным совпадением, но на самом деле таковым не является.

– Допустим, мы найдем амулет в поместье Лэйрвудов, – подхватил Дрейк. – Как мы узнаем, что это тот самый амулет, который вы ищете?

– Никак, – вынуждена была признать Скарлетт. – Просто принесите мне любое ожерелье с символом Резельды.

– Как нам с тобой связаться? – спросил Каллан.

– Каждый вечер в это время к вам будет прилетать Амарé, – ответил Сорин. – Если что-то обнаружите, передайте ему записку, и он принесет ее нам. Если нет, просто отошлите его восвояси.

– А еще у тебя есть мой флакон на случай чего-то срочного, – добавила Скарлетт.

Каллан действительно хранил ее подарок, несмотря на то, как сильно ему хотелось избавиться от этой вещицы. Разбив флакон, он призвал бы к себе Скарлетт, а этого ему вовсе не требовалось. Тем не менее она все равно стояла перед ним.

– Я знаю, ты думаешь, что у тебя все под контролем, Каллан, – сказала Скарлетт, и ее тон немного смягчился. – Но уверяю: враги опередили тебя на десять шагов.

– Почему бы не сказать, что они на десять шагов опередили тебя?

– Пробыв у них в плену несколько недель, я точно знаю, что так и есть, – согласилась она. – Именно это меня больше всего пугает и не дает спать по ночам. Поэтому я здесь.

– И что мы должны делать? Напроситься на ужин? – спросил Каллан, вышагивая по ковру в своей гостиной.

Несколько минут назад Скарлетт и Сорин растворились в воздухе, отправившись домой. Скарлетт посвятила брата и сестру Тинделл в последние новости о Кассиусе и сиротах и выслушала информацию, которую могла сообщить Тава. После обсуждения амулетов Каллан почти ничего не говорил, но внимательно слушал.

И наблюдал.

Скарлетт выглядела усталой. Измученной. Он читал это в ее глазах. Она держалась с изяществом королевы, но тьма оставалась при ней, хотя тени ни разу не появлялись. Сорин был молчалив, но Каллан ловил быстрые взгляды, которые тот то и дело бросал на Скарлетт, поджимая губы. Также Каллан заметил, что принц Огня носит на пальце обручальное кольцо, а Скарлетт – нет. Внешне они выглядели идеально, но что-то было не так.

– Вы же наследный принц. Разве кто-то посмеет вам отказать? – протянул Дрейк, присаживаясь на край дивана.

– Они могут что-то заподозрить, – возразила Тава, подавая Каллану и своему брату по бокалу вина.

– Меня больше волнует, с чего начинать поиски, если попадем внутрь, – сказал Дрейк, кивнув Таве в знак благодарности. Она пристроилась на подлокотнике дивана рядом с ним.

– Джульетту убили в подземных камерах под домом, – задумчиво протянула она. – Если амулет выпал, пока переносили тело, то мог оказаться где угодно. У любого была возможность найти его и прикарманить.

– Все равно что пытаться найти черную кошку в темноте, – подхватил Каллан.

– Трудно, но возможно, – ответила Тава. – Кошку выдадут ее светящиеся глаза.

Дрейк рассмеялся.

– Только ты могла так сказать, – пробормотал он.

– Думаю, вместо того чтобы пытаться проникнуть в поместье Лэйрвудов, лучше выманить Микейла и Веду, чтобы кто-нибудь мог войти и посмотреть, – продолжила Тава, не обращая внимания на поддразнивания брата. Она инстинктивно поднесла руку к груди и провела пальцами по коже, пытаясь нащупать амулет, который носила много лет.

Каллан провел рукой по челюсти, обдумывая сказанное.

– С одним Микейлом было бы куда проще. Мы могли бы, например, пригласить его на охоту, но чем отвлечь Веду и каким-то образом сбежать, чтобы попасть в поместье?

– Я могу пойти туда сама…

– Ни в коем случае, – отрезал Дрейк, прежде чем Каллан успел сказать то же самое.

– Тогда, возможно, стоит подождать, пока представится удобный случай, – сказала Тава.

– Я бы предпочел как можно скорее со всем разобраться, чтобы не иметь с ними дел, – проворчал Каллан.

– Горечь вам не к лицу, принц, – заметила Тава, забирая у брата бокал и отпивая глоток.

