Скарлетт

Скарлетт сидела, скрестив ноги, на кровати рядом с Кассиусом и держала его за руку. Он пока не очнулся, но время от времени шевелился и слабо постанывал.

Хейзел не присутствовала, чтобы дать им возможность побыть наедине, когда Кассиус придет в себя, за что Скарлетт была ей очень благодарна, хотя и понимала, как для нее мучительно находиться вдали от сына в столь важный момент. Сорин, напротив, был рядом, составляя ей компанию и не позволяя погрузиться в мрачные мысли.

Микейл не возвращался в сны Скарлетт с той ночи, когда она не смогла уснуть и Сорин нашел ее на пляже. Но даже теперь она не думала ни о чем другом, кроме как о том, сколько еще раз ей придется сидеть рядом с Кассиусом и ждать, когда он очнется, потому что он связал свою жизнь с ее, когда ему было всего десять лет? Сколько раз, прежде чем он не проснется?

– Прекрати, – мягко приказал Сорин, отрывая ее от затягивающих воронкой мыслей.

– Возможно, в одной из наших книг описано, как можно обратить вспять узы хранителя? – задумчиво протянула Скарлетт, поглаживая большим пальцем тыльную сторону руки Кассиуса. Она с трудом боролась с подступающей усталостью, а ведь еще нет и полудня!

– Полагаю, стоит дождаться, когда он очнется, чтобы понять, захочет ли он вообще это делать,– возразил Сорин.– Я думаю, ты должна предоставить ему право выбора.

– Конечно, это будет его выбор, – подхватила Скарлетт. – Но, если он предпочтет избавиться от метки, я хочу быть к этому готовой.

– А если не захочет? Если Кассиус решит остаться привязанным к тебе в качестве хранителя, ты позволишь ему? Или попытаешься его переубедить? Подобно тому, как с самого возвращения из Бейлорина ты постоянно пытаешься отговорить нас от нашего выбора быть рядом с тобой?

– Это… – Скарлетт поджала губы и, помолчав немного, объявила: – С твоей стороны несправедливо так говорить.

– Что несправедливо, Скарлетт, так это твое стремление освободить всех от уз с тобой, но при этом не принимать выбор, который делают другие, – ответил Сорин.

Она опустила взгляд на свою руку, сжимающую ладонь Кассиуса, и тихо сказала:

– Не хочу обсуждать это прямо сейчас.

– Конечно, не хочешь, – хмыкнув, пробормотал Сорин.

Как бы ни пыталась она скрыть обиду – естественную реакцию на его слова, – та все равно промелькнула по их связи, поскольку Сорин пока не научил ее скрывать свои чувства. То ли у него не было времени, то ли просто не хотел. Она не была уверена, что именно.

– Я не…

– Не пытайся взять свои слова обратно, Сорин. Ты действительно имел это в виду.

– Ты права, – признал он. – Это так, однако мне следовало сформулировать мысль по-иному.

– Незачем ходить вокруг меня на цыпочках. Я могу принять то, что тебе нужно мне сказать.

– Не то чтобы я испытывал потребность ходить вокруг тебя на цыпочках, – возразил он. – Я сознаю, что ты способна вынести гораздо больше, чем многие другие. Однако я часто забываю, насколько ты молода, когда думаю о том, сколько всего тебе пришлось пережить за свою короткую жизнь. Как я уже говорил, я хочу стать твоей отдушиной от тягот мира, а не добавлять новых забот.

– Это не всегда возможно, – вздохнула она.

– Очевидно, – согласился Сорин. – Но, когда такая возможность есть, ею стоит воспользоваться, а не утяжелять бремя, которое ты пытаешься нести, упрямо отказываясь от помощи.

– Никаких хождений на цыпочках, да? – пробормотала она.

Ответить Сорин не успел, поскольку негромкий стон Кассиуса заставил Скарлетт немедленно переключить на него внимание. Когда она почувствовала крепкое пожатие его пальцев, сердце Скарлетт заколотилось с новой надеждой, что он вот-вот очнется. Его веки затрепетали, рот приоткрылся, и через несколько секунд послышалось невнятное: «Морская Звездочка?»

На глаза Скарлетт мгновенно навернулись слезы. Она опустилась на колени и склонилась над ним.

– Я здесь, Кас, – прошептала она, стараясь перестать плакать.

Прошла еще минута, прежде чем он поднял веки и, окинув комнату здоровым глазом, уставился на Скарлетт. Окружающий мир замер, пока они молча смотрели друг на друга. Наконец, на губах Кассиуса расцвела улыбка, и Скарлетт рассмеялась сквозь слезы и бросилась в его объятия. Она старалась действовать аккуратно, не задевать те места, где были раны, но он притянул ее к себе и зарылся лицом в волосы.

– Ты держалась молодцом, Морская Звездочка, – прошептал он.

– И ты тоже, – пробормотала она ему в грудь.

Шорох за спиной заставил ее отпрянуть. Обернувшись, она увидела Сорина.

– Оставлю вас наедине, – сказал он и, быстро чмокнув ее в висок, добавил: – Дай знать, если что-нибудь понадобится.

Скарлетт благодарно ему улыбнулась. Не успел Сорин выйти за дверь, как она заползла под одеяло и прильнула к Кассиусу. Обняв ее одной рукой, он теснее привлек ее к себе.

– Расскажи, что случилось, – прохрипел он. Его горло пересохло.

– Давай я принесу тебе воды, – предложила Скарлетт, отстраняясь, но он крепче прижал ее к себе.

– Позже. Чуть… позже. Через минуту.

– Хорошо, – прошептала она, расслабляясь в его объятиях.

Минута проходила за минутой, а они так и лежали в тишине, напитываясь присутствием друг друга. Скарлетт радовалась тому, как размеренно поднимается и опускается грудная клетка Кассиуса, как ровно бьется его сердце, какой он теплый.

– Я думала, что потеряю тебя, – наконец призналась она.

– А я не думал, что снова увижу тебя по эту сторону Завесы, – признался Кассиус. – Хоть одним глазком, – добавил он.

Скарлетт наклонила голову, чтобы заглянуть в его глаза. На нее смотрел только один, шоколадно-карий, а другой был молочно-белым и мутным.

– Мне очень жаль, – прошептала она.

– Если это единственная непоправимая травма, которая будет напоминать о случившемся, то мне грех жаловаться, Морская Звездочка, – ответил он, прижимая ее к себе.

– Я не знаю, какие травмы останутся навсегда, а какие исцелятся. Глазу, увы, помочь нельзя – из-за клинка, которым его, по словам Хейзел, проткнули. Что касается остального… В этих вопросах она куда более сведуща, чем я, – ответила Скарлетт, проводя пальцами по его лицу.

– Хейзел – это целительница? – спросил Кассиус, чуть пошевелившись.

Скарлетт прикусила губу, прежде чем прочистить горло.

– Хейзел – ведьма. Верховная ведьма. Она, по сути, королева ведьм. И да, она целительница. Она обучала Элинé.

– Она обучала твою мать?

– Элинé не моя мать, – призналась Скарлетт и, сделав глубокий вдох, выпалила: – зато Хейзел – твоя.

– Верховная ведьма… моя мать? – повторил Кассиус.

Скарлетт кивнула.

– Она не отходила от тебя с тех пор, как мы доставили тебя сюда.

– И где же мы находимся? – спросил он, оглядывая комнату.

– В Черных Залах. Думаю, можно назвать это место моим дворцом, или замком, или как угодно еще. Он расположен в южной части континента, в устье реки Тайкес, – пояснила она, теребя нитку на одеяле.

– Это не то место, куда Сорин приводил меня раньше?

– Нет. То был его дворец в Солембре. Во Дворе Огня.

Почувствовав, как Кассиус кивает, Скарлетт подняла на него глаза.

– О чем ты думаешь?

Глубоко вздохнув, он поморщился.

– Если честно, даже не знаю, с чего начать. Просто расскажи мне… как ты нашла ее. Начни с этого.

Скарлетт встала, чтобы принести ему воды, и заговорила о Хейзел, о том, как они выяснили, кто он такой и кем ей приходится. Она кратко пересказала историю, которой поделилась Верховная ведьма, включая то, как Элинé помогла ему выбраться из Королевства ведьм, чтобы спасти жизнь.

– Кто мой отец? – спросил Кассиус, когда Скарлетт замолчала.

– На этот счет Хейзел изъясняется намеками. В целом, толку от нее не больше, чем от Джульетты, – проворчала Скарлетт.

Кассиус напрягся.

– Джульетты?

Тогда Скарлетт поведала ему о том, как Джульетта умерла, но не до конца, хотя сама до сих пор не понимала, как такое возможно. Добавила, что Воплощение Смерти теперь Оракул, которая говорит пророчествами и загадками, понять суть которых практически невозможно.

– Не представляю, что на это сказать, – наконец произнес Кассиус.

Скарлетт помогла ему принять сидящее положение, добавив в изголовье кровати несколько подушек, и сама пристроилась рядом, скрестив ноги. Держа в руках стакан с водой, она заставляла его время от времени делать глотки.

– Это далеко не все, Кассиус. Мне так много нужно тебе рассказать, но не за один раз. Хейзел очень хочется тебя увидеть – если ты, конечно, не против, – добавила Скарлетт.

Кусая губы, она внимательно наблюдала за ним, поскольку ни за что не стала бы принуждать его.

– Эта женщина спасла мне жизнь и не отходит от меня несколько дней. Полагаю, я должен как минимум поблагодарить ее, – сказал он с ноткой горечи в голосе.

– Кас, ты ничего ей не должен, – мягко возразила Скарлетт. – Если ты не готов к встрече с ней, она не войдет в эту комнату без твоего разрешения.

– Я понимаю, почему она отдала меня Элинé, но в то же время… Если она в самом деле Верховная ведьма… Неужели не могла сама обеспечить мою безопасность? И почему Элинé ни словом не обмолвилась обо всем этом? – спросил Кассиус.

– Не знаю, – призналась Скарлетт. – С тех пор, как попала сюда, я нашла ответы на многие вопросы, но появилось еще больше новых.

– А еще у тебя появились татуировки, – добавил он, кивком указывая на ее левую руку.

Скарлетт мягко улыбнулась, глядя на метку, которая покрывала большой палец, указательный и средний.

– Татуировки. Корона. Муж, – небрежно перечислила она, слегка пожав плечами. – Ничего особо интересного.

– Да уж, наслышан, – подхватил Кассиус со знающей ухмылкой.

– Вот-вот, – подтвердила Скарлетт с преувеличенным вздохом, – сам Огненный Засранец, не больше и не меньше.

– Боги, надеюсь, ты называешь его так в лицо, – усмехнулся Кассиус и поморщился.

– Пока нет, – призналась она. – Но недавно он сам предложил, чтобы я придумывала ему вычурные прозвища. – Кассиус поманил ее к себе, и Скарлетт прижалась к нему, забравшись с ногами под одеяло.

– Я скоро встречусь с Хейзел, – наконец сказал он, когда она устроилась поудобнее. – Но мне нужно время, чтобы привыкнуть.

– Прежде тебе нужно что-нибудь съесть.

– Собираешься покормить меня, Морская Звездочка? – поддразнил он.

– Нет, – проворчала Скарлетт, ткнув его в ребра, и он зашипел. – Но я знаю принца, который принесет сюда еду.

– Адитья будет у меня подавальщиком? – удивился Кассиус.

– Угу, – хмыкнула Скарлетт.

– Не отказался бы я на это посмотреть.

Через полчаса в комнату вошел Сорин с подносом еды, которую подогревал своим пламенем. Щелкнул замок закрывающейся двери, и он поставил свою ношу на маленький пристенный столик.

– Как ты себя чувствуешь, Кассиус? – спросил он, наполняя тарелку.

– Лучше, – ответил тот. – Главное, что ты вытащил оттуда Скарлетт. Все остальное не имеет значения.

– Еще как имеет, – вклинилась она.

Сорин подошел к кровати с тарелкой в каждой руке и передал одну Кассиусу, а другую – Скарлетт.

– Тебе тоже нужно поесть, милая.

Скарлетт демонстративно закатила глаза, но все же надкусила сэндвич и язвительно улыбнулась мужу.

– И питаться тоже, – невесело ухмыльнувшись, добавил Сорин.

– Черт побери, Сорин, – окрысилась Скарлетт, швырнув в него сэндвичем и попав точно в лицо.

Сорин со смехом утерся. Остатки сэндвича глухо плюхнулись на пол.

– Может, твой хранитель сможет тебя убедить, раз мне не удается.

Кассиус смотрел то на одну, то на другого, в его взгляде читались смятение и веселье.

– Ну, ты и урод. Только и ждал, чтобы прийти сюда и сказать что-то в этом духе, не так ли? – прорычала Скарлетт.

Сорин одарил ее насмешливой улыбкой, свидетельствующей, что он ничуть не раскаивается.

– Тебе нужно что-то мне рассказать, Морская Звездочка? – спросил Кассиус, принимаясь за свой сэндвич.

– Это может подождать, – возразила она, устремив выразительный взгляд на мужа.

– Может ли? – переспросил тот. – Твои глаза стали почти голубыми.

– Потому что это их естественный цвет, Сорин.

– Только не тогда, когда твои запасы энергии полны.

Кассиус отложил еду на тарелку.

– Думаю, пора мне все рассказать.

– Нет. Я не позволю вам двоим наседать на меня по этому поводу, – надулась она.

– Либо ты сама его просветишь, либо это сделаю я, – пожал плечами Сорин.

– Сорин, – рыкнула она.

– Скарлетт, – эхом повторил он.

«Прекрати немедленно,– обратилась она к нему по их связи.– Прекрати, и тогда я…что-нибудь придумаю сегодня вечером».

Сорин изогнул бровь.

«Никуда не годится, принцесса».

Она прищурилась.

«Если мы ничего не придумаем, я… соглашусь на питание». При одной мысли об этом Скарлетт скривила губы от отвращения.

– Не знаю, чему я стал свидетелем, но чувствую себя неловко, – признался Кассиус, переводя взгляд с Сорина на Скарлетт и обратно.

Скарлетт небрежно махнула рукой.

– Это наша связь. Мы можем мысленно общаться друг с другом.

– Это странно и неловко, – повторил Кассиус.

– Даже если этот спор исчерпан, Кассиусу все равно нужно узнать о питании, Скарлетт, – увещевал Сорин. – Он напрямую зависит от этого, по нескольким причинам.

– Я в курсе, Сорин, – раздраженно вздохнула она. – В конце концов я бы и до этого добралась.

– Нынешний момент подходит не хуже любого другого.

– А я-то думала, что в нашей семье любитель совать нос в чужие дела – это Сайрус, – пробормотала Скарлетт чуть слышно и, проигнорировав насмешливый взгляд Сорина, повернулась к Кассиусу. – То, что нам нужно обсудить… Это очень важно, Кас. Если прежде тебе захочется отдохнуть, я пойму.

– Я в порядке, Скарлетт. Сорин, похоже, настаивает.

– Это потому, что он властная задница, зато я могу подождать, если тебе требуется собраться с силами.

Кассиус откинул голову на подушки и смежил веки.

– Говори, Скарлетт.

Она нахмурилась, но не стала заострять внимание на его приказном тоне, учитывая, что он только что вернулся с того света.

– Ты спрашивал о своем отце, – начала она.

Он тут же открыл глаза и вскинул голову.

– Как я понял, тебе неизвестно, кто он. Сплошные намеки.

– Верно, неизвестно, – поспешно заверила Скарлетт, – но я знаю, откуда он родом. По словам Хейзел, он оттуда же, откуда и мои родители – из Авонлеи.

Кассиус не ответил. Он просто смотрел на нее, не двигаясь и даже не моргая.

– Кассиус? – позвала она.

– Ты хочешь сказать, что… мой отец – авонлеец? Что твои родители… что ты тоже авонлейка?

– Верно, – подтвердила Скарлетт. – Моей матерью была не Элинé.

– Кто твои родители?

– Этого я не знаю. Знаю только, что они авонлейцы. По крайней мере, на это мне неоднократно намекали другие.

Сорин молча сел на стул, который занимал до этого, чтобы наблюдать за происходящим. Очевидно, хотел проследить, чтобы она ничего не упустила.

Скарлетт прочистила горло.

– Курица-наседка по имени Сорин беспокоится о том, что жители Авонлеи зависят от фейри в плане пополнения своих магических резервов. Фейри восстанавливают силы так же, как и смертные, – посредством еды и отдыха. А авонлейцы делают это через фейри. Питаясь их магией.

– Ты отказываешься это делать? Питаться, чтобы поддерживать максимальный уровень силы?

– Именно, – вклинился Сорин.

– Нет, – прорычала Скарлетт, бросив на него взгляд. Он изогнул бровь. – То есть да, но только потому что сейчас мне это не нужно.

– То есть ты не хочешь, – уточнил Сорин.

– Нет, Сорин, я не это имею в виду, – возразила она.

Окинув их взглядом, Кассиус обратился к Сорину:

– Расскажи мне то, о чем она умалчивает, Адитья.

Скарлетт раздраженно скрестила руки на груди.

– Ей нужно найти Источник, из которого можно черпать силу, но мы не знаем, что он из себя представляет. Пока это не выяснится, единственный способ поддерживать ее силу – пить кровь фейри, подобно детям ночи, – объяснил Сорин.

– А, – ответил Кассиус.

– И больше тебе нечего добавить? – спросил Сорин, вздернув брови.

– Я понимаю, что это может показаться…

– Мерзким? Отвратительным? Отталкивающим? – подхватила Скарлетт.

– Да-да, мы в курсе твоего богатого словарного запаса, Скарлетт, – отмахнулся Сорин.

– Никто не спрашивал твоего мнения по этому вопросу, однако ты все равно его высказал.

Сорин со вздохом провел рукой по лицу.

– Послушай, – сказал он, обращаясь к Кассиусу. – Мы столкнулись с врагами, о которых ничего не знаем. Тени и белое пламя Скарлетт – это авонлейские дары, которые являются ее главным преимуществом в бою. Ей нужно постоянно поддерживать запасы энергии полными, даже если для этого придется питаться как дитя ночи, пока не найдем Источник.

– Совершенно с тобой согласен, – поддакнул Кассиус.

– Перестаньте говорить обо мне так, будто меня тут нет, – вспылила Скарлетт, но Сорин проигнорировал ее выпад.

– Если она не станет этого делать и слишком ослабеет, то будет вытягивать силу из тебя, что помешает твоей способности защищать ее.

– Сорин! – возмутилась Скарлетт.

Сорин наклонился вперед на стуле.

– Нужно внести ясность, Скарлетт. Я не хочу повторения ситуации на границе, когда ты утаивала от меня информацию в надежде выяснить все самостоятельно. Кроме того, это напрямую касается Кассиуса. Он заслуживает того, чтобы знать.

– Ты мог бы быть более тактичным в этом вопросе, – пробормотала она.

Сорин откинулся на спинку стула.

– Он командующий армией и, спешу заверить, тактичности предпочитает прямоту.

– Это верно, Морская Звездочка, и тебе об этом известно, – подхватил Кассиус. – А почему ты будешь вытягивать из меня силу?

Скарлетт рассказала ему о метке хранителя, о том, как они ее получили и что это значит для него. Закончив с подробностями, она добавила:

– Ты сделал этот выбор еще в детстве, Кас, и, если сейчас передумал, мы найдем способ разорвать нашу связь.

– Почему я должен передумать?

– Потому что эти узы подразумевают, чтобы ты оберегал меня любой ценой. И ставил мое благополучие выше всего остального, даже собственной жизни.

– Чем это отличается от того, чем я занимался последние пятнадцать лет?

– А тем, что это был не твой выбор.

– Разумеется, мой, – возразил Кассиус, беря с тарелки ломтик сыра и откусывая кусочек.

Скарлетт покачала головой.

– Может, тебе казалось, что так и было, но все это время тебя направляли узы хранителя. Заставляли защищать меня.

– Не согласен. Думаю, метка просто облегчила мою работу, – возразил Кассиус, отправляя в рот остатки сыра. – Это определенно многое проясняет.

– Это работа, которую тебе навязали, – стояла на своем Скарлетт.

– Не похоже. Судя по тому, что ты мне рассказала, я сам этого хотел.

– Конечно, в детстве это звучало захватывающе, Кассиус. Ты не понимал…

– Не понимал, что связываю себя с девочкой, которую и без того яростно защищал? Не понимал, что должен буду отдать за тебя жизнь, если потребуется? И это при том, что я был готов это сделать? Даже в детстве?

На глаза Скарлетт навернулись слезы, и она смахнула их и опустила взгляд на свои руки.

– Тебя заставили, Кассиус, – прошептала Скарлетт едва слышно. – Ты не хотел пить из того кубка, тебя заставили.

– В таком случае давай-ка проведем ритуал еще раз, чтобы ты уяснила, что теперь я решил стать твоим хранителем по собственной воле.

Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Его лицо было суровым и совершенно серьезным.

– Мы с тобой всегда были больше, чем просто друзья, Скарлетт, – сказал Кассиус. Черты его лица смягчились. – Чем даже семья. С самого детства, еще до метки.

– Мы – родственные души, – пояснила она, смахнув слезу. – Наши судьбы всегда были переплетены.

– В таком случае не понимаю, зачем мы это обсуждаем, – пожал он плечами, устраиваясь на подушках.

Скарлетт открыла было рот, чтобы возразить, но Сорин ее опередил:

– Он предпочитает темноту, Скарлетт. Позволь ему остаться в ней, – мягко произнес он. – Позволь нам остаться в твоей тьме.

– Хорошо, – вздохнула она. – Хорошо.

– Ты уверен, что готов? – спросила Скарлетт, стоя у окна в комнате Кассиуса.

Сам Кассиус выходил из купальни в сопровождении Сорина, который страховал его на случай, если понадобится помощь. Еще вчера Кассиус опирался на него при ходьбе, а сегодня настаивал на том, чтобы все делать самостоятельно.

Хейзел дала Скарлетт инструкции по приему отваров, чтобы ускорить выздоровление, а Сайрус принес небольшой стакан крови. Скарлетт отвернулась, пока Кассиус пил.

Что касается ее договоренности с Сорином о том, чтобы «что-нибудь придумать»… Скарлетт уснула прежде, чем он успел затронуть эту тему, но знала, что он не забыл и снова заговорит об этом в самый неподходящий момент.

– Да, Скарлетт, – вздохнул Кассиус, остановившись у кресла и взявшись за спинку. Дышал он с трудом.

– Ты должен позволить Сорину помочь тебе.

– А ты должна питаться, – парировал Кассиус.

– Да пошел ты, – окрысилась Скарлетт.

Сорин со смешком шагнул вперед, и Кассиус обхватил его за плечи.

– Не волнуйся, Кассиус. К концу дня она точно это сделает. Клянусь.

– Пошли вы оба, – пробормотала она, отступая к кровати и поправляя простыни и подушки.

Кассиус лег и, едва успел устроиться поудобнее, как раздался резкий стук в дверь. Скарлетт бросила на него быстрый взгляд. Тяжело сглотнув, он кивнул.

Открыв дверь, Сорин впустил Верховную ведьму, которая остановилась, едва переступив порог. Ее лицо с резкими угловатыми чертами было напряжено, но фиолетовые глаза ярко вспыхнули при виде Кассиуса. Она перестала носить свой ведьминский костюм после первых нескольких дней пребывания в Черных Залах, предпочтя облегающие черные брюки и черную тунику. Ее каштановые волосы были заплетены в тугую косу, перекинутую на спину. Она стояла неподвижно, опустив руки вдоль тела.

При виде Хейзел сидящий на кровати Кассиус замер, и Скарлетт стало интересно, дышит ли он.

– Ты в порядке, Кас? – тихо спросила она, беря его за руку.

Это действие, казалось, что-то всколыхнуло в нем. Протяжно выдохнув, он молча кивнул.

Откашлявшись, Скарлетт объявила:

– Это Хейзел Геката, Верховная ведьма.

– Вы моя мать? – спросил Кассиус.

Скарлетт единственная уловила легкую дрожь в его голосе.

– Да, – ответила Хейзел.

– Вы… отослали меня.

Она скривилась на мгновение, но тут же вернула привычное выражение лица.

– Я поступила так ради твоей защиты, – подтвердила она.

– А мой отец?

– Ты на него похож, – сказала Хейзел. В ее голосе звучала тоска, а глаза так и пожирали Кассиуса. – И говоришь в точности, как он.

Скарлетт сжала его ладонь.

– Он… Он знает?

– Из-из наложенных на смертные королевства чар, которые в некотором роде скрывали тебя, он не знал о твоем существовании. Но когда тебя привезли сюда, он насторожился и послал Ранвира, дабы все подтвердить, – пояснила Хейзел.

– Тогда почему он не послал Ранвира, когда Кассиус гостил в Солембре? – спросила Скарлетт.

Хейзел бросила короткий взгляд в ее сторону.

– Когда это было?

– Несколько месяцев назад. Он несколько часов пробыл у нас в Фиерском дворце.

– Вероятно, недостаточно долго, чтобы он смог почувствовать свою кровь на таком расстоянии, – рассудила Хейзел.

– Где он? – спросил Кассиус.

– Полагаю, в Авонлее. Будь он за пределами окружающих ее заслонов, лично явился бы к тебе.

Скарлетт услышала, как Кассиус резко вдохнул.

– Он бы пришел, если бы знал?

– Он не может. Так же, как и другие не могут покинуть эту землю, но да, Кассиус, будь это в его силах, он сделал бы это, – заверила Хейзел.

– А вы?

– Я думала о тебе каждый день с тех пор, как выпустила тебя из объятий. Двадцать пять лет я ждала этого дня. Я горжусь тем, что ты выжил, кем стал.

– Отнюдь не благодаря вам, – с горечью ответил он.

– Справедливо, – согласилась она. – Я не приписываю себе никаких заслуг, кроме твоих многочисленных даров.

– Потому что ведьмы ценят именно это, верно?

На несколько долгих мгновений Хейзел замолчала.

– Да. Превыше всего ведьмы ценят силу, как и большинство других магических существ этого мира.

– Этим вы оправдали то, что отдали своего ребенка в земли смертных?

– Я не буду извиняться за то, что спасла тебе жизнь.

– А за что-нибудь другое будете?

Скарлетт собиралась вмешаться, но Сорин обратился к ней по их связи: «Пусть все идет своим чередом, Скарлетт».

«Я не ожидала, что Кассиус так отреагирует. Он всегда такой… спокойный и собранный».

«Пожалуй, это распространяется только на тебя,– ответил Сорин.– С остальными он тот еще засранец. К тому же в данном случае его чувства вполне обоснованы».

«Я не говорю, что это не так, но…»

– Хотелось бы мне, чтобы все было по-другому? Да, – призналась Хейзел.

– Вы Верховная ведьма и могли бы сделать соответствующие распоряжения, – едко отозвался Кассиус.

– Не все так просто, Кассиус, – возразила Хейзел. – Твоя королева может это подтвердить.

– Вы даже не пытались, – прошипел Кассиус.

– Чем, по-твоему, я занималась, пока носила тебя в своем чреве? – возмутилась Хейзел.

Кассиус замолчал, прижав язык к внутренней стороне щеки. В комнате повисло напряжение.

– А теперь… Хейзел нужно проверить некоторые твои раны, – сказала Скарлетт, видя, что ситуация становится все более неловкой.

Кассиус кивнул, и Хейзел подошла к нему.

– Как твоя нога? – спросила она, откидывая край одеяла.

– Как будто в ней до сих пор торчит кинжал, – пробурчал тот.

– Этого я и боялась, – со вздохом призналась Хейзел. Она поднесла ладонь к его боку, который Веда и Аларик пронзили кинжалами, и из нее полился слабый белый свет.

Кассиус вздрогнул.

– А я могу так делать? – спросил он после продолжительного молчания.

– Скорее всего, да, – ответила Верховная ведьма. – Когда авонлейская кровь скрещивается с другой магической расой, потомство получает дары обоих родителей. Однако более мощная сила будет преобладающей.

– Вы сильнее моего отца?

Взглянув на него, Хейзел опять сосредоточилась на своей магии.

– Зависит от того, какую силу ты ценишь больше. В плане исцеления и создания заклинаний – да.

– А каковы другие дары авонлейцев? – спросила Скарлетт, успевшая забраться на кровать и теперь сидевшая рядом с Кассиусом. Сорин устроился рядом на стуле.

– Нам запрещено об этом говорить, – ответила Хейзел. – Раскрывать то, что нам известно.

– Как удобно, – пробормотал Кассиус.

– Похоже на то, как мы не можем говорить о королевских особах фейри, находясь в смертных королевствах, – подхватил Сорин.

– Да, весьма, – согласилась Хейзел. – Таким образом авонлейцы хотели сохранить свои секреты.

– Значит, та метка у вас на руке означает нечто большее, чем просто знак сделки? – уточнила Скарлетт.

– Да. Знак сделки был получен от твоей матери и относится непосредственно к тебе, – ответила Хейзел. Свет померк в ее ладони, и она еще раз осмотрела бок Кассиуса. Эта рана едва не стала роковой. – Вам обоим нужно найти Источник.

– Да, я в курсе, – пробормотала Скарлетт.

– А мне зачем Источник? – спросил Кассиус. – Я никогда не проявлял магию, подобно Скарлетт.

– Королева – другое дело, – возразила Хейзел. – Но и ты наполовину авонлеец, унаследовавший, по крайней мере, один из даров своего отца, а возможно, и больше. Чтобы их использовать, тебе потребуется полный запас энергии. Кроме того, твоя подопечная станет подпитываться из этих резервов, если ее жизнь окажется в опасности.

Кассиус посмотрел на Скарлетт, и она утвердительно кивнула.

– Как вообще работает этот Источник? – спросила Скарлетт.

– Какими были дары моего отца? – одновременно с ней поинтересовался Кассиус.

– Были и есть, – поправила Хейзел. – Появление Ранвира означает, что он жив, поэтому не стоит говорить о нем в прошедшем времени. Вы задали отличные вопросы. Теперь нужно постараться найти на них ответы.

– Нам это очень помогло, как всегда, – пробормотала Скарлетт.

– Вы можете назвать мне его имя? – спросил Кассиус.

Хейзел отдернула руку от его бока. Ее пальцы слегка скрючились, губы сжались.

– Тибальт, – резко выдохнув, объявила она. – Твоего отца зовут Тибальт.

– А моих родителей? – подхватила Скарлетт.

Хейзел отрицательно покачала головой.

– О них мне говорить нельзя.

Проклюнувшееся было в груди крошечное зернышко надежды увяло. Скарлетт не знала, почему вообще позволила ему зародиться. Кассиус потянулся к ее руке, а Сорин провел пальцами по спине.

– Твой глаз останется незрячим навсегда, – объявила Хейзел, всматриваясь в лицо сына.

– Скарлетт мне говорила.

– Рана на боку будет заживать дольше всего. Тебе придется продолжать принимать кровь фейри, пока не найдешь Источник, – продолжила Хейзел. – Нога полностью не заживет, но станет лучше. Твоя магия стабилизирует ее, однако, если будешь ее перетруждать, рана опять начнет болеть и доставлять много неудобств.

– Спасибо, Хейзел, – сказала Скарлетт.

– Пора готовиться к сегодняшнему вечеру, – тихо напомнил Сорин.

– А что будет сегодня вечером? – спросил Кассиус.

– Мы собираемся навестить Каллана, – пояснила Скарлетт. – Нам требуется его помощь, чтобы найти еще один ключ.

Нынче утром Скарлетт встретилась со своими придворными и Нури для обсуждения ключей. Никто понятия не имел, у кого могут находиться ключи фейри и смертных, не говоря уж о еще одной загадочной кровной линии. Но они знали, где в последний раз видели ключ ведьм, так что можно было начать хотя бы с него. Проблема заключалась в том, что его известное местонахождение было в поместье Лэйрвудов, вокруг которого имелись магические заслоны против фейри и авонлейцев. Они не смогли бы проникнуть туда незамеченными. С другой стороны, если ключ уже нашли и он угодил в лапы Аларика, Скарлетт нельзя рисковать, отправившись за ним в Черный синдикат.

– Я пойду с тобой, – воскликнул Кассиус, поспешно откидывая одеяло.

– Нет, Кас, – возразила она, схватив его за руку, чтобы удержать в постели. – Ты не в состоянии самостоятельно дойти до купальни и обратно. Куда уж тебе отправиться с нами в земли смертных!

– А если я тебе понадоблюсь?

– Мне нужно, чтобы ты полностью исцелился, прежде чем пытался защищать меня, – укорила Скарлетт.

– Она дело говорит, – подхватила Хейзел. – Если будешь перенапрягаться, исцеление займет куда больше времени, следовательно, тебе придется дольше валяться в постели. Я знаю, что узы хранителя побуждают тебя оберегать свою подопечную, но сейчас от тебя мало толку.

– Вы очень прямолинейны, – пробормотал Кассиус.

– Чувствам и эмоциям в принятии подобных решений не место, – отрезала Хейзел.

– Вы рассуждали в том же духе и когда отсылали меня прочь? – спросил он.

Скарлетт, начавшая было подниматься с кровати, замерла при его словах.

– Да, – ответила Верховная ведьма. – Только так я могла отпустить тебя и только так пережила последние двадцать пять лет.

– И все же вы здесь. Из-за чего? Было ли ваше решение лучшим?

– Потому что юная королева напомнила мне, что надежда – удел мечтателей. Я не стану просить у тебя прощения или извиняться за свой выбор, но мечтаю узнать своего сына.