Талвин

Талвин сидела за столом в своей комнате в Белых Залах. Ринджи только что исчез во вспышке мягкого зеленого света. Он и появился точно так же, со свитком на шее, удерживаемым магической лозой глицинии с фиолетовыми цветочками.

Она прочитала записку Азраила. Добрались нормально, хотя тем, у кого не было кольца Семирии, пришлось мучительно привыкать к отсутствию магии. С союзниками в землях смертных встретились. Сорин чуть не лишился рассудка, когда ему каким-то образом удалось перехватить сообщение от Скарлетт по связи близнецового пламени. Он хотел ворваться в Черный синдикат и сжечь там все дотла, чтобы найти ее. В общем, дерзкий и импульсивный, как всегда. Когда Талвин была моложе, восхищалась его уверенностью и убежденностью. Теперь эти качества бесконечно ее раздражали.

Талвин встала и подошла к выходящему на юг окну. Где-то там, вдалеке, расположены земли смертных. Сама она, когда участвовала в испытаниях с Тареком, ни разу не испытывала приступов безумия. Она полагала, это благодаря ее мощи, позволяющей противостоять притяжению, но в глубине души задавалась вопросом, не заключалась ли истинная причина в том, что их связь была недостаточно прочной. Они не продвинулись дальше первого испытания. Нередко на прохождение всех пяти уходили годы. Сайрусу и Тиа, например, потребовалось почти пять лет, если память ей не изменяла, поэтому тот факт, что прошло три года, а они с Тареком еще ждали, не вызывал беспокойства. Однако Талвин частенько задумывалась о том, что должна чувствовать что-то особенное.

Нахождение своего близнецового пламени было редкостью, поэтому об этой связи и пути к помазанию известно не так много. До Сорина и Скарлетт единственными такими фейри, с которыми она лично знакома, были Сайрус и Тиа. Когда Талвин начала проходить свои испытания, ее отношения с Двором Огня успели разладиться настолько, что она ни за что на свете не стала бы спрашивать совета у Второго Сорина по столь деликатному вопросу.

Как получилось, что они не смогли пройти ни одного испытания? Даже единения? Конечно, они много раз делили ложе, но ведь в единении есть и магическая составляющая. Их силы должны были слиться точно так же, как физические тела. Это был глубоко интимный акт, основывающийся на доверии, непоколебимой вере и преданности друг другу. Талвин доверяла Тареку все, что у нее было. Ночами не спала, размышляя, как еще это доказать. Это сводило ее с ума. А со стороны казалось, что единение – самое легкое испытание.

Подняв левую руку, Талвин посмотрела на большой палец, на котором раньше располагалась метка. Когда Тарека не стало, она… не испытала ничего особенного. Она оплакивала любимого мужчину, да, но в ее душе царила пустота. Не было разрыва важной связи, как, очевидно, происходило у Сайруса. Сорин едва не сошел с ума просто из-за неспособности почувствовать Скарлетт, и даже это было пустяком по сравнению с Сайрусом. Сорин тогда запер его в своем домике в горах почти на шесть месяцев, щедро оплачивая услуги Верховной ведьмы, чтобы та поставила магические заслоны и навела чары, которые помогли бы его сдержать. Годами Сайрус выглядел как ходячий призрак, словно часть его самого умерла, когда его близнецовое пламя ушло за Завесу.

Талвин полагала, что избежала подобной ломки, потому что они с Тареком не завершили испытания. Потребовалось два года, чтобы ее метка полностью исчезла с руки, а у Сайруса это произошло в тот самый миг, когда Тиа испустила последний вздох. И эту странность Талвин объясняла тем, что ее связь не была помазана.

Несмотря на разочарование и путаницу, сопряженную с узами близнецового пламени и испытаниями, в те годы Талвин не чувствовала себя одинокой. Тарек находился рядом с ней почти каждый день с того самого момента, как они приняли метки. Она познакомилась с ним во время поездки во Двор Земли на занятие по магии земли, которые регулярно брала у Азраила. Тарек был членом его Внутреннего двора и его Третьим. Однажды Азраилу потребовалось отлучиться по делам, и Тарек вызвался развлечь Талвин. Он отвез ее в пустынные пещеры за пределами столицы Двора Земли, и весь день они провели за разговорами. Неожиданно для самой себя она поведала ему о том, что скрывала в самых потаенных уголках души. Обида на Сорина, который ее бросил. Горе из-за ухода тети, не сказавшей ей ни единого слова, – она так и не смогла его преодолеть.

Азраилу совсем не понравилось, когда, вернувшись, он застал Тарека с Талвин на террасе своего Альказара. Попивая чай со льдом, они смотрели в ночное небо. Однако он не сказал ни слова. Он остался ее стоическим Вторым, а Тарек стал тем, кто впервые за много лет заставил ее почувствовать себя желанной.

В ладони Талвин сверкнула молния, отвлекая от воспоминаний. Опять она одинока! За исключением нескольких благословенных лет с Тареком, она всегда была одна. Родители покинули этот мир, тетя ее бросила, Сорин тоже. Все всегда ее бросали. Даже когда она росла, ее единственной подругой была Эштин. Рассчитывать на Сорина не приходилось. Он старше более чем на столетие, да к тому же являлся ее наставником, а также Вторым Элинé. Если уж на то пошло, он был скорее старшим братом.

Пока не оставил ее, как, похоже, делали все в ее жизни.

– Эштин, – произнесла Талвин в пустой комнате, зная, что ветры доставят призыв прямиком к своей принцессе.

Пройдя сквозь прореху в ткани мироздания, Талвин перенеслась в ту часть Ксилонского леса, которая тянулась вдоль реки Тайкес во Дворе Ветра. К ней тут же подошла дюжина волков разного цвета и размера, и все как один принялись тереться о ее ноги и тыкаться мордами в руки. Эта стая подчинялась Малику, а значит, и ей тоже. В каком-то смысле она была их альфой по умолчанию.

Талвин стала гладить их по шерсти, наслаждаясь их обществом. Ее волки не покинули ее и всегда готовы поддержать. Ей говорили, что ее мать могла принимать обличье серой волчицы. У самой Талвин ничего подобного никогда не получалось. Многие годы ушли на то, чтобы освоить изменение энергии, но преобразованию физической формы она так и не научилась. Не могла изменить даже цвет волос или глаз.

– Для того, кто предпочитает быть в одиночестве, ты проводишь много времени среди стайных животных, – раздался напевный голос Эштин.

Повернувшись, Талвин увидела подругу стоящей на маленькой поляне с Насимой на плече.

– Очевидно, вечное одиночество мне все же не свойственно, раз я вызвала тебя, – парировала Талвин, проведя ладонью по черному меху.

Склонив голову набок, Эштин вперила в нее голубые глаза и принялась изучать в своей привычной пугающей манере. Как будто могла заглянуть в самую душу.

– Тебя что-то тревожит. Ты расстроена тем, что больше не правишь Западными Дворами?

– Я никогда не расстраивалась по этому поводу, – со вздохом возразила Талвин.

– А выглядит так, будто расстраивалась.

Талвин сделала глубокий вдох, выдохнула. Чтобы общаться с Эштин, нужно уметь держать себя в руках.

– Я раздосадована тем, что никто не сообщил мне о пропаже Скарлетт.

– Я тебе сообщила.

– Несколько дней спустя. Сорин должен был сразу же поставить меня в известность.

– Значит, ты расстроена, потому что Сорин тебе больше не подчиняется? – спросила Эштин, протягивая руку, чтобы погладить одного из волков.

Талвин проследила за ее движением. Кроме нее самой принцесса Ветра была единственной, которому ее волки позволяли к себе прикасаться.

– Нет, – процедила она сквозь зубы.

Эштин выжидающе уставилась на нее.

– Узнала что-нибудь новое? – наконец спросила Талвин и, повернувшись к волкам, зашагала по тропе.

– Я узнала много нового, – ответила Эштин, подстраиваясь под ее поступь. – А тебя, похоже, интересует что-то конкретное.

– Да, касательно Авонлеи. Ты узнала что-нибудь новое об Авонлее? Или о разрывах, которые мы исследовали?

Эштин провела ладонью по спине коричневого волка.

– Авонлея хранит много тайн. Ветры иногда шептали о них, но замолчали с тех пор, как пропала королева Скарлетт.

– Что значит замолчали? – спросила Талвин, резко останавливаясь.

– Они больше не говорят ни об Авонлее, ни о том, что давно забыто на том континенте, – продолжила Эштин лихорадочным тоном. – В последнее время они мне противятся.

– Как это понимать? – требовательно воскликнула Талвин.

Сидