Скарлетт

Она свободна.

Они пришли за ней.

Сорин пересек границы и земли, разорвал на части чертовы королевства, чтобы добраться до нее.

Она больше не в заточении, но окружающий мир по-прежнему пылает.

Она прижалась к неподвижному телу Кассиуса в отчаянном стремлении влить в него свою жизненную силу. Многие месяцы она провела без него, потом была вынуждена смотреть, как его пытают. Он пошел на это, чтобы ей не пришлось делать выбор, который сломил бы ее. Но она все равно вот-вот рассыплется на части. Разобьется вдребезги.

Однако Скарлетт не собиралась сдаваться без боя.

Последние месяцы она провела, собирая себя по кусочкам. Ногтями выцарапывая себе путь из тьмы. Она нашла свет там, где его не было. Создала звезды в бесконечной темноте и боролась за каждую из них. Будет бороться и за эту.

Судьбам не забрать у нее Кассиуса.

Не сейчас.

Не завтра.

Не послезавтра.

И ни в какой из последующих дней.

До тех пор, пока она сама не будет готова пойти с ним.

Скарлетт слышала перешептывания у себя за спиной. Все говорили, что Кассиус в любой миг может пересечь Завесу, но она не хотела мириться с таким исходом. Отказывалась прощаться. Смотреть, как он угасает, когда они едва воссоединились. Он же ее треклятый хранитель! Она нуждается в нем, поэтому ему лучше придерживаться клятвы, данной много ночей назад на пляже под звездами.

– Ты не можешь оставить меня, Кассиус, слышишь?– кричала она в его окровавленную грудь.– Не можешь бросить меня, когда пообещал всегда быть рядом. Мы должны отомстить и выиграть битву, и мне не удастся сделать это без тебя. Прежде ты умолял меня держаться, а теперь я умоляю тебя о том же. Держись. Пожалуйста.– Она рыдала так сильно, что с трудом выговаривала слова и была не в состоянии набрать в легкие достаточно воздуха, чтобы нормально дышать.– Пожалуйста, останься со мной. Ты мне нужен, Кас. Ты мне нужен.

– Скарлетт. – Нури опустилась на колени по другую сторону от Кассиуса, сжимая его руку своей затянутой в перчатку ладонью. – Он… – Она сглотнула, но Скарлетт не желала встречаться с ней взглядом. По тону Нури было понятно, что она сдалась. – От подобных ран не оправляются. То, что он продержался так долго…

– Он продержался так долго, потому что он – затишье в моей буре, и, если его не станет, буря разойдется так, что никогда не утихнет. Не говори мне, что он не выживет. Что не переживет этого, – прошипела Скарлетт, поднимая руку и отбрасывая Нури выпущенной из ладони струей воды.

– Милая.

Вскинув голову, она увидела, что над ней стоит Сорин. В его золотистых глазах отражались печаль и жалость.

– Не смотри на меня так. Не смотри на меня так, словно его уже нет с нами, – взмолилась она. – Он не ушел, Сорин. Не ушел. Его сердце еще бьется. Он не может умереть! Не может покинуть меня!

Опустившись на колени рядом с ней, Сорин привлек ее к груди.

– Скарлетт, – прошептал он. В его голосе звучала душевная боль.

– Он мне нужен, Сорин. Он мне нужен. Я не настолько сильна, чтобы потерять его. Я этого не переживу. Он мне нужен. Нужен! – истерично рыдала она, орошая слезами его кожаный боевой костюм.

Высвобождение магии немного прояснило голову, но в то же время открыло дорогу мучительному горю, навалившемуся на нее с новой силой. Вместо того чтобы испытывать все эмоции разом, не разделяя их, Скарлетт чувствовала только одну.

И была недостаточно сильна, чтобы ее выдержать. Не во второй раз.

– Тише, – успокаивающе говорил Сорин, крепко прижимая ее к себе. – Я слышу тебя, Скарлетт. – Чуть отстранившись, чтобы видеть ее лицо, он провел рукой по ее щеке. – Давай переправим его домой и попросим Беатрикс попытаться ему помочь. Она сделает все возможное.

Беатрикс.

Целительница.

Им требуется целительница.

Но не любая, а самая могущественная.

Верховная ведьма.

Мать Кассиуса.

Оттолкнув Сорина, Скарлетт судорожно повернулась к принцу Земли.

– Скольких ты можешь переместить за раз, Азраил?

Тот смотрел на нее с настороженной опаской.

– Всех сразу, если ты не в состоянии.

Она оглянулась на Сорина. Должно быть, он заметил отсутствие теней и белого пламени, когда она наконец смогла высвободить часть своей магии. Дело было в том, что у нее не получалось добраться до своей тьмы. И способность к телепортации тоже оказалась заблокированной.

– Удастся ли забрать всех, кто находится в этом здании? – напирала Скарлетт.

Будь она проклята, если оставит здесь сирот. Это означало бы, что Кассиус напрасно прошел через этот ад. Нет, нет и нет. Все отправятся вместе с ней. Они не бросят никого на растерзание Аларику.

– Скарлетт, мы не в состоянии взять всех, – неуверенно произнес Сорин.

– Почему? Почему нет? – не сдавалась она.

Он ничего не ответил, просто смотрел на нее так, словно она окончательно лишилась рассудка. Может, так оно и было, но Аларик больше никого у нее не отнимет.

– Да, получится, но для этого потребуется несколько перемещений, – наконец ответил Азраил. – Я не смогу телепортировать всех за один раз.

– Нури, собери детей. Мы отправляемся немедленно. Возьмите только самое необходимое. Я лично прослежу, чтобы по прибытии о них позаботились. – Все молча уставились на нее. – Почему никто не двигается?

– Милая, давай-ка присядем на минутку и…

– У нас нет времени! – вскричала Скарлетт. В ее глазах вспыхнуло пламя. Температура на складе резко упала, и она протянула руку, чтобы согреть Кассиуса своим теплом. – Отправьте огненное послание Хейзел. Пусть немедленно прибудет в Солембру.

– Мы не готовы принять столько детей, Скарлетт, – снова попытался возразить Сорин.

– Дворец огромен, Сорин. Мы разберемся. Они находятся на моем попечении в той же мере, что и Дворы. – Ей с трудом верилось, что в столь ответственный момент муж взялся с ней спорить. – Это лишь вопрос времени, пока Аларик и другие лорды не найдут их.

– Аларик – мараанский лорд? – требовательно спросил Сорин, широко распахивая глаза.

Скарлетт невесело хохотнула.

– Нет, Сорин, он не мараанский лорд, но мараанский принц. Он сын Деймаса и Эсмерей, и мы совсем не готовы к масштабам его жажды мести. Если дети попадут к нему в руки, он еще на шаг приблизится к своей цели.

– Невозможно. У Деймаса и Эсмерей не было наследников, – возразил Сорин.

– Нет времени спорить и пытаться убедить тебя в обратном. Отправь сообщение Хейзел, пока Кассиусу еще можно помочь.

Сорин старался не подавать виду, но она все равно заметила. Он считал ее действия бесполезными.

– Верховная ведьма не войдет во дворец без сопровождения. Мне придется ее забрать.

– Тогда пошли Брайара, – потребовала Скарлетт. – Пусть Рейнер отправится к нему и объяснит, что я нуждаюсь в его услугах.

– Если позволите, ваше величество, – вмешалась Арианна. – В Черные Залы Верховная ведьма может войти без сопровождения. Они с Элинé были очень близки, особенно после смерти супруга королевы.

– Черные Залы? – Скарлетт вновь обратилась к Сорину. – Там есть стражники? А персонал, готовый принять детей?

– Есть небольшой штат, который поддерживает все в надлежащем состоянии. Не сомневаюсь, что получится быстро найти других помощников, но, Скарлетт…

Скарлетт повернулась к Элизе.

– Ты принимала сегодня отвар? Можешь пользоваться своей магией? Пошли сообщение Хейзел. Пожалуйста, – взмолилась она.

По ее лицу текли слезы, и приходилось просить других сделать то, что ей было нужно. Она проклинала себя за то, что еще не научилась отправлять такие послания самостоятельно.

Переведя взгляд со Скарлетт на Сорина, Элиза покачала головой.

– Я бы и рада, но из смертных земель сделать это не получится. Не сработает.

У Скарлетт защемило сердце от осознания того, что никто не пошевелил и пальцем, чтобы ей помочь. Ее взгляд остановился на Рейнере, в чьих серых глазах, как обычно, клубился пепел.

– Рейнер, – прошептала она с придыханием. – Прошу тебя. Пожалуйста, найди Хейзел.

На мгновение задержав на ней взгляд, он кивнул и исчез в дыму. Скарлетт порывисто повернулась к Сорину.

– Если не хочешь мне помогать, то отойди с дороги, – рыкнула она, сожалея, что ее тени не при ней, иначе она заставила бы его посторониться с их помощью.

– Я пытаюсь понять, Скарлетт, – возразил Сорин, потянувшись к ней.

– Неужели не можешь довериться мне? – возмутилась она, отталкивая его протянутые руки.

– В последний раз, когда я тебе доверился, ты заблокировала нашу гребаную связь и оказалась здесь. Так что извини, теперь я пытаюсь разобраться в ситуации, прежде чем слепо следовать твоим просьбам, – парировал Сорин и, закрыв глаза, глубоко вдохнул. – Прости. Я не имел в виду то, что сказал, и не хотел грубить.

– Думаю, ты имел в виду именно то, что сказал, – невыразительно отозвалась она и отвернулась, подавляя всплеск эмоций, грозящих вот-вот ее захлестнуть. Она знала, что ссора не за горами и что подобный разговор неизбежен, но сейчас у нее не было на это ни времени, ни сил. Только не теперь, когда жизнь Кассиуса висит на волоске.

– Возьми нас первыми, Азраил, – велела она, протягивая ему руку.

– Скарлетт, почему ты не можешь телепортироваться самостоятельно? – медленно протянул Сорин. – Твоя магия, судя по всему, полностью восстановилась. Ты только что заморозила огонь.

– Опять же, сейчас у меня нет времени на обсуждение. Идешь ты со мной или нет?

– Думаешь, я выпущу тебя из виду, когда наши узы заблокированы и я не могу найти тебя посредством них? – прорычал он, беря ее за руку.

– Я останусь и помогу собрать сирот, – сказала Нури. – Я прибуду с последней партией.

– Спасибо, – поблагодарила Скарлетт, на мгновение задержав на ней взгляд.

Нури кивнула с непроницаемым выражением лица. Скоро состоится и это воссоединение.

В следующий миг Азраил протащил их сквозь прореху в ткани мироздания. Скарлетт по-прежнему стояла на коленях рядом с распростертым на полу Кассиусом. Они оказались в чьих-то покоях. Под ногами лежал ворсистый ковер, но она почти не замечала окружения.

– Когда я сюда приезжал, бывало, останавливался в этих комнатах, – пояснил Сорин, оглядываясь по сторонам.

– Я решил, что лучше сюда, чем в покои королевы, – отозвался Азраил. – Планировка идентична Белым Залам. Так и думал, что эти комнаты когда-то были твоими.

– Кто-нибудь, выясните, где Хейзел, и приведите ее сюда, как только она появится, – распорядилась Скарлетт, склоняясь над Кассиусом и прижимая пальцы к его шее. Его пульс пока прощупывался, но очень, очень слабо.

Сорин положил руку ей на спину.

– Если ему и есть, ради кого держаться, то только ради тебя, – шепнул он ей на ухо.

Скарлетт сглотнула подступившие к горлу слезы, не позволяя себе разрыдаться. В вихре пепла появился Рейнер, а мгновение спустя возник водный портал, из которого вышли Брайар с Беатрикс. Должно быть, по пути к Верховной ведьме Рейнер их предупредил.

– Перенесите пострадавшего на кровать, принц, – велела Беатрикс Сорину.

– Нет, – возразила Скарлетт. – Не нужно его передвигать. Дождитесь появления Хейзел.

– Скарлетт, у него будет больше шансов, если Беатрикс немедленно начнет процесс исцеления, – увещевал Сорин, осторожно пытаясь оттащить ее от Кассиуса, к которому она по-прежнему льнула всем телом.

– Не отнимай его у меня, Сорин, – полушипя-полуплача воскликнула она.

– Милая, я пытаюсь сделать все возможное, чтобы он не был отнят у тебя навсегда. Давай переместим его на кровать и дадим Беатрикс возможность поработать.

Скарлетт неохотно позволила мужу оторвать себя от Кассиуса, а выступивший вперед Сайрус переложил его на постель. Сорин попытался помочь Скарлетт подняться, но она подползла к кровати, забралась на нее и схватилась за руку своего хранителя. Рука была холодной и липкой, поэтому она влила в его тело немного своей огненной магии. Спиной она почувствовала подошедшего Сорина, но он не потянулся к ней, не предпринял попытки прикоснуться.

Беатрикс простерла над Кассиусом ладони, от которых исходил слабый белый свет. Ее глаза расширились от ужаса и сожаления.

– Пожалуйста, попытайся, Беатрикс, – пробормотал Сорин. – Пожалуйста.

Скарлетт неотрывно смотрела в лицо Кассиуса. Один его глаз распух оттого, что после многочисленных побоев Аларик разбил ему скулу кулаком. Второй пребывал в еще более плачевном состоянии: он тоже заплыл, потому что Аларик проткнул его длинным тонким кинжалом, фактически ослепив. На лице имелись и другие порезы и синяки, под носом и на губах запеклась кровь. Кассиус столько всего пережил! Сломанные кости. Удары по голове. Колотые раны и ожоги. Аларик изгалялся, как мог. А Скарлетт сидела и смотрела, не пролив ни единой слезинки. Не позволяя Аларику и Тареку увидеть себя сломленной. Когда Кассиус несколько часов не приходил в сознание и они не смогли привести его в чувство, Аларик наконец решил, что сделал все, что мог. Он обвинял ее в том, что все случилось из-за нее, что она глядела, как его избивают и пытают, а теперь станет свидетельницей его смерти. С этими словами он вонзил кинжал из ширастоуна между сломанными ребрами Кассиуса, после чего приказал снять его со стены, к которой тот до сих пор был прикован. Его положили перед Скарлетт, так, чтобы она не могла до него дотянуться. Ей оставалось бессильно наблюдать, как из него уходит жизнь.

– Мне очень жаль, Сорин, – пробормотала Беатрикс. – Я могу немного облегчить боль, но внутренние повреждения слишком многочис…

– Я понимаю, – ответил он.

Скарлетт почувствовала, как он придвинулся ближе, готовясь вмешаться.

– Где Хейзел? – воскликнула Скарлетт. В ее голосе проступила нарастающая паника.

Беатрикс была одной из лучших целительниц в королевстве, но даже ей почти ничего не удалось сделать, чтобы помочь Кассиусу. Его грудь по-прежнему едва заметно поднималась и опускалась.

– Мне очень жаль, ваше величество, – мягко сказала она. – Внутренние повреждения слишком многочисленны, и я…

– Где Хейзел? – требовательно повторила Скарлетт.

Она лежала, прижимаясь к Кассиусу и молясь любому богу, готовому ее выслушать, хоть бы и самому богу смерти.

В комнате царила тишина. Никто ничего не мог сделать. Не было слов, способных утешить Скарлетт в разрушающемся мире. Никакое прикосновение не могло облегчить горе, упорно ею подавляемое.

– Расступитесь.

Скарлетт всхлипнула от облегчения, услышав резкий тон Верховной ведьмы. Подняв голову, она встретилась взглядом с Хейзел, золотисто-коричневая кожа которой была невероятно бледна, но в остальном она выглядела как суровая Верховная ведьма, с которой трудно иметь дело. Ее губы сжались в тонкую линию, когда она остановилась рядом с Беатрикс.

– Госпожа, – пробормотала Беатрикс, склоняя голову. – Повреждения слишком многочисленны и тяжелы.

– Он не такой, как другие, – ответила Хейзел, окинув Кассиуса своими фиолетовыми глазами, и поднесла к его щеке руку, которая чуть подрагивала.

– Он защищал детей, – прошептала Скарлетт надтреснутым голосом, в упор глядя на свою последнюю надежду. – Он защищал детей, Хейзел. Пожалуйста. Он мне нужен.

– Скажите, ваше величество, вы узнали о своей матери? – спросила Верховная ведьма, и из ее прижатой к щеке Кассиуса ладони заструился белый свет.

Скарлетт в замешательстве нахмурила брови и окинула взглядом собравшихся в комнате фейри, не понимая, какое это имеет значение, когда Кассиус в любой момент может испустить последний вздох.

– Да, – медленно ответила она.

– Его отец был одним из вас, – призналась Хейзел.

– Что?

– Его отец был таким же, как ваши родители. Как вы сами, – пояснила она.

Скарлетт покачала головой.

– Не понимаю.

– Вы должны понять, – настаивала Верховная ведьма. – Забудьте на мгновение о горе, панике и страхе и вспомните обо всем, что узнали и открыли. От этого зависит жизнь Кассиуса, и даже в таком случае не уверена, что этого будет достаточно.

– Неужели вы не можете просто сказать мне? – вскричала Скарлетт.

Предупредительным жестом Сорин легонько сжал ее плечо рукой. Но ей было плевать. Неважно, что ведьм считают безжалостными и жестокими, что сама она ведет себя неуважительно, что в комнате полно чертовых королевских особ.

– Не могу, – прищурившись, ответила Хейзел. – Элинé поклялась хранить тайну, и я тоже. – Отдернув рукав своего кожаного костюма, она продемонстрировала знак сделки. – Так что слушай внимательно, Скарлетт, – доверительным тоном добавила она. – Знаешь ли ты, как род твоей матери восполнял свои силы? Знаешь ли ты, какую цену фейри платили за магию, когда она была им дарована?

– Что? Какое это имеет значение?

– Потому что тем же способом они могут исцеляться от смертельных ран, – пояснила Хейзел. – Теперь ясно?

Скарлетт недоуменно помотала головой, пытаясь отыскать в памяти нужные сведения по истории, которую читала, и об исследованиях, на которые наткнулась. При этом она, как могла, подавляла владеющие ею панику и ужас, но не получалось ни сосредоточиться, ни здраво мыслить. Потому что Кассиус умирает. Он вот-вот покинет ее…

– Скарлетт, – резко сказала Хейзел, вырывая ее из спирали темноты. – Тебе наверняка давали кое-что, чтобы ты не ослабевала. – В ее голосе звучала мольба.

Тут на Скарлетт обрушилось осознание. Снадобье, которым ее поили, имело медно-металлический привкус, и Аларик всегда вызывал для этой цели Тарека. Его рука кровоточила. Не далее как час назад во дворе Тарек прижимал к ее рту кровоточащую рану.

Тарек.

Он же фейри.

Скарлетт вспомнила слова Сорина, сказанные много месяцев назад, когда они скакали во Двор Огня: «Фейри нужны авонлейцам для магического пропитания. Они высасывают магию для исцеления и укрепления своих сил»[1].

Ее глаза расширились от понимания. Обернувшись, она устремила взгляд на Сайруса, который, стоя у края кровати, с мрачным лицом наблюдал за происходящим.

– Сайрус, мне требуется твоя помощь, – сказала Скарлетт, потянувшись к нему.

– Скарлетт? – позвал Сорин, но она проигнорировала его, жестом поманив Сайруса и, вцепившись в его руку, притянула к себе.

– Дайте кинжал, – воскликнула она, протягивая другую руку.

– Скарлетт, ты должна сказать нам… – начал было Сорин.

Хейзел поспешно вложила клинок в ее ладонь, и та полоснула им по предплечью Сайруса, прежде чем кто-то успел ее остановить, и прижала окровавленную плоть ко рту Кассиуса.

– Как мы узнаем, что это сработало? – спросила она, оглянувшись на Хейзел.

– С такими обширными ранами это займет несколько дней, – ответила Верховная ведьма, не сводя глаз с сына. – Но в течение нескольких часов какие-то признаки должны проявиться.

– Я не могу просить Сайруса простоять здесь несколько часов, – возразила Скарлетт.

– Конечно, нет, – согласилась Хейзел. – Пока Кассиус дышит, будем поить его понемногу каждые пару часов. – Ее взгляд переместился на Скарлетт. – Тебе нужно пойти отдохнуть.

– Нет, пока не узнаю, будет ли он жить, – заупрямилась Скарлетт, отрицательно качая головой и прижимаясь к Кассиусу.

– Ты сама едва на ногах держишься. В таком состоянии от тебя не будет никакого толку, – проворчала Хейзел. – Я могу помочь тебе уснуть, если хочешь.

– Нет, – прорычала Скарлетт.

Напрягшись, Хейзел повернулась к Беатрикс и заговорила с ней тихим голосом. Скарлетт почувствовала легкое прикосновение к пояснице и, подняв глаза, перехватила взгляд Сорина. Черты его лица были напряженными и настороженными.

– Хейзел права, Скарлетт. Тебе нужно отдохнуть.

– Я его не брошу, – зарычала она.

– Знаю, милая. Я слышу тебя, – мягко согласился он. – Спи прямо здесь. Клянусь, никто не заберет тебя из этой комнаты. Если что-то случится, я тебя разбужу.

При его словах ее боевой настрой разом испарился. Она прижалась к Кассиусу и почувствовала, как Сорин нежно гладит ее по спине, успокаивающе водя ладонью вверх и вниз по позвоночнику. Изнеможение, которое она упорно игнорировала, взяло верх, и через несколько минут Скарлетт погрузилась в сон.

В течение следующих нескольких часов Скарлетт то и дело просыпалась. Сорин всякий раз прижимал к ее губам стакан с водой и пытался заставить что-нибудь съесть. Хейзел следила за тем, чтобы Сайрус давал Кассиусу кровь через равные интервалы времени. Когда Скарлетт пребывала в сознании, фейри пытались расспросить ее о том, что она узнала и что происходит, но она по-прежнему была очень слаба. Убедившись, что Кассиус дышит, она делала несколько глотков воды, чтобы успокоить Сорина, и засыпала вновь.

Когда Скарлетт в очередной раз очнулась, обнаружила, что больше не лежит на кровати рядом с Кассиусом. Чья-то ладонь гладила ее по волосам, а ее голова покоилась на твердой груди. С глубоким вздохом она провела рукой по тунике, прикрывавшей крепкие мускулы, и почувствовала, как к ее макушке прижались губы. По ее уставшим конечностям прокатилась волна тепла. Она едва сумела разлепить веки, а о том, чтобы поднять голову, нечего было и говорить.

– Мне нужны ответы, госпожа, – услышала она тихий голос Сорина. Он явно старался не разбудить ее.

– Ты получишь их от своей королевы, когда она будет готова тебе рассказать, – коротко ответила Хейзел. – Тебе ли не знать, что мои уста запечатаны знаком сделки, который к тому же является кровной меткой.

– Она говорит правду, принц Огня. – Скарлетт не сразу узнала голос беты оборотней.

– Тебе известно о настоящей матери королевы? – спросил Сорин, чуть повышая голос, поскольку ему было непросто сохранять самообладание.

– Мне нет, – ответила Арианна.

– Почему кровь Сайруса не дает Кассиусу пересечь Завесу? – задал Сорин новый вопрос, пытаясь сменить тактику.

– По той же причине, по которой кровь фейри не давала королеве сильно ослабеть, пока ее держали в плену, – пояснила Хейзел.

– Ты хочешь сказать, что ей потребуется… то же самое, что и Кассиусу сейчас?

Ответа не последовало. Скарлетт предприняла новую попытку разлепить веки. Когда ей это удалось, глаза ожег яркий свет.

Сорин начал говорить что-то еще, но тут раздался шелестящий звук, и Скарлетт почувствовала, как его руки сильнее сжались вокруг нее, а из груди вырвался низкий рык, обращенный к вновь вошедшему. Скарлетт мысленно вздохнула, понимая, что его чрезмерная опека по отношению к ней теперь десятикратно усилится. Она почувствовала, как Сорин напрягся еще больше, а в следующее мгновение ощутила прикосновение меха и прохладного носа к своей руке.

Открыв наконец глаза, Скарлетт увидела черную пантеру и содрогнулась всем телом, чувствуя, как ее покидают последние силы. Она запустила пальцы в шерсть Ширины. Как она здесь оказалась? Их связь заблокирована. Придется отправиться в Фиерский дворец и покопаться в книгах, чтобы понять, как исправить грандиозную катастрофу, которую создала своими руками.

– Сейчас да, ей нужно восполнять свои магические резервы таким образом.

При этих словах Скарлетт широко распахнула глаза и попыталась оттолкнуться от груди Сорина.

Джульетта здесь!

– Скарлетт, – пробормотал он, крепче прижимая ее к себе.

Она старалась заговорить, назвать Джульетту по имени, но язык распух, во рту пересохло. Мгновение спустя к ее губам прижали стакан с водой. Она сделала несколько глотков, но облегчения не испытала.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что ей нужно восполнять свои магические резервы таким образом? – требовательно воскликнул Сорин, снова прижимая ее к своей груди.

Скарлетт предприняла новую попытку оттолкнуться от него, но тщетно. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой слабой, такой беспомощной с того самого утра, когда Аларик запаниковал из-за ее самочувствия.

– Обсудим позже, – ответила Джульетта, появляясь в поле ее зрения. – Сестра, – пробормотала она, протягивая руку и сжимая пальцы Скарлетт, которые все еще были зарыты в шерсть Ширины.

– Что мне в таком случае делать? – спросил Сорин. – Ей нужна кровь, верно? Кровь фейри?

– Да, но не сейчас, – ответила Джульетта. – Прежде пусть полностью ослабеет.

– Не бывать этому, – прорычал Сорин, впиваясь пальцами в кожу Скарлетт.

Джульетта отпустила ее ладонь, и черты ее лица ожесточились.

– Ты хочешь восстановить узы близнецового пламени или нет, принц Огня?

– Конечно, хочу, – ответил Сорин.

– Я предлагаю самый быстрый способ достижения цели, – продолжила Джульетта. – Хотя он же и самый неудобный. Но если мы намерены спасти жизнь ее хранителя, это единственное решение.

– Он пока жив, – возразил Сорин. – Мы делаем все, что велит Верховная ведьма. Так ли необходимо заставлять Скарлетт еще больше страдать? Разве на ее долю выпало недостаточно испытаний?

Проигнорировав его, Джульетта наклонилась так, чтобы оказаться на уровне глаз Скарлетт.

– Ты справилась, сестра, – мягко сказала она и грустно улыбнулась. – Дети здесь. Ты защитила невинных. Спасла их.

– Она сейчас не в том состоянии, чтобы обсуждать подобное, – перебил Сорин, пытаясь оградить Скарлетт от Джульетты. – Пусть она, черт возьми, немного придет в себя, прежде чем вовлекать ее во все это.

Мягкость в глазах Джульетты сменилась злобой, и она явила свое лицо Воплощения Смерти.

– Вы с Кассиусом, – с укором произнесла она, – всегда чрезмерно стараетесь оградить ее от неприятностей.

– Я ни от чего ее не ограждаю, – огрызнулся Сорин. – Меньше суток назад она была прикована цепями к полу и вынуждена смотреть, как Кассиус медленно угасает у нее на глазах. Можно же дать ей хоть одну чертову минуту, прежде чем требовать от нее большего?

– Это верно, им нравится с ней нянчиться, – раздался другой голос, шелковистый и текучий как мед.

– Убирайтесь к чертовой матери, – прорычал Сорин. – Обе.

– Не забывай, что разговариваешь с Оракулом, принц, – отчеканила Хейзел.

– Мне плевать.

Нури наигранно вздохнула.

– Расслабься, огненный придурок, – сказала она. – Мы тебе скоро понадобимся. Предлагаю перейти в другую комнату.

– Я дал ей слово, что не отниму ее у него.

– Если ты этого не сделаешь, то именно это и произойдет, – резко возразила Джульетта.

Скарлетт попыталась что-то сказать, не желая, чтобы ее удаляли от Кассиуса, но тут по ее конечностям, венам, самой душе пронеслась жгучая боль. Она почувствовала себя так, будто ее разрывают на части, но не смогла закричать, потому что в горле пересохло. И она не произнесла ни звука.

– Скарлетт, – ахнул Сорин и крепче прижал ее к себе, когда она начала извиваться.

Ею овладел чистейший ужас.

Никак не связанный с болью.

Дело было в Сорине.

В их с ним связи.

– Скарлетт, посмотри на меня. Посмотри на меня, любимая, – почти истерически молил он.

Паника когтями царапала ее позвоночник, и Скарлетт была уверена, что это его эмоция, не сравнимая, однако, с той болью, которую она испытывала.

Скарлетт больше не чувствовала объятий Сорина. Он переложил ее на пол и, наклонившись, обхватил ладонями ее щеки, но Скарлетт не могла сфокусироваться на нем. Ее зрение было затуманено, голова раскалывалась. О боги. Как будто от нее отрывали часть ее существа. Наконец, Скарлетт поняла. В глубине души она знала, что именно это имел в виду Аларик, когда сказал, что потеря хранителя ощущается на глубоком душевном уровне.

Кассиус умирает.

И она ничего не может с этим поделать, даже быть рядом с ним, когда он пересечет Завесу.

– Скарлетт, не закрывай глаза, – умолял Сорин. – Пожалуйста, милая.

Потом она провалилась во тьму.