Каллан

Каллан сидел в личной гостиной с бокалом вина в руке. День выдался долгим. Ему пришлось провести несколько часов в душном зале заседаний, слушая, как отцовские лорды обсуждают все на свете – от доков и стоимости урожая до растущей проблемы нищих на улицах. Сам Каллан воздерживался от многословных заявлений, поскольку до сих пор вникал в события, случившиеся, пока он «путешествовал последние несколько месяцев» – такую формулировку для объяснения его отсутствия придумал отец. Кроме того, всякий раз, как Каллан пытался что-то сказать, внести свою лепту, король взглядом приказывал ему держать язык за зубами. Поэтому он сидел и слушал болтовню лордов, делая заметки о том, какие законы и правила изменит, когда возглавит Виндонель.

Также Каллан наблюдал за лордами, подмечая, как они себя ведут и какие у них выражения лиц, когда они не соглашаются с королем, но не говорят об этом прямо, или когда довольны его решением. В общем, по наущению Тавы он стал обращать внимание на происходящее вокруг.

Каллан следил за тем, как лорд Кардингтон шелестит бумагами в попытке скрыть охватившее его возбуждение, когда разговор зашел об изъятии земель у крестьян на севере, чтобы королевство могло лучше обеспечить обездоленных продовольствием. Лорд Кардингтон получил бы от этого прямую выгоду, поскольку одно из его предприятий занималось грузоперевозками товаров в столицу. Разумеется, присоединение земель пройдет под эгидой пользы для всего Виндонеля, и, конечно, нынешние владельцы легко найдут себе другую работу и способы обеспечить семью. Так, во всяком случае, говорил лорд, стараясь убедить остальных. Официально еще ничего не было решено и утверждено, но Кардингтон держался так, будто не сомневался в успехе.

Каллан видел, как герцог Треверс незаметно сжал челюсти, когда король отмахнулся от его опасений по поводу напряженности в отношениях с Тореалем, стоило лорду Тинделлу заверить, что беспокоиться не о чем. Все тут же перешли к следующей теме, но Каллан заметил, как герцог бросил взгляд на лорда Тинделла, как потемнели от злобы его карие глаза. Также он видел, как лорд Фрисвит скрывает ухмылку, – значит, реакция герцога не укрылась и от него тоже.

На балу в честь помолвки Тава великолепно себя проявила. Пока Каллан вел светские беседы с представителями знати, она поддерживала образ робкой, послушной леди, приветствуя тех, кого он ей представлял. Изредка Каллан танцевал с другими дамами, но никогда не выпускал из виду свою «нареченную», а когда оказывался на танцплощадке с ней, она пересказывала ему то, что удалось подслушать, и подсказывала, каких лордов следует остерегаться, особенно из Внутреннего круга короля.

Она всегда была лисичкой в курятнике.

Тава услышала, как ее отец негромко беседовал с лордом Фрисвитом о растущей угрозе на западе и о том, что нужно сделать, чтобы начать готовиться к отражению этой опасности. Лорд шепотом сообщал о своих намерениях обратить на это внимание короля на предстоящем заседании совета и просил поддержки лорда Тинделла. Поскольку к западу от Виндонеля не было ничего, кроме воды, он, очевидно, имел в виду Авонлею и, следовательно, Скарлетт и фейри. В этот момент перед Калланом и Тавой появился слуга, чтобы предложить вина, а когда отошел, ее отец и лорд Фрисвит перебрались в другое место, так что больше ничего нельзя было расслышать.

От размышлений Каллана отвлек быстрый стук в дверь.

– Каллан? Это я, – позвал знакомый голос.

Тава? Он взглянул на висящие над камином часы. Почти полночь! Что она здесь делает в такое время?

Не успел он ответить, как дверь распахнулась, и вошедший Финн наградил своего принца раздраженным взглядом. Вслед за ним появилась Тава.

– Тебе следовало подождать, пока он ответит, – укорила она Финна.

– Ночной стражник сказал, что принц здесь, значит, все в порядке, – со вздохом возразил Финн.

Фыркнув, Тава дождалась, пока захлопнется дверь.

– Почему вы двое явились в такой час? – спросил Каллан, переводя взгляд с одного на другую.

– Нам нужно поговорить о личной охране, Каллан, – сказала Тава, снимая плащ и набрасывая его на спинку кресла.

– Вот как? – удивленно протянул он, вскинув бровь и взглянув на Финна.

Закатив глаза, тот подошел к тележке со спиртным и налил себе на палец виски.

– Да, – объявила Тава, уперев руки в бедра.

На ней были черные брюки и черная туника, волосы заплетены в косу. Сапоги, в которые она была обута, доходили почти до колен, и Каллан пытался вспомнить, видел ли ее когда-нибудь в чем-то, кроме платья.

– Он везде. Постоянно. Если нет Дрейка, значит, есть Финн, – проворчала Тава.

Склонив голову, Каллан наблюдал за вышагивающей Тавой, которая, без сомнения, пребывала в бешенстве. Как относиться к подобному ее состоянию, он не знал.

– Он ваш личный охранник, Тава, – медленно произнес Каллан. – Его задача – и работа – всегда быть рядом с вами.

– Пусть лучше займется чем-то другим, – огрызнулась она.

Каллан вопросительно взглянул на Финна, и тот пояснил со вздохом:

– Последние три ночи леди Тава пыталась ускользнуть из поместья и была разочарована, узнав, что она не такая скрытная, как ей казалось.

Каллан вскинул брови.

– Зачем вам понадобилось уходить из дома в неурочный час?

– По делам, – сказала она, сделав неопределенный жест рукой.

– Каким, например? – уточнил Каллан.

– Просто… по делам, Каллан. Я не могу допустить, чтобы королевская стража следовала за мной по пятам.

– Прежде чем принять это невероятно расплывчатое объяснение, хотел бы уточнить: вы пытались тайком покинуть поместье и скрыться от личной охраны, чтобы отправиться куда-то в одиночестве посреди ночи? – спросил Каллан, ставя пустой бокал на столик рядом с собой.

– Нет! То есть… – Тава замолчала, покусывая нижнюю губу. – Знаю, это звучит странно, но…

– Неужели? – подхватил Каллан. – Звучит так, будто вы задумали совершить что-то невероятно скандальное, леди Тинделл.

Ее щеки ярко заалели, она что-то залепетала в ответ. Наблюдая за тем, как Тава все больше волнуется, Каллан прикрыл рот ладонью, чтобы спрятать дразнящую улыбку… Пока ему не пришла в голову мысль, что, возможно, у нее действительно кто-то есть. В конце концов, их «отношения» – сплошное притворство, так что не исключено, что ее сердце занято. В таком случае, этот человек явно не из знати.

– Тава, – сказал Каллан, поднимаясь. – Вы… Вы пытались с кем-то встретиться?

Она разрумянилась еще сильнее и поднесла руку к лицу.

– Нет, Каллан, – вздохнула она. В ее голосе отчетливо слышалось разочарование. – Я в самом деле хотела кое-кого навестить, но не в этом смысле. Тайного возлюбленного у меня нет.

Нахлынувшее острое облегчение застало Каллана врасплох.

– Если бы он у вас был, я бы понял, но мне нужно знать наверняка, – сказал он. – Нельзя допустить огласки…

– Еще раз повторяю: у меня нет скандального романа, Каллан, – перебила Тава.

– Может, технически это и не роман, – задумчиво протянул Каллан.

– Хватит! – воскликнула она, вскинув руку. – Мне нужно отнести в бедные районы отвары и эликсиры, а также еду и одежду. Из-за наших обстоятельств я несколько дней не могу этого сделать, да еще и этот все время стоит над душой, – добавила она, указав подбородком на Финна.

– Погодите-ка. Вы имеете в виду, что сами ходите по ночам в трущобы, чтобы доставить вещи? – Каллан ушам своим не поверил.

– Я делаю это почти два года, Каллан, – ответила она.

– Одна? – напирал он.

– Не сразу, нет, – ответила Тава. – Раньше этим занималась Скарлетт. Она стала брать меня с собой…

– Выходит, это она водила вас в трущобы? – вскипел он, не сумев сдержать ярость.

– Я сама попросила взять меня с собой, Каллан, – возразила Тава. – А когда на Скарлетт свалилась проблема сирот из Черного синдиката, а отношения с вами и Сорином сделались очень запутанными… Я не могла допустить, чтобы о людях позабыли, поэтому стала лично контролировать, чтобы отвары, которые мне давала Верховная целительница, доставлялись нуждающимся. Я поставила себе целью следить за тем, чтобы сироты за пределами Черного синдиката получали еду и одежду. Насколько это в моих силах. Потому что они имеют такое же значение, как и дети, которых пытается спасти Скарлетт.

Теперь лицо Тавы покраснело совсем по другой причине – от гнева. Поскольку Каллан не нашелся с ответом, она продолжила:

– Но я, увы, не она и даже не могу выбраться из своего треклятого дома, как множество раз проделывала она. Едва ли мои усилия способны в значительной мере что-то изменить, но и то немногое, что я делала, свелось на нет. У меня не получается попасть куда нужно из-за стоящего на пути Финна.

В комнате воцарилась тишина. Каллан провел рукой по подбородку, не зная, с чего начать. Во-первых, он никогда не слышал из уст Тавы подобных слов. Он взглянул на Финна, который молча потягивал виски и с интересом поглядывал то на своего принца, то на его леди.

– Тебе есть что сказать по этому поводу? – спросил его Каллан.

– Нет, – ответил Финн, откидываясь на спинку дивана, на котором сидел. – Это же ваша мнимая невеста, вам с ней и разбираться.

– Не с чем тут разбираться, – вмешалась Тава, чей тон стал более спокойным. – Просто оставайся здесь, пока я буду доставлять то, что должна.

– Дрейк знает, что вы этим занимаетесь? – спросил Каллан, внимательно наблюдая за девушкой.

Поджав губы, она перевела взгляд на медленно угасающий огонь в камине.

– Нет. Ему и без того забот хватает.

– Тава, трущобы не менее опасны, чем Черный синдикат, – попытался вразумить ее Каллан.

Она насмешливо посмотрела на него.

– Это не так, принц. Они нисколько не похожи. В Черном синдикате полно криминальных авторитетов, наемников и нелегальных торговцев. А в трущобах живут люди, о которых забыли, потому что они больны, бедны или одиноки, и до их существования никому нет дела.

– Даже если и так, сейчас это опасно, – воскликнул Каллан, решив попробовать другую тактику. – Все знают, что мы обручены. Вас могут похитить с целью выкупа. – Она открыла было рот, чтобы возразить, но не успела, поскольку он продолжил: – Речь не о бедняках из трущоб, а о тех, кто хочет продвинуться по социальной лестнице и готов ради этого нанять вышеупомянутых преступников и воров.

Обдумывая его слова, Тава прикусила внутреннюю сторону щеки. Тяжело вздохнув, она опустилась в кресло, на которое был накинут плащ. Впервые она показала, как сильно изматывает ее их соглашение. Прошла всего неделя, но придворная жизнь уже брала свое и высасывала из нее свет.

– Финн, не мог бы ты оставить нас на несколько минут?

– Конечно, – согласился тот, ставя опустевший стакан обратно на тележку. – Вернусь через час.

Кивнув, Каллан дождался, пока за ним закроется дверь, и повернулся к Таве. Она смотрела на тлеющие в камине угли, подперев подбородок одной рукой, а другой теребила свой духовный амулет на цепочке из слоновой кости.

– Тава, вы хотите прекратить наше соглашение? – спросил он, переходя прямо к делу.

Ее глаза расширились, когда она встретилась с ним взглядом.

– Нет, Каллан. Прошу прощения, если заставила вас так подумать.

– Пожалуйста, не извиняйтесь. Моя жизнь, поступки, которых от меня ждут, опасности, с которыми я сталкиваюсь и в которые втянул вас, потому что вы связаны со мной, – это не мелочи, Тава. Они тяжким бременем ощущались бы на плечах любого человека, особенно того, кто с детства не привык их выносить, – ответил Каллан.

– Я выросла в том же обществе, что и вы, – возразила она.

– Да, но все же воспитание благородной дамы и наследника престола разнятся. Более того, если семья леди надеется выдать ее замуж за королевскую особу, то ее подготовка также будет отличаться от вашей.

– Все это я понимаю, – вздохнула она. – Повторяю, я не собираюсь уклоняться от нашей договоренности. Просто оказалась не готовой к тому, что личная охрана будет мешать моей деятельности в трущобах. Но я что-нибудь придумаю.

– Я не прошу вас не ходить туда, Тава, но возьмите сопровождающим Финна. Или Дрейка. Или меня.

– Вам нельзя. И Финну тоже. Даже мой брат не подходит, – ответила она, возвращая взгляд к еле теплящемуся пламени.

– Почему?

– Потому что вы наследник престола, Финн – королевский гвардеец, а Дрейк – дворянин и командующий войсками, – пояснила она так, словно это было очевидно.

– Но и вы тоже высокого происхождения, – сухо заметил Каллан.

– Верно, однако долгое время я сопровождала Скарлетт в ее вылазках. Благодаря ей люди узнали меня и стали мне доверять.

– Выходит, мне доверять не будут, потому что Скарлетт не брала меня с собой? – с горечью воскликнул он.

Окинув его быстрым взглядом, Тава поднялась на ноги и потянулась за плащом.

– Нет, вам они доверять не станут, потому что вы королевская особа.

– Они не доверяют своему правителю?

С ее губ сорвался невеселый смешок.

– Увы, Каллан, подданные не доверяют ни Короне, ни королю, который, кажется, позабыл о них и которому нет дела до того, есть ли у них еда, кров, одежда. Они не доверяют людям, которые насмехаются над ними в ответ на просьбы накормить их голодающих детей.

Каллан отступил, пораженный жестокостью ее слов. Она успела надеть плащ и теперь направилась к двери.

– Куда вы?

– Есть ряд особо нуждающихся семей. Они больны и несколько дней не принимали лекарство. Хочу доставить им отвар, – пояснила Тава, потянувшись к дверной ручке, но Каллан не дал ей ее повернуть.

– Разрешите мне пойти с вами.

– Я только что объяснила, почему это невозможно, Каллан.

– Я не могу позволить вам пойти туда одной, Тава. Больше не могу.

– Что же вы в таком случае предлагаете?

– Я замаскируюсь, спрячу свое лицо. Обитателям трущоб необязательно знать, что я наследный принц. Финн может сделать то же самое.

– Не сработает, – возразила Тава, покачав головой.

– Это ваш единственный выход, Тава.

Окинув его долгим взглядом, она смирилась с тем, что он не отступит.

– Ладно, – вздохнула она, взмахом руки веля ему надеть плащ.

Он не сводил с нее глаз, боясь, что она выскользнет за дверь без него, стоит на мгновение отвернуться. В его жизни такого было предостаточно.

Через несколько минут они разыскали Финна, и Каллан ввел его в курс дела. В столь поздний час в коридорах замка было тихо, а те немногие стражники, мимо которых они проходили, вопросов не задавали. Когда они оказались на улице и вдохнули морозный зимний воздух, Каллан направился было к конюшням, но Тава схватила его за руку и покачала головой.

– Мы пойдем пешком. Если прибудем верхом или в карете, все сразу догадаются о вашем высоком происхождении.

Кивнув в знак понимания, Каллан сунул руки поглубже в карманы плаща.

– Где вы берете нужные снадобья? – тихо спросил он.

– Раньше Верховная целительница доставляла их вместе с отваром для Скарлетт. Потом, когда необходимость отпала, их стал приносить Кассиус. Теперь Верховная целительница оставляет пузырьки в заранее оговоренном месте, а я забираю в течение дня, прикрываясь другими делами.

Дорога пешком до трущоб заняла почти час, большую часть которого провели в молчании. Каждый последующий район, через который они проходили, оказывался запущеннее предыдущего. Даже воздух становился все более затхлым. Лужи, в которые Каллан то и дело наступал, определенно не были талым снегом, а выглядывающие из дверных проемов лица заставляли удивляться, как Тава считает безопасным ходить по этим улицам ночью в одиночку.

Завернув за очередной поворот, его спутница устремилась к небольшой хижине, которую даже с натяжкой нельзя было назвать домом. Стены держались не иначе как чудом, а кое-как заколоченные досками окна не уберегали от непогоды. Крыша с одной стороны просела, ступеньки крыльца давно сгнили. Дверь, к которой потянулась Тава, не была заперта. Каллан предположил, что, скорее всего, она не закрывается нормально.

– Может, стоит послать первым Финна, – прошептал Каллан, крепко сжимая другую руку Тавы в попытке удержать на месте.

– Здесь живет старуха, у которой почти отказали ноги. Уверяю, мы в полной безопасности, – тихо ответила она, вывернувшись из его хватки и протиснувшись в дверь.

– Тава? Это ты? – донесся изнутри старческий дребезжащий голос, хриплый и невнятный.

– Да, Хелен, – мягко подтвердила девушка.

В кромешной темноте подойдя к небольшому столику, она достала из кармана спички, зажгла свечу и осветила комнату. В углу хибары и впрямь сидела согбенная хрупкая старуха, закутанная в истертые от времени одеяла. Даже в полумраке было заметно, что ее бьет крупная дрожь. На голове у нее была шляпа, из-под полей которой торчали во все стороны тонкие седые волосы.

– А это кто такие? – прокаркала Хелен, разглядывая Каллана с Финном, чьи лица были скрыты капюшонами.

– Друзья, – пояснила Тава, опускаясь перед ней на колени.

– Ох, не верю я им, – прошипела та.

– Вы ведь и мне тоже сначала не доверяли, припоминаете?

Старуха в ответ буркнула что-то нечленораздельное.

– Вы в последнее время вставали с постели?

– Три дня как лежу, – ответила Хелен. – Хлоя принесла мне еду и воду.

– Сожалею, что не смогла прийти раньше, – сказала Тава.

В ее голосе слышался намек на чувство вины, которое Каллан ощущал в душе. Это он ее не пускал.

Тава достала из кармана плаща два флакона, откупорила один и поднесла к губам старухи. Та выпила все до дна и чуть изменила положение тела.

– У меня есть еще. Примете утром, и вам полегчает. А потом я принесу новый, – добавила Тава, вкладывая второй пузырек в скрюченную руку Хелен и поправляя одеяла. – Также постараюсь достать дополнительные одеяла.

– Мне и так хорошо. Другим они куда нужнее, чем мне, – объявила старуха, пряча руку в груде тряпья.

– Смею предположить, что вы отдали им слишком много своих, Хелен. Я добуду вам новое, как только смогу, – ответила Тава. – Может, вам еще что-нибудь нужно? Говорите, пока я не ушла.

– Задуй свечу, дитя, – сказала Хелен, откинув голову к стене и прикрывая веки. – Сама я до стола не скоро доплетусь.

– Хорошо, – подхватила Тава, поднимаясь на ноги.

– Иван опять запил, – добавила старуха. – Слыхала я, валяется в переулке у лачуги Берчардов.

Тава тяжело вздохнула.

– Спасибо, Хелен. Я его найду.

– Береги себя, дитя.

Тава задула свечу и, протиснувшись мимо Каллана с Финном, вышла в зимнюю прохладу улицы.

Финн постарался поплотнее затворить за ними дверь. Тава натянула на голову капюшон и сунула руки в карманы плаща.

– Она… – Каллан сглотнул, почувствовав на себе ее взгляд исподлобья. – Ей там холодно, – наконец выдавил он. – Что за снадобье она принимает?

– У нее болят и почти не гнутся суставы, поэтому она еле ходит, – сдавленно пояснила Тава. – Отвар снимает боль настолько, чтобы получалось немного передвигаться, а движение, в свою очередь, облегчает дискомфорт. – Помявшись, она добавила: – Хотя из-за холода никакое лекарство не улучшит ее состояние.

Тава вывела своих спутников обратно на улицу. По дороге они миновали множество подобных лачуг, которые местные жители называли своими домами. Каллану в жизни не доводилось забредать настолько глубоко в трущобы. И уж точно он никогда не бывал здесь ребенком. Ему с детства вбивали в голову, что подобные места – рассадник ленивых мужчин и женщин, которые предпочитали пить горькую, чем зарабатывать на жизнь честным трудом. Что тут полно отцов, бросивших свои семьи, и матерей, жалевших, что завели детей. С возрастом Каллан все меньше верил в подобные россказни, однако не мог не признать, что над ним до сих пор довлеют предрассудки, связанные с этим местом и его жителями. Родители были бы вне себя от беспокойства, если бы узнали, что их сын и наследник оказался в трущобах Бейлорина с одним лишь Финном в качестве охранника. А если бы им стало известно, что его нареченная часто захаживает в это место, то и вовсе, скорее всего, лишились бы чувств.

Через несколько минут Тава свернула в переулок. В составленных вместе бочках горел огонь, вокруг которого в попытке согреться сгрудились несколько человек. Большинство не обратило внимания, когда они проходили мимо. Сам принц и его спутники были скрыты под плащами, зато в отблесках пламени он рассмотрел собравшихся. Исхудалые обветренные лица с печатью времени на коже. Лишенные надежды глаза. Поверженные души.

Тава целеустремленно прошагала до конца переулка, где у кирпичной стены сидел человек. Веки его были опущены. У него была всклокоченная борода и дырявые ботинки, следы блевотины виднелись на пальто в районе груди.

Тава откинула капюшон, собираясь опуститься на колени, и Каллан, не удержавшись, схватил ее за локоть, чтобы остановить. Оглянувшись на него через плечо, она бросила:

– Вы настояли на том, чтобы пойти со мной, и я уступила. Однако я не позволю помешать мне помогать людям.

Каллан открыл было рот, но тут же закрыл, не найдя что ответить. Тава высвободила локоть.

– Мы рядом. Зовите, если что, – пробормотал Финн с другой стороны, внимательно следя за переулком и находящимися в нем людьми.

– Иван, – тихо позвала Тава, тряся мужчину за плечи. – Иван, ты меня слышишь?

– Это ты, ангел? – пролепетал тот.

– Ангела здесь нет, – тихо ответила Тава. – Только ее помощница.

– Нет, – пробормотал мужчина. – Ты всегда и была ангелом, а та, другая, всего лишь сопровождающей тебя тенью.

Тава тихонько рассмеялась.

– Как скажешь, Иван. Давай-ка поднимем тебя и отведем к Мэри Эллен.

– Ох, – проворчал он. – Она меня не примет.

– Конечно, примет, – возразила Тава, закидывая его руку на свои хрупкие плечи.

Не давая себе времени на раздумья, Каллан подошел к мужчине с другой стороны.

– А это никакой не ангел, – пробормотал Иван, когда Каллан подставил ему плечо с другой стороны.

– Возможно, ты заблуждаешься, – возразила Тава. – Он ведь помогает тебе, не так ли?

– Черт подери, девонька. Та тень тоже мне помогала, но ангелом от этого не стала. – Когда Ивана подняли на ноги, на него напала икота.

– Позвольте мне его поддержать, а вы показывайте дорогу, – обратился к Таве Финн.

Уступив ему свое место, Тава повела их по переулку. Все вокруг зашептались, когда они проходили мимо, некоторые двинулись следом. Таву это обстоятельство, похоже, нисколько не встревожило – в отличие от Каллана. Пусть этим людям и невдомек, что к ним пожаловал сам наследный принц, он не сомневался, что им известно о помолвке. Новости доходят даже в забытые богами трущобы, не так ли?

Дорога до пункта назначения заняла десять минут. Двухэтажное здание, перед которым они остановились, на первый взгляд было в лучшем состоянии, чем прочие, и могло похвастаться крыльцом, хоть и с несколькими подгнившими досками. Ступая с большой осторожностью, Тава подошла к двери.

– Эй, ангел, – пробормотал Иван, пока они ждали, когда кто-нибудь ответит на звонок, в который Тава звонила, дергая за веревочку.

– Да, Иван? – ласково спросила она.

– Дошли до меня слухи, что ты замуж собираешься?

Тава напряглась и плотнее запахнула на себе плащ.

– Вот так новость! Неужели ты слышал подобное?

– Своими ушами. Правда это или нет?

Тава прочистила горло.

– Да, Иван. Скоро моя свадьба.

Он низко присвистнул.

– Вот повезло сукину сыну. Ты так обо мне печешься. Могу представить, как хорошо станешь заботиться о нем.

– Перестань, Иван, – твердо сказала Тава, когда дверь открылась.

На пороге возникла грозная женщина в длинной хлопчатобумажной ночной рубашке. В свете свечи, которую она держала в руках, Каллан различил несколько седых прядей в ее светло-каштановых волосах. Переведя карие глаза с Тавы на Ивана и обратно, она со вздохом отошла в сторону.

– А я все гадала, когда же он пожалует, – воскликнула она.

Тава прошла мимо нее, жестом приглашая Каллана и Финна следовать за собой.

– Как поживаете, Мэри Эллен? – спросила Тава.

– Было бы лучше, если бы мой сон не потревожили, – проворчала женщина, закрывая дверь.

– Само собой. Хелен сказала мне, что Иван опять запил, – ответила Тава.

– Я не виноват, – запротестовал тот, пока его усаживали на продавленный диван у стены. – Очень уж скучаю по своей Алисе. Она одна прогоняла моих демонов.

– Знаю, Иван, – тихо сказала Тава. – Вам нужно что-нибудь еще, прежде чем мы уйдем? – спросила она, повернувшись к Мэри Эллен.

– Нет, дорогая. Тут я с ним справлюсь, – ответила женщина и добавила: – Тебе самой надо отдохнуть, а то вон какой вид измученный. – При этих словах щеки Тавы слегка покраснели. – Ты не сможешь в одиночку выполнять ту работу, которую вы делали вдвоем, как бы ни старалась.

– Со мной все будет в порядке, Мэри Эллен. Если не смогу сама вернуться с едой и одеялами, позабочусь о том, чтобы передать с посыльным, – заверила Тава, поворачиваясь, чтобы уйти. Вдруг она остановилась и оглянулась через плечо. – А как Уильям?

Лицо Мэри Эллен напряглось.

– Преставился.

– Когда? – тихо спросила Тава.

– Два дня назад.

Тава кивнула и, ни слова больше не говоря, направилась к двери. Вместе с Калланом и Финном, обступившим ее с обеих сторон, она молча вернулась на улицу.

– Мне нужно еще кое-куда зайти. Занести отвар, – сказала она.

– Хорошо, – согласился Каллан и, помолчав немного, спросил: – Кто такая Алиса?

– Дочь Ивана, – уклончиво ответила Тава.

– Она… умерла?

– Да.

– Как именно?

– Ивана арестовали на рынке. Обвинили в краже, хотя он клялся, что ничего подобного у него и в мыслях не было. Так или иначе, целую неделю его продержали в колодках. Никто не знал, где он спрятал Алису, пока ходил добывать еду. Позже нашли ее тельце – она умерла от обезвоживания, – пояснила Тава. – Ей было четыре года.

Каллан чуть не споткнулся. Прежде чем он успел что-то добавить, к ним бросился человек.

– Это ты! – вскричал мужчина, потянувшись к руке Тавы. – Ты та, о ком все толкуют. Ты им помогаешь!

Глаза мужчины были полны ярости, он казался полубезумным. Финн поспешно заступил ему путь, не давая приблизиться к девушке.

– Расслабься. Ему нужна помощь, – тихо сказала Тава, отстраняя Финна.

– Это ведь ты, верно? Та, кого он называет ангелом?

– Речь об Иване? – уточнила Тава.

– Да, о нем. Он сказал, что ты можешь помочь моему сыну, – вскричал мужчина. – А это тень?

– Нет. Ее здесь нет, но я попытаюсь посодействовать. Что именно вам требуется?

– Навестишь моего мальчика?

Тава покачала головой.

– Увы, я не целительница. Объясните, в чем дело, и я приведу помощь…

– Нет, ты должна пойти на него посмотреть. Он совсем малыш. Пожалуйста!

– Хорошо, – вздохнула Тава, шагая к незнакомцу.

Тот напрягся, когда Финн и Каллан двинулись следом.

– Иван велел никому больше не доверять. Только ангелу.

– Все в порядке. Они со мной, – успокаивающе сказала Тава.

Мужчина упрямо затряс головой.

– Нет. Только ты.

Тава оглянулась на Каллана через плечо, и тот предостерегающе покачал головой. Он ни за что не позволит ей уйти одной не пойми с кем.

Прикусив губу, Тава повернулась к мужчине.

– Мне очень жаль, но если моим спутникам нельзя меня сопровождать, то я не смогу помочь.

– Он уверял, что вы поможете, – возразил тот, и в его мольбе прозвучала нотка ярости.

– Я бы и рада, – ответила Тава. – Скажите, что случилось с ребенком?

– Нужно, чтобы ты на него посмотрела, – настаивал он.

– Если бы с ней была тень, ей бы разрешили пойти? – спросил Финн, стоящий между мужчиной и Тавой.

– Я доверяю только ангелу, – процедил тот.

– Позвольте мне сделать это… – начала было Тава.

– Нет, – отрезал Финн, опередив своего принца.

– Ты сказал, что будешь помогать мне, а не мешать, – жестко произнесла Тава.

– Этим я и занимаюсь, – ответил Финн, понизив голос. – Что-то здесь не так, леди Тава. Будь у него благие намерения, он не стал бы настаивать на подобном.

– Местные жители не доверяют посторонним, – возразила она.

– Ты должна пойти со мной, – прорычал незнакомец, все больше разъяряясь. – Ты нужна моему мальчику.

– Одна она с вами не пойдет. Если вашему сыну в самом деле требуется помощь, вы разрешите нам ее сопровождать, – спокойно объявил Финн.

– Она сказала, чтобы привел только ее, – настаивал мужчина.

– Она? О ком речь? – уточнил Финн, небрежно опустив руку на рукоять кинжала.

Тава тоже заметила этот жест и, напрягшись всем телом, прижалась к боку Каллана.

– Я имею в виду Ивана, – запинаясь, поправился мужчина. – Он велел звать только ее.

– Кто тебя послал? – властно воскликнул Каллан.

Лицо мужчины перекосилось от ярости, губы скривились в усмешке.

– Не имеет значения. Сообщили, что шлюху принца видели здесь с какими-то молодчиками.

В следующее мгновение Финн схватил мужчину за грудки и приставил клинок к его горлу.

– Последний раз спрашиваю: кто тебя за ней послал?

– Черт! – взревел тот, когда Финн потащил его по боковой улице и прижал к стене.

– Кто? – потребовал он ответа, стукнув мужчину затылком о кирпичи.

Тава испуганно вскрикнула и поспешно зажала рот рукой.

– Женщина,– прохрипел незнакомец.– Она дала Ивану спиртное, а мне – денег. Велела, когда эта тут объявится, отвести ее в прачечную, а дальше она сама разберется.

– Как она выглядела? – спросил Финн, прижимая кинжал к горлу мужчины. Потекла кровь.

– Она прятала лицо под капюшоном, как и вы, ублюдки!– прошипел тот.– Не знаю я ничего. Мне нужны деньги, чтоб детей кормить. Та дамочка уверяла, что ангел пойдет со мной, если я скажу, что мне требуется помощь. Точнее, моему ребенку.

– Отпусти его, – прошептала Тава чуть слышно.

– Тава, – начал было Каллан.

– Отпусти его, – повторила она, на этот раз громче.

– Он пытался…

– Я знаю, что он пытался сделать, – перебила она. – У него ничего не вышло. Отпусти его. Он пошел на это из стремления накормить свою семью.

Каллан почувствовал на себе взгляд Финна, ожидавшего приказа, и дернул подбородком. Финн отступил в сторону, встав между ними и обидчиком.

– Убирайся отсюда, – угрожающе произнес он. – И доложи той, на кого ты работаешь, что, если попытается затеять что-то подобное снова, будет отвечать перед Короной.

– Чертова Корона,– прорычал мужчина, сплевывая им под ноги.– Как будто кому-то из нас есть до нее дело. Эти и пальцем не шевельнут, если не будет выгоды гребаной казне.– Он зашагал по переулку, направляясь обратно на главную улицу, но остановился и, обернувшись, добавил: – Твоя помощь нам больше не понадобится, ангел, – протянул он, указывая пальцем на Таву. – Возвращайся к своему принцу и держись подальше от этого места.

С этими словами мужчина исчез за углом. Каллан крепче прижал Таву к себе.

– С вами все в порядке? – спросил он, сверху вниз глядя в ее скрытое капюшоном лицо.

– Давайте уйдем, прошу вас, – прошептала она в ответ.

Каллан кивнул. Он не отходил от нее ни на шаг, пока Финн вел их по улице. Тава дрожала, и он понимал, что дело вовсе не в холоде. В столь поздний час на пустынных улицах не было ни единой кареты, поэтому до замка пришлось идти пешком.

– Отвезти леди Таву домой? – спросил Финн, когда они достигли ворот.

Каллан посмотрел на нее: она тряслась, скрестив руки на груди.

– Нет. Отправь записку в поместье Тинделл с сообщением, что она здесь. Напиши, что у нас ранний совместный завтрак или что-то в этом роде и что ты ее сопровождал, – ответил Каллан.

– Договорились, – ответил Финн.

Они направились к боковому входу, ведущему в крыло, где находились личные покои Каллана.

Когда они вышли на лестничную площадку нужного этажа, Финн пожелал им спокойной ночи и направился в свою комнату дальше по коридору, а Каллан пропустил Таву в свои покои. Стянув с нее плащ и усадив на диван, он попытался разжечь огонь в камине. Ожившего пламени было достаточно для того, чтобы давать небольшое количество тепла. Каллан налил им обоим немного виски и, накинув Таве на плечи одеяло, протянул ей стакан и сел на другой конец дивана.

– Тава, с вами все в порядке? – мягко спросил он.

– Мне следует вернуться домой, – тихо ответила она. – Отец и Дрейк будут волноваться.

– Я отправил им записки.

– Отец не обрадуется, узнав, что я провела ночь с вами.

– Вы ночевали в другой комнате, потому что утром мы хотели спокойно позавтракать вместе. Он может поговорить со мной, если у него возникнут вопросы, – просто ответил Каллан. – При необходимости Финн и ночная стража выступят нашими свидетелями.

Тава кивнула. На несколько минут воцарилась тишина.

– Вы предвидели вероятность чего-то подобного, – наконец сказала она.

– Несколько дней назад вы верно заметили, что у меня есть личная охрана, потому что всегда существует опасность, – подхватил он. – Это связано с королевским титулом. Кроме того, сейчас у нас имеются серьезные враги.

Тава снова кивнула.

– Мне следовало предвидеть подобное. Я повела себя глупо. Не думала, что буду иметь такое большое значение в чьем-то великом плане.

Каллан склонил голову.

– Полагали, что, став частью королевской семьи, так и останетесь невидимкой?

– Дело не в этом. Просто я никогда не была настолько важна, – ответила Тава со вздохом, маленькими глотками потягивая виски. – Я всегда была на втором плане. Как правило, обо мне не вспоминали.

– Ничего подобного, Тава, – возразил Каллан.

Взглянув на него, она одарила его знающей улыбкой.

– До истории со Скарлетт вы со мной почти не разговаривали, Каллан. Даже когда ужинали в моем доме, формально приветствовали, а потом я молча сидела за столом. Я не ропщу и не ищу жалости. Предпочитаю быть на заднем плане, потому что так можно многое услышать. Однако я не ожидала, что мое нынешнее положение повлияет на людей, которым я пытаюсь помочь.

– Вы больше беспокоитесь о сообщниках ваших незадачливых похитителей, чем о них самих? – уточнил Каллан, вскинув бровь.

– Есть люди, которым я небезразлична. Мое исчезновение точно не осталось бы для них незамеченным. Мой отец. Дрейк. И еще несколько человек. Они будут искать меня, бороться за меня, – ответила Тава. – А обитатели трущоб… У большинства ничего подобного нет. Если бы кто-то из них исчез, остальные не заметили бы и не стали волноваться.

– Такая невероятная самоотверженность, – пробормотал Каллан, наблюдая, как свет пламени озаряет черты ее лица.

– Я вовсе не бескорыстна, Каллан, – ответила Тава, плотнее натягивая одеяло на плечи. – Но забочусь о тех, о ком забыли короли и королевы этого мира. Это не бескорыстие, а неотъемлемое качество любого порядочного человека.

Оба погрузились в собственные мысли, успокаивая нервы содержимым своих стаканов. Каллан не подозревал, что помощь Скарлетт выходила за рамки Черного синдиката, хотя это не должно было его удивлять. В то время ее приоритетами были те, кто не мог помочь себе сам.

Теперь на первое место выдвинулись ее новые подданные и то, как их могут затронуть мараанские лорды. От фейри не было вестей, и Каллана это вполне устраивало. Пусть остаются в своих Дворах, а он будет помогать своему народу.

– Скарлетт никогда не говорила мне, – нарушил он молчание. – Не рассказывала ни о ком, кроме сирот Черного синдиката.

– Зачем бы ей было это делать? – пожала плечами Тава. Сняв сапоги, она подогнула под себя ноги.

– Ей требовалась моя помощь.

– Сколько времени прошло, прежде чем она пришла к вам? – спросила Тава. – Сколько способов они перепробовали, пока не выбрали тот, что привел ее к вам?

Каллану нечего было на это ответить.

– Вы стали их последней надеждой, Каллан, – добавила она. – Скарлетт была одной из них, одной из забытых.

– Ее вырастил Лорд наемников, – защищаясь, возразил Каллан.

Тава насмешливо хмыкнула.

– Да уж, чудесное детство. Жить по указке хозяина, учиться убивать. Какой ребенок не пришел бы в восторг от подобных условий?

– Вы становитесь невероятно откровенной, когда мы остаемся наедине, – пробормотал Каллан.

– А вы невероятно наивны, если думаете, что Скарлетт рассказала бы вам что-либо о своем мире, когда Корона раз за разом выказывала свое к нему безразличие, – огрызнулась Тава.

– Скарлетт могла бы попытаться, – возразил он. – Я заверил ее, что хочу заботиться об имеющихся подданных, в то время как устремления моего отца и его совета простираются к новым землям. Я недвусмысленно высказался о том, куда направлено мое внимание.

– Тем не менее вы не сделали ничего, чтобы доказать свои намерения, – ответила Тава. – Говорите, Скарлетт могла бы попытаться? И вы тоже, Каллан. Бывали ли вы в трущобах до сегодняшнего вечера? Считали ли за людей их обитателей? Заботились ли о тех, кто не в состоянии сделать это сам? Пытались ли понять их мир? С какими трудностями они сталкиваются и почему? Вам вообще есть до этого дело?

В ее голосе звучало столько страсти и ярости, что Каллан изумленно выпрямился.

– Как, будучи воспитанной в мире аристократов, вы не пали жертвой свойственных им заблуждений? – спросил он, наклонившись к ней.

– Находясь на заднем плане, можно многое увидеть, Каллан. В особенности то, что остальной мир старается не замечать, – мягко ответила Тава.

– А мне покажете?

Встретившись с Калланом взглядом, она так пристально всматривалась в его глаза, будто изучала душу, пытаясь решить, достоин ли он такого дара.

– Нет, – со вздохом объявила Тава. – После сегодняшней ночи это невозможно. Я больше не желанная гостья в их мире. Более того, боюсь, что их снова попытаются использовать, чтобы добраться до меня, а это нечестно по отношению к ним.

– Значит, мы устраним угрозу, – объявил Каллан.

– Мы даже не знаем, кто нам угрожает.

– Лисичка, думаю, мы оба знаем, кто стоит за произошедшим сегодня ночью.

– Перестаньте так меня называть, – со смехом воскликнула она.

– Вам идет, – ответил он с ухмылкой.

– Вы действительно считаете, что это была Веда?

– Я бы поставил на это свою корону.

– Какая невероятная элитарность с вашей стороны, – передразнила она.

– Мы справимся с этой напастью, леди Тава, – заверил Каллан. – И тогда вы введете меня в свой мир и покажете тех, с кем тайком общаетесь.

– Договорились, ваше высочество, – ответила она, протягивая ему почти пустой бокал.

Он чокнулся с ней своим, скрепляя соглашение и удивляясь про себя, как кто-то мог думать о леди Таве Тинделл как о второстепенном персонаже.