– Тава, – укорил ее Дрейк.

– Все в порядке, – небрежно махнул рукой Каллан. – В конце концов, она будет моей женой и должна иметь право говорить открыто.

– Когда эта затея перестала быть уловкой? – спросил Дрейк, подняв бровь.

– Не перестала, – ответила Тава, возвращая ему бокал.

Дрейк перевел взгляд с сестры на принца и обратно.

– Нам пора, Тава, – объявил он, нарушая неловкое молчание.

– Мне нужно еще немного побыть с Калланом, – возразила она.

– А домой как попадешь?

– Я прослежу, чтобы она добралась в целости и сохранности, – заверил Каллан, глядя на Таву поверх бокала, и сделал еще глоток.

Он бы солгал, сказав, что не хочет побыть с ней, хотя бы и несколько минут. Только благодаря ей он не сошел с ума, и ему особенно нравились моменты их уединения. Тава не щадила его чувств и не следила за манерами. В этом она была похожа на королеву фейри, совсем недавно стоявшую в этой комнате, но без присущей той мрачности.

– Если нужно, могу подождать, – сказал Дрейк, поднимаясь на ноги и ставя пустой стакан на боковой столик.

– Со мной все будет в порядке, брат. Я пришлю весточку. Отец уехал по делам, так что никто не заметит моего отсутствия, – заверила Тава.

Наклонившись к сестре, Дрейк легонько чмокнул ее в щеку.

– Будь осторожна, Тава.

– Всегда, – с мягкой улыбкой ответила она, пожимая ему руку.

– Принц, – с быстрым поклоном попрощался Дрейк.

– Спасибо, Дрейк, – ответил Каллан, отсалютовав ему бокалом.

Когда брат ушел, со щелчком закрыв за собой дверь, Тава пересела на освободившееся место и, склонив голову набок, устремила выжидающий взгляд на принца.

– Итак, Лисичка, что нам нужно обсудить? – спросил Каллан, делая глоток из почти пустого бокала.

На ее губах заиграла легкая улыбка. Уперев локоть в подлокотник дивана, она положила на него подбородок.

– Ты ведь понимаешь, что даже выполнение нынешней задачи не поможет избавиться от фейри?

– Неужели?

Ее губы тронула знающая улыбка.

– Скарлетт не из тех, кого просто забыть.

– А если я захочу ее забыть?

– Опять эта горечь, принц.

Он нахмурился.

– Перестань меня так называть.

Тава пожала плечами, и Каллан едва сдержал улыбку при мысли о том, насколько непринужденно стала общаться с ним эта леди.

– Я просто хочу сказать, что, если Скарлетт заявит на кого-то свои права, пути назад не останется. Она всегда будет видеть в тебе своего. Не в качестве любовника, – быстро добавила Тава, заметив его готовые сорваться с губ возражения. – Но как человека, ради защиты которого она готова отдать жизнь. Она всегда будет печься о твоем благополучии, Каллан.

– Я не ее подданный, поэтому защищать меня она не обязана.

– Нет. Ты гораздо больше. Она считает тебя членом своей семьи, – пояснила Тава.

Каллан усмехнулся такому заявлению, а Тава изогнула бровь.

– Думаешь, я не знаю, о чем говорю? Ты больше года делил с ней постель, Каллан. И хотя у нее могли быть секреты, едва ли ты станешь отрицать, что она давала понять о своей готовности рисковать жизнью ради тех, кого любит.

– Я больше не один из них, – возразил он.

Тава хмыкнула.

– Тогда ты явно ослеп и оглох, потому что если бы знал, куда смотреть, и действительно слушал, когда она говорила, то быстро понял бы, что это не так.

Каллан стиснул зубы.

– Думаю, больше всего тебя раздражает тот факт, что ты до сих пор глубоко небезразличен Скарлетт, хоть и не в том смысле, в каком ты себе представляешь, – сказала Тава, внимательно наблюдая за ним. – Но, если говорить откровенно и не принимать во внимание вашу историю, было бы глупо ссориться с кем-то настолько могущественным.

– Почему же?

– Хотя бы потому, что, если тебе когда-нибудь понадобится ее помощь для защиты своего народа, лучше быть в хороших отношениях с той, кто способен буквально объять пламенем целый мир, – втолковывала Тава. – Речь идет не только о тебе, о ней и о том, кем вы друг для друга являлись – или не являлись. Речь идет о твоем королевстве. Если не научишься поступаться своей гордостью ради подданных, значит, ты не тот король, каким я тебя считала.

– Услышал бы Дрейк, как ты со мной говоришь, – пробормотал Каллан.

– В конце концов, я должна стать твоей женой, – ответила она с язвительной улыбкой.

Несколько мгновений Каллан обдумывал ее слова, прежде чем спросить:

– Ты больше года прожила под одной крышей со Скарлетт. Неужели никогда не задавалась вопросом, кто или что она такое?

– Я и без того знала. Поняла в ту ночь, когда Кассиус привел ее к нам.

– И тебя это устраивало? Что у тебя в доме живет Дева Смерти?

– Я доверяю Дрейку, а он доверяет Кассиусу. Кроме того, если бы ты видел Скарлетт в ту ночь… И в последующие дни и месяцы… – Тава сглотнула и рассеянно потянулась к духовному амулету, которого при ней больше не было. – Она выглядела как выходец с того света.

Каллан отхлебнул еще вина, стараясь не думать о произошедшем той ночью. О том, кто стал причиной этой перемены.

Его собственный потенциальный десница.

В памяти всплыли воспоминания о том, как ранее тем давним вечером Скарлетт расспрашивала его о Микейле. Как они спорили, шагая по дорожкам зимнего сада. Как уже тогда, до всего случившегося, он понял, что она начала отдаляться от него, но упорно цеплялся за идеалистическое представление о том, как они вдвоем будут править Виндонелем.

– Вы близко дружили, пока она жила в твоем доме?

Тава призадумалась и пожала плечами.

– В некотором роде мы стали подругами, но я бы не сказала, что между нами возникли тесные узы.

– И все же ты знала о ее жизни больше, чем я, год с лишним деливший с ней постель, прежде чем она попала в твой дом.

– Я никогда не просила Скарлетт становиться той, кем она не являлась, – ответила Тава. – Точно так же, как не просила измениться людей в трущобах. Никто не должен перекраивать себя, чтобы быть достойным другого.

– Скарлетт изменила меня, – возразил Каллан.

– Разве она просила тебя измениться?

– Нет, но факт остается фактом.

Тава хмыкнула в ответ.

Ох уж этот звук! Она всегда издавала его перед тем, как сказать что-то, что заставит его все переосмыслить. Какое-то глубокое заявление вот-вот сорвется с ее уст, а она этого даже не поймет.

– Жалеешь ли ты об изменениях, которые были тебе навязаны? Потому что если да, то ты, конечно, волен вернуться к тому, что было прежде. Никто тебя не остановит.

Каллан покрутил бокал между пальцами, отчего несколько оставшихся в нем кубиков льда с легким звоном забились о стенки. Он не жалел о том, что Скарлетт открыла ему глаза на живущих на улицах обездоленных. Не жалел о том, что принял вызов, брошенный ею его образу мыслей. Не жалел, что пытался помочь ей и невинным детям. Он полагал, что с течением месяцев его мотивы изменились с попыток быть полезным на попытки добиться ее благосклонности. Как еще он мог объяснить тоску по тем, кого, казалось, помнила только Тава? Или готовность покинуть свой народ ради спасения собственной жизни, зная, что в тени улиц таится угроза?

Каллан мог сколько угодно винить Скарлетт, но она неоднократно говорила ему, что его судьба не связана с ее тьмой. Это он настаивал на том, что она ошибается. Он отказывался смириться с ее жизнью в тени и лелеял надежду, что сможет изменить Скарлетт, подобно тому как она изменила его. Возможно, Каллан в самом деле ее изменил, но не так, как ему бы хотелось.

Нет, единственные вызывающие сожаления изменения – это горечь и враждебность, которые начали расти в его груди, пускать корни и распространяться, как изнуряющая болезнь. Если задуматься, горечь и болезнь неотличимы по своей природе. И то и другое разъедало человека до тех пор, пока от него не оставалось ничего, кроме оболочки. Но если болезнь убивала тело, то горечь – душу.

Каллан так погрузился в размышления, что не услышал, как Тава встала и отправилась в его спальню за плащом. Теперь она появилась снова, перебирая пальцами пуговицы. В следующее мгновение Каллан вскочил на ноги и поспешил к ней.

– Уже поздно.

Она одарила его полуулыбкой и весело изогнула бровь.

– Поэтому я ухожу.

– Останься. Пожалуйста.

Ее ухмылка медленно угасла.

– Я не могу остаться, Каллан.

– Давай сделаем, как в прошлый раз. Скажем, что хотели вместе позавтракать, потому что в последнее время почти друг друга не видим. Ты будешь спать в кровати, а я – здесь, – предложил он, жестом указывая на диван, где ночевал после их визита в трущобы.

Тава прикусила нижнюю губу. В ее глазах отразилась неуверенность.

– Не думаю, что это хорошая идея, Каллан.

– Почему нет, Лисичка? – спросил он, протягивая руку и убирая с ее плеча прядь волос.

Тава опустила взгляд в пол.

– Иногда мне кажется, ты забываешь, что наши отношения – не более чем игра на публику, и я не хочу заставлять тебя думать, что дело только в этом.

Каллан напрягся.

– Прошу прощения, если вызвал у тебя чувство неловкости, Тава.

– Ничего подобного, – быстро возразила она. – По правде говоря, мне нравится общаться с тобой. Нравятся поздние ночные визиты и откровенные разговоры. Я нахожу светские беседы при дворе бессмысленными, так что возможность затронуть действительно важные темы – как глоток свежего воздуха. То, что до сих пор у меня было только с Дрейком, Кассиусом и Скарлетт.

– По-твоему, временами я забываю о том, что это уловка, потому что?..

Тава встретила его взгляд и снова прикусила нижнюю губу.

– Я умею читать людей, Каллан, ты же знаешь.

– А если я поклянусь, что прошу тебя остаться исключительно потому, что сам люблю с тобой общаться? Потому что нахожу твою откровенность и честность вдохновляющими? Потому что ценю дружбу, которая возникла благодаря нашей уловке?

Тава переступила с ноги на ногу, глядя на него, и Каллан едва не поежился под ее пристальным взглядом. Ему казалось, что она каким-то образом читает его душу как раскрытую книгу. Ему и правда было комфортно находиться в ее обществе, что стало своего рода необходимостью. Если они намерены убедить других в подлинности своих отношений, нужно показывать, как им хорошо друг с другом. Создавать впечатление, что у них есть свои секреты, обмениваться улыбками украдкой и стремиться проводить время вместе.

– Я не могу заменить Скарлетт, Каллан, – наконец сказала Тава.

Каллан отшатнулся от этих слов. Он открыл было рот, но тут же закрыл, не находя подходящих слов.

– Может, это и не намеренно, но меня постоянно с ней сравнивают. И ты сам, и мой брат. По мелочам. Дрейк напоминает тебе, что у меня под юбками нет кинжалов. А я по твоим глазам вижу, что, разговаривая со мной, ты думаешь о ней.

– Скарлетт не имеет к этому никакого отношения. К нам. Ко… всему происходящему.

На губах Тавы появилась грустная, знающая улыбка.

– Мне пора.

Она повернулась, чтобы уйти, но Каллан поспешно схватил ее за руку.

– Тава.

– Я подумаю, как нам попасть в поместье Лэйрвудов. Возможно, получится встретиться завтра и поделиться соображениями, – объявила она.

Каллан покачал головой.

– Нет. Останься, и мы обсудим все за завтраком. – По выражению ее лица он понял, что она собирается ответить отказом. – Завтра у меня весь день встречи, поэтому будет практически невозможно увидеться.

– Да, – согласилась она. – Думаю, это нарочно подстроено.

Брови Каллана изогнулись дугой.

– Кем? Микейлом?

– Им и моим отцом. С какой целью? Этого я пока не знаю.

– Тогда останься и давай обо всем поговорим.

– А если меня застанут здесь в такое время?

На этот раз Каллан не смог сдержать улыбку.

– Если такое случится, то лишний раз подтвердит нашу историю.

Тава рассмеялась, что заставило его улыбнуться еще шире. Он почти ее убедил.

– Полагаю, это справедливое замечание, – согласилась она.

Каллан медленно разжал пальцы и отпустил ее руку.

– Так ты останешься?

– Да.