Талвин

Талвин почувствовала запах прежде, чем услышала шаги. Запах пихты и земли. Его сопровождал другой, постоянно меняющийся.

Оборотень.

Конкретно, Стеллан.

Она лежала, свернувшись калачиком, среди других волков. Чья-то голова покоилась на ее бедре, а ее собственная упиралась в шею Малика. Она провела в волчьей форме без малого три дня. Бегала под луной. Пила из ручьев. Другие волки охотились, но сама Талвин не могла заставить себя есть сырое мясо убитой добычи, даже будучи волчицей. Она всерьез подумывала о том, чтобы навсегда остаться в этой ипостаси. В таком случае не придется возвращаться и разбираться с разверзшейся бездной.

Тарек.

Азраил.

Авонлейцы.

Ей нужно поесть.

Приняв сидячее положение, она отряхнула мощные лапы и прижала уши к голове, заметив Азраила, сидящего на стволе огромного поваленного дерева. Рядом с ним обнаружилась пума с оливково-зелеными глазами. По возможности Стеллан всегда предпочитал перевоплощаться в представителей семейства кошачьих. У его ног лежал рыжий волк.

Упершись лапами в землю, Талвин уставилась на принца Земли и низко зарычала.

– Талвин, я дал тебе время, – сказал Азраил. – Пришла пора вернуться домой и посмотреть правде в глаза.

Она никак не отреагировала. Не пошевелилась. Заговорить она все равно бы не смогла, даже если бы захотела.

Во вспышке золотого света рядом с Азраилом предстал Стеллан. Он был одет в тонкие штаны, которые часто носил в Сиофре. Рубашки на нем не было. Талвин не могла не задаться вопросом, куда девается его одежда, когда он меняет форму. Интересно, не окажется ли она сама голой, когда наконец разберется, как превращаться обратно?

Волк Ильяс вскочил на ноги, и альфа погладил его рукой по спине.

– Идемте с нами, ваше величество, – сказал он. – Арианна и Сария ждут вас. Мы поможем вам овладеть вашим даром.

Талвин не шелохнулась. Ее стая проснулась и беспокойно задвигалась. Она оглянулась на Малика, наблюдавшего за ней своими нефритово-зелеными глазами. Казалось, он ждал ее решения.

– Вы, должно быть, проголодались, – непринужденно заметил Стеллан. – Если не хотите развоплощаться, по крайней мере, позвольте научить вас охотиться, чтобы вы могли насытиться.

Азраил со вздохом поднялся на ноги. Слева от него появился земляной портал.

– Идем, Талвин. – Видя, что она упрямо не трогается с места, он добавил: – Чтобы принять факты, тебе нужны объяснения, и я расскажу все, что знаю. Если после этого захочешь вернуться к волкам, я не стану тебя удерживать.

Вздрогнув, она наконец нашла в себе силы пошевелиться и сделала несколько шагов к порталу. Заметив краем глаза вспышку мягкого зеленого света, оглянулась и обнаружила, что Малик исчез.

Талвин шагнула через земляной портал в песчаную пещеру. Конструкцию подпирали массивные столбы, а в центре стояли ягуар и тигр. Как только портал закрылся, раздался резкий крик, заставивший ее посмотреть вверх, под потолок, где парил краснохвостый ястреб. Он спикировал вниз, на полпути превратившись в Арианну, которая направилась прямиком к брату. Бусины в ее длинных волосах позвякивали при ходьбе.

– Долго же вы, – проговорила она своим знойным тоном.

– Не сейчас, Арианна, – отмахнулся Стеллан и вскрикнул, когда она послала энергию по песку к его ногам. – В самом деле? – раздраженно произнес он.

– Мы еще не помирились, Стеллан, – беззаботно объявила она. – Происходящее сейчас этого факта не меняет. – Стеллан демонстративно закатил глаза. Потом посмотрел на Талвин, но прежде чем успел что-то сказать, вновь заговорила бета: – Проваливайте, все трое. Стеллан, сходите с Ильясом за едой. Мы с Сарией начнем.

Талвин сидела, наблюдая за перепалкой брата и сестры. Арианна не потрудилась проверить, выполняются ли ее приказы. Очевидно, она не сомневалась, что так и будет. Талвин всегда восхищалась бетой, которую не волновало, что думают о ней другие. Она была свирепой и властной, ожидала повиновения и сражалась за то, чего хотела, даже если приходилось делать это в одиночку. Хотя сейчас она в ссоре с альфой, вместе они по-прежнему представляют собой силу, с которой необходимо считаться.

Поэтому Талвин хотела, чтобы они были на ее стороне, когда она начнет мстить Авонлее.

– Я никуда не уйду, – прорычал Азраил. В его тоне звучала недвусмысленная угроза на случай, если бета попытается его заставить.

Предупреждающе рыкнув на него, Стеллан покинул песчаную пещеру вместе с Ильясом, а Арианна опустила взгляд на Талвин.

– Не могу сказать, что удивлена вашим превращением в волчицу, – задумчиво протянула она, медленно обводя взглядом королеву фейри. – Учитывая, что ваше духовное животное – Малик, вы связаны с Селестой и ваша матушка принимала волчью форму.

При упоминании о матери Талвин поднялась на ноги.

– Смею предположить, что у вас только одна форма, как у королевы Хенны, поэтому и пригласила Сарию. То, как перевоплощаюсь я, отличается от того, как это делают имеющие только одну ипостась.

Услышав свое имя, Сария выступила вперед и остановилась только тогда, когда оказалась нос к носу с Талвин.

– Но, – продолжала Арианна, – вы способны изменять энергию, материю, эфир, что не под силу большинству оборотней. Поэтому отправляйтесь в то место, ваше величество. Когда бы вам ни потребовалось поработать с энергией по своему желанию, идите туда.

Последовала еще одна вспышка света, и принявшая человеческое обличье Сария опустилась на колени перед Талвин. Лицо женщины было так же близко к волчьей морде Талвин, как если бы она пребывала в своей кошачьей ипостаси.

– Есть нить, – мягко сказала она, – соединяющая вашу звериную форму с формой фейри. Найдите ее. Найдите ее в своей душе.

Талвин вздохнула. Она неоднократно пыталась это сделать. Она знала, что должна уметь менять форму. Это заложено в ее крови, в ее сущности, ведь она истинная дочь своей матери. Она потратила невероятное количество времени на поиски в своем колодце силы чего-то, что помогло бы ей превратиться, но так и не добилась успеха. Год проходил за годом, не принося результатов.

– Она там, – тихо подхватила Арианна, словно прочитав ее мысли, и погладила Талвин по боку. – Вы думаете, что ее нет, но эта нить ведет к вам самой.

– А прячется она, потому что вам больно, – добавила Сария. – И потому что вы не желаете ее найти.

– Но должны, – подхватила Арианна, продолжая водить ладонью по шерсти волчицы-Талвин. – Большинство оборотней впервые меняют форму под влиянием страха или травмы. Со мной это случилось после смерти отца. Я тогда почти неделю пробыла лисицей. А Стеллан перевоплотился после того, как в первый раз зарубил жертву мечом.

Сария превратилась в ягуара и растянулась на боку на песчаном полу, словно готовясь к долгому ожиданию. Джамал, напротив, обернулся человеком и, подойдя сзади к своей бете, обнял ее за талию. Перестав гладить Талвин, но не сводя с нее взгляда, Арианна завела руку назад и провела ею по шее своего фаворита.

– Это займет много часов, а возможно, и дней, принц, – сообщила она, обращаясь к Азраилу, который стоял в стороне, как всегда, с раздраженным видом и скрещенными на груди руками. Талвин оскалила зубы, когда он встретил ее взгляд. Посмотрев сначала на него, потом на нее, Арианна наконец решилась: – Вам лучше уйти, принц. Ваше присутствие все усложнит.

– Я уже сказал, что никуда не уйду. Она вернет свою привычную форму и сбежит, не дав мне слова сказать, – ответил он, не сводя глаз с волчицы.

Азраил не ошибся. Таков и был ее план.

Талвин легла на живот, несколько дней не знавший пищи, и положила голову между лапами. Закрыв глаза, она устремила мысленный взор в магический колодец в своей душе. Она копала под ветрами и бризами, цветами и землей. Заставила все вокруг себя исчезнуть, заглушила все голоса, но нити не обнаружила. Ничего, что могло бы вернуть ей облик фейри.

Талвин не знала, сколько пролежала так, прежде чем учуяла запах тушеного мяса. Ее рот тут же увлажнился. Она распахнула глаза… и напряглась при виде Азраила, держащего в руках блюдо с едой. Оборотней нигде не было видно.

– Нам нужно поговорить, – процедил принц Земли. – Вернее, ты будешь слушать, а я – говорить. Возможно, и к лучшему, что ты застряла в волчьей форме.

Талвин зарычала, щелкнув зубами, но он не обратил внимания на ее выпад. Поставив перед ней блюдо с едой, он сполз по стене песчаной пещеры и, упершись предплечьями в согнутые колени, сцепил руки перед собой.

– Мой дед родился в Авонлее, – начал Азраил свой рассказ. – А в земли фейри попал во время Великой войны. Он был воином одной из авойлейских армий, командиром. Как я говорил, авонлейской крови в его жилах было всего на четверть. В те времена фейри жили бок о бок с авонлейцами. Справедливо ли это до сих пор, сказать не могу. Сейчас так много разных версий, что трудно отличить правду от вымысла.

Я никогда не видел своего деда. С моей бабушкой – могущественной фейри, владеющей магией земли, – он, как мне рассказывали, познакомился, будучи размещенным во Дворе Земли. Мой отец родился во время войны. Когда ситуация начала меняться в пользу Деймаса и Эсмерей, дед решил занять трон Двора Земли. Мой отец в то время был еще молод, слишком молод, чтобы разбираться в политических тонкостях. Наш род всегда был силен в магии земли, а благодаря авонлейской магии дед играючи победил правящего принца. Почему он счел военное время подходящим для подобных политических потрясений, я не знаю, однако он победил и стал принцем Земли.

Поедая приготовленную для нее горячую курицу и говядину, Талвин делала вид, что не слушает рассказ Азраила, хотя на самом деле внимала каждому слову.

– Мой дед ценил силу, предположительно потому, что в Авонлее считался бы менее могущественным из-за своего происхождения. Наверняка сказать не могу, но, судя по тому, что он сразу учредил поиски самой одаренной женщины из Двора Земли для женитьбы моего отца, предположу, что догадка справедлива. Тем более что и мой отец был одержим той же идеей. Похоже, он был воспитан в таком духе. По этой причине он заключил соглашение с отцом Элизы еще до того, как мы были зачаты. Я родился на столетие раньше, но мой отец терпеливо ждал, не произведет ли ее семья на свет девочку.

При этих словах Талвин подняла на него глаза. Она, конечно, знала эту историю, но только в общих чертах, без подробностей, за исключением того, что в Элизе проявилась магия огня, а не земли, и отец отрекся от нее. Но не раньше, чем наградил клеймом бесплодия за то, что в ее жилах течет сила другого Двора. Он убил ее мать, а саму Элизу бросил на границе Двора Огня.

Азраил, казалось, почувствовал ход мыслей Талвин.

– Я пытался ее найти, – добавил он. – Отправился на поиски сразу, как узнал, как поступил с ней ее отец. Супружество никогда не имело для меня значения. Оно было… – Он сделал паузу, пытаясь подобрать правильную формулировку. – Всего лишь политическим союзом. Такое восприятие мне привили с детства. Время стоило тратить только на отношения, которые укрепили бы положение Двора, а брак заключался для того, чтобы произвести на свет могущественных наследников и продолжать сохранять контроль над престолом. И все на этом. – Азраил пожал плечами. – Но я не был возмущен, узнав о магии огня Элизы. Она определенно не заслужила того, что сделал с ней отец. К тому времени, как я напал на след, ее принял Двор Огня, что еще больше обострило и без того напряженные отношения – такими они были всю мою жизнь.

Талвин перестала есть. Она не смотрела на Азраила, но в сказанном им определенно был смысл. Его усилия всегда были сосредоточены на том, что лучше для их Дворов и для ее трона. Эта информация для Талвин ненова. Просто объяснение причин.

И не имела абсолютно никакого отношения к тому, что ее Второй не рассказал ей о своем авонлейском наследии.

– Впрочем, это отступление от темы, – продолжил Азраил. – Эсмерей убила моих отца и мать до того, как случилась история с Элизой. Хоть мы с Сорином и заняли троны в одно и то же время, я по-прежнему был старше на целый век и десятилетиями работал вместе с отцом. В отличие от других королевских особ переход власти не имел для меня большого значения.

Азраил говорил таким будничным тоном! Талвин захотелось спросить, горевал ли он о смерти родителей, чувствовал ли вообще что-нибудь?

– Внутренний двор моего отца стал моим Внутренним двором. К тому времени я хорошо всех знал, и когда Третий моего отца угас и ушел за Завесу, было вполне естественно, что его место занял его сын. Так Тарек Ордос сделался моим Третьим. Я знал, что его семья раньше была правящей, что им мой дед бросил вызов и победил. Когда это случилось, Ордосы стали частью его Внутреннего двора. В то время ненависть с их стороны была вполне естественной, но они преданно служили моим деду и отцу. Я не подозревал, что обида будет кипеть и столетия спустя. Не предполагал, что жажда мести заставит Тарека стремиться к более высокому положению, но теперь, обдумывая ситуацию, понимаю, что это не лишено смысла.

Прищурив глаза, Талвин издала низкий рык в ответ на высказанный им намек – что Тарек добивался ее из-за притязаний на трон, а не потому, что она была его близнецовым пламенем.

– Если бы Тарек сейчас бросил мне вызов, он бы все равно проиграл, – продолжил Азраил, видимо, не заметив ее реакции или решив ее проигнорировать. Скорее всего, последнее. – Моя авонлейская кровь всегда будет давать мне небольшое преимущество, однако я не подозревал ни о чем подобном до тех пор, пока мне не перевалило за вторую сотню лет. Отец рассказал, что, когда авонлейцы отступили, мой дед не хотел обнародовать информацию о его наследии, пусть и частичном. Тогда были изменены документы, а подданные поклялись хранить тайну и получили специальные метки. В конце концов, все позабылось. Телепортацию причислили к редким дарам, как у Всадников Пепла или Странников Ветра. Хотя, с учетом того, что мне теперь известно, рискну предположить, что и это в той или иной мере дары авонлейцев.

Талвин сидела и смотрела на него, пока он говорил, пытаясь осмыслить услышанное. Она ждала, когда он перейдет к объяснению того, почему не рассказал ей об этом раньше.

– Я не думал, что это имеет значение, – продолжил Азраил. – На самом деле, я редко вспоминал о своем авонлейском наследии до того дня, когда ты поведала мне о своих планах мести. Я был твоим Вторым всего несколько лет, когда ты сообщила мне то, что вы с Эштин мечтали однажды осуществить. Я хотел тогда же все тебе рассказать, но не мог понять, серьезно ли ты говоришь или просто фантазируешь.

До того дня, когда ты появилась в моих покоях после нападения на Тарека. Когда мы думали, что он умер. Когда Сорин ушел в себя из-за своего поражения и горя Сайруса…

Азраил замолчал, с трудом сдерживая неприязнь к принцу Огня. Хотя Талвин была в ярости и чувствовала себя преданной, как после спасательной операции Сорина, что-то в ее груди сжалось при виде того, как Азраил разгневан из-за нее. Он крепко стиснул зубы и выждал несколько секунд, прежде чем продолжить.

– В ту ночь ты спала в моих покоях, а когда проснулась, в твоих глазах не было ни слез, ни горя, ни печали. Я прочел в них ярость и жажду мести, когда ты сказала мне: «Нам нужно работать, принц». В тот момент я понял, что, если расскажу о своем происхождении, ты зациклишься на нем, позабыв о дальновидности. Ты пробудилась с новой жаждой справедливости и желанием заставить страдать тех, кто, по твоему мнению, несет ответственность за боль, которую ты отказывалась признавать. Я не… не знал, как помочь тебе справиться с этим, Талвин.

Когда Азраил посмотрел на нее, она чуть не отшатнулась. Его взгляд был затравленным, как у того, кто отчаянно чего-то хочет. Он взирал на Талвин так, словно она могла дать ему желаемое, а она понятия не имела, что ему требуется.

– Я до сих пор не знаю, как заставить тебя понять, что твой гнев направлен не туда. Что, если пойдешь войной против королевства, которое, смею заметить, многократно сильнее твоего, лучше себя от этого не почувствуешь. Это не поможет вернуть родителей или Тарека. Не обернет вспять предательство Сорина. Не представляю, как тебе втолковать, что, отдав за это свою жизнь, ты ничего не добьешься. Разве что оставишь свое королевство без наследников.

Талвин открыла рот, чтобы возразить, но вспомнила, что не может говорить.

Азраил поднялся на ноги и посмотрел на нее с высоты своего роста.

– Я знаю, что ты чувствуешь себя в меньшинстве, Талвин. Тебе кажется, будто мы с Эштин выступили против тебя, отказавшись от мести. Надеюсь, ты поймешь, что это не так, прежде чем совершишь какую-нибудь невероятную глупость. Ради возвращения твоей привычной формы предлагаю сделать вид, что наши цели по-прежнему совпадают. Если мы не договоримся к тому времени, когда нужно будет делать трудный выбор, я уйду. Освобожу тебя от своей персоны, если таково будет твое желание.

С этими словами Азраил повернулся и вышел из пещеры, оставив Талвин в одиночестве. По-прежнему считая, что он ошибается, что ее гнев направлен куда следует – на тех, кто все это устроил, – она начала расхаживать взад-вперед по пещере, прокручивая в голове все, что он ей сообщил. Ему нет оправданий. Ничто из рассказанного им не могло считаться веской причиной, чтобы скрыть от нее, чья кровь течет в его жилах. Если он прав, то и Эштин такая же. Известно ли ей об этом? Утаивает ли и она тот же секрет? При этой мысли Талвин низко зарычала.

Конечно, она чувствует себя в меньшинстве. Потому что так и есть. Два ее ближайших соратника, которые, как она думала, будут рядом в любой ситуации, практически заявили, что выступят против нее, если придется выбирать. Возможно, Эштин и предпочла ветрам ее, свою подругу, но возненавидела ее за это. А Азраил?

«Я уйду. Освобожу тебя от своей персоны, если таково будет твое желание».

И пусть. Ей не нужно, чтобы кто-то за нее сражался. Ей вообще никто не нужен. Было бы неплохо, будь все по-другому, но, судя по всему, Судьбы решили, что иного она не заслуживает.

Ей никто не нужен.

Ни Сорин.

Ни Тарек.

Ни Эштин.

Ни Азраил.

Все, что ей требуется, – это лежащая у ее ног голова короля Авонлеи и его пылающее в огне и постепенно превращающееся в ничто королевство.

Потому что Азраил неправ.

Вкус справедливости и сладость мести изменили бы для нее все. Ей нет дела до того, что станет с королевством, когда она с ним покончит. Все равно править будет нечем. Не останется никого, кто использовал бы ее народ в своих корыстных целях, чтобы впоследствии бросить на произвол судьбы.

Достигнув этой спокойной, исполненной гнева ясности, Талвин вдруг увидела в своей душе сверкающую нить, которая вилась среди ветров и цветов, обдуваемая эфиром. Она ухватилась за нее и тянула до тех пор, пока не почувствовала, что тело изгибается, меняется, преображается.

Наконец, Талвин встала на две ноги, одетая в ту же одежду, что была на ней на встрече со Скарлетт.

Нужно нанести визит королеве Западных Дворов. Пришло время найти ключи. Чтобы раз и навсегда покончить с Авонлеей.