В очередной раз вынырнув из глубин сна, Скарлетт не сумела прояснить мысли. У нее кружилась голова, звуки были приглушенными, зрение расплывалось, во рту пересохло.
Она обнаружила, что ее руки больше не подвешены над головой в подземном кабинете Лорда наемников. Да, запястья по-прежнему в кандалах, но она может свободно двигать руками. Ноги, напротив, прикованы к полу. Она лежит на каменном, холодящем щеку полу.
На Скарлетт нахлынули воспоминания, и она резко вдохнула. А разлепив, наконец, веки, и вовсе перестала дышать. Зрение обрело четкость, и она поняла, где находится. Скарлетт по-прежнему в подземельях Братства, но в центре этой конкретной комнаты имеется сток, а на стенах – кандалы. Тут есть специальный стул, чтобы обездвижить жертву, и стол, чтобы ее распять. Также в наличии многочисленные приспособления для причинения безмерной боли.
Напротив нее к стене был прикован Кассиус.
Скарлетт рывком села, и голова мгновенно запульсировала от боли. Она не слышала ничего, кроме громкого шума в ушах.
– Нет, – прошептала она и поползла вперед, насколько позволяла цепь. Она ободрала себе колени, едва прикрытые тонкой тканью платья. – Кассиус.
Его глаза были устремлены на нее, широко распахнутые и полные ужаса. Он выглядел измученным, как будто часами бился в своих путах. При виде ее потуг подобраться к нему Кассиус яростно замычал через кляп. С тем же успехом мог бы поберечь силы – короткие цепи остановили Скарлетт в футе от его босых ног.
Скарлетт уверяла себя, что происходящее – очередное видение из тех, что насылал на нее лорд Тинделл. Иначе быть не может. От Лорда наемников ничего не было слышно с тех пор, как он вышел из кабинета, чтобы убедиться, что Каллан вернулся. А случилось это по крайней мере два дня назад. Все это время Тарек или Микейл исправно потчевали ее отваром, заставляя глотать его вместе с небольшими порциями еды. Всякий раз, когда она спрашивала о наследном принце, Микейл замолкал, а с Тареком Скарлетт сама перестала разговаривать после их последней беседы.
«Это нереально,– мысленно повторяла Скарлетт.– Это не может быть правдой».
– Узы хранителя гораздо сильнее, когда являются его собственным выбором, а не навязаны принудительно, – раздался из угла комнаты холодный голос Аларика.
Его шаги эхом отдавались по каменному полу, но Скарлетт не сводила взгляда с Кассиуса. Он был бледен, в его карих глазах отражались извинения и сожаления. Она попыталась сглотнуть, но в горле пересохло. Аларик остановился рядом, и на глаза ей навернулись слезы. Вот и все. Ей поставили шах и мат. Это то, что сломит ее. Она не знала, каким будет выбор, но не сомневалась, что в результате Кассиус лишится жизни.
Скарлетт не отрывала от него глаз, когда почувствовала, как Аларик опустился рядом с ней на корточки и стал медленно гладить по волосам, точно в попытке успокоить. Его капюшон был откинут. Видимо, счел Кассиуса достойным того, чтобы перед смертью узреть его истинное лицо.
– Его потребность защищать тебя выходит за рамки любых магических уз, заключенных по доброй воле. Хоть теперь он и не чувствует твоей физической боли, как когда-то, ему все равно было мучительно видеть тебя валяющейся без сознания последние несколько часов.
Из уголков ее глаз выкатились две слезинки. Кассиус медленно покачал головой. Скарлетт знала: он пытается сказать ей, чтобы не плакала, не показывала слабости. Старается донести до нее, что она ни в чем не виновата. Если бы не кляп, он бы заверил, что эта жертва того стоит, поэтому ей не следует себя винить.
Ничто из этого не помогло. Никаким доводам не по силам сдержать бездну, неумолимо разверзающуюся в ее груди.
– Кассиус разъярился, когда я рассказал ему, как заставил Тарека накачать тебя отваром во время последнего приема пищи, – продолжал Аларик, протягивая руку и утирая ей слезы большим пальцем. – Это был… самый безопасный способ подготовиться к следующему этапу.
Распрямившись, он подошел к низкому столику, взял лежащий на нем кинжал и замер перед Кассиусом. Скарлетт заметила, как участилось дыхание Кассиуса, как стала быстрее подниматься и опускаться его грудь, пока он внутренне готовился к тому, что предстоит пережить.
– То, что он сказал, было правдой, – нараспев произнес Аларик, изучая клинок у себя в руке. – Принц Каллан вернулся.
При этих словах у Скарлетт перехватило дыхание. Она оторвала взгляд от Кассиуса и повернулась к Лорду наемников. Его челюсть была крепко сжата, плечи напряжены. Казалось, он погрузился в раздумья, постукивая по пальцу кончиком кинжала.
– Если Каллан вернулся, почему Кассиус прикован к стене? – потребовала она ответа хриплым грубым голосом.
Аларик медленно поднял на нее черные глаза, и Скарлетт едва поборола желание отшатнуться.
– Каллан вернулся обрученным, – процедил он сквозь зубы.
Скарлетт удивленно подняла брови и повернулась к Кассиусу, который выглядел не менее изумленным, чем она. Он качнул головой, показывая, что понятия не имеет, кого Аларик имеет в виду.
– Да, мы все были поражены. Особенно Балам, – продолжил Аларик. – Ведь принц обручен с Тавой Тинделл.
С губ Скарлетт сорвался смешок, которого она не смогла сдержать. Ай да Тава! Вот чертовка! Проведала о планах принудить Каллана к браку с Ведой и спасла его от этой участи. Тава будет жить в замке, рядом с наследным принцем, который отныне не испытывает к Скарлетт ничего, кроме презрения, и станет источником информации для заинтересованных лиц.
– Не вижу в этом ничего смешного, Дева Смерти, – холодно сказал Аларик.
Она коротко хохотнула.
– Веками вы тщательно разрабатывали планы, призванные привести все в движение, как вдруг – подумать только! – собственная дочь лорда Тинделла сводит их на нет. Какая тонкая ирония. Со стороны можно решить, что лорд Тинделл пребывает в восторге.
Аларик без предупреждения вогнал кинжал в бедро Кассиуса, ровно в то место, куда почти два года назад его ударила Веда. Кассиус зарычал сквозь кляп, а Скарлетт с криком рванулась вперед, но была жестко остановлена цепями.
– Прекратите! – взвыла она. – Перестаньте!
Лорд наемников и ухом не повел. Наоборот, провернул кинжал в ране. От боли Кассиус задергался в цепях, у него на шее вздулись вены. Оставив клинок торчать в развороченной плоти, Аларик присел на корточки перед Скарлетт и, взяв пальцами за подбородок, заставил смотреть себе в лицо.
– Я дал тебе время. И объяснил, каковы будут последствия неповиновения. Это твоя вина, Скарлетт. Ты направила перст судьбы.
Скарлетт попыталась покачать головой в знак протеста. И взглянуть на Кассиуса через плечо Аларика, но тот не позволил ей пошевелиться.
– С Тавой и Калланом мы разберемся. Это не главная проблема. А пока я буду этим заниматься, ты скажешь мне, где прячут сирот из Черного синдиката. – Скарлетт хотела было отпрянуть, но его пальцы сильнее сжались у нее на подбородке, так что наверняка останутся синяки. – Говори, Скарлетт. Мне надоело играть в игры. Каждый час твоего молчания будет стоить твоему хранителю еще большей боли.
Выпрямившись, Аларик оттолкнул ее от себя, и она завалилась назад, но оперлась о локти. Он грубо выдернул кинжал из бедра Кассиуса, заставив того в очередной раз замычать от боли. А в следующее мгновение вытащил кляп у него изо рта.
– Может, ты сможешь образумить свою подопечную, – рявкнул он, обращаясь к Кассиусу. – От этого зависит твоя жизнь. Я вернусь через час.
Лорд наемников распахнул дверь и вышел, но прежде чем она захлопнулась, в комнату проскользнул Тарек.
– Что ты здесь делаешь? – требовательно воскликнула Скарлетт.
Тарек негромко цыкнул.
– Ты же не думала, что он оставит вас двоих наедине, не так ли?
– Мы никогда не были одни, Скарлетт, – процедил Кассиус сквозь зубы, возвращая себе ее внимание. – Кто-то всегда находился здесь, пока ты была без сознания.
– Мне так жаль, Кассиус, – прошептала она срывающимся голосом.
– Посмотри на меня, Морская Звездочка.
Но она не могла. Не могла встретить его взгляд.
– Ну же, Скарлетт, – велел он.
Ее голубые глаза встретились с его карими, исполненными решимости.
– Это не твоя вина. Слышишь меня?
– Ситуация с Джульеттой повторяется вновь, Кас, – прошептала она. – Я не могу этого сделать. Потерять тебя… – Ее голос сорвался, превратившись в рыдания. – Мне от подобного никогда не оправиться.
– И все же так и будет, Скарлетт. У тебя есть Сорин и остальные из…
– Они – не ты! – в отчаянии вскричала она. – Да, я люблю Сорина. Да, он мое близнецовое пламя. Но ты такая же часть меня, как и он. Я не переживу, если потеряю тебя.
– Переживешь, Скарлетт, – заверил Кассиус. – Ты выдержишь, потому что должна. Потому что от тебя зависят другие. Ты справишься, и я знаю, что, когда все закончится, Сорин станет твоим отдохновением. Твоим исцелением. Тем, ради кого ты будешь жить дальше. Держись, Морская Звездочка. Потерпи еще немного. Пообещай мне, что будешь сильной.
Она покачала головой, по ее лицу текли слезы.
– Я избавлю тебя от необходимости выбирать, Скарлетт, и сделаю это сам. Ради невинных детей. Позволь мне поступить так ради них. Позволь мне сделать этот выбор, – умолял он.
Она потянулась к нему в тщетной попытке прикоснуться. Из его раны продолжала течь кровь, пропитывая брюки.
– Что это изменит? – спросила она. – Когда тебя не станет, Аларик найдет другой рычаг воздействия, чтобы угрожать мне.
– Ты ведь знаешь, что Сорин не оставит тебя в беде, верно? Что он придет за тобой, – напомнил Кассиус голосом настолько тихим, что она едва расслышала. Черты его лица смягчились, на губах заиграла улыбка. Он продолжал смотреть на нее сверху вниз.
Приняв сидячее положение, Скарлетт притянула колени к груди и обхватила их руками. Упершись в них подбородком, она посмотрела на Кассиуса.
– Не будь здесь этого придурка, я многое бы тебе рассказала, – вздохнула она.
Его улыбка стала шире.
– Не сомневаюсь, что есть и другие истории, которыми ты могла бы скрасить ожидание, – ответил он, изменив положение тела и пытаясь скрыть гримасу.
И Скарлетт начала говорить. Она поведала Кассиусу о Фиерских горах, о реке Тана и Сумеречных кострах. Они вспомнили прошлое, свои ночные вылазки и то, как напивались, не зная меры. Как Кассиус водил малышку Скарлетт собирать груши в роще. Как подтрунивал над ее ужасным владением мечом, когда только начинал ее обучать. А она в ответ напомнила, что в конце концов превзошла его по мастерству.
Когда Аларик вернется, ровно через час, как и обещал, когда спросит, где прячут сирот, Скарлетт плотно сожмет губы и не скажет ни слова. Неотрывно глядя на Кассиуса, она придаст ему сил единственным известным ей способом. Она не станет плакать о нем и умолять о пощаде. В качестве прощального дара она покажет, что его страдания не были напрасными. Уход Кассиуса разверзнет в ее душе зияющую бездну, преодолеть которую не сможет даже Сорин, но пока не наступил страшный финал, она будет взглядом поддерживать Кассиуса, напоминая, что он не один. Что она – последняя звезда в подступающей к нему тьме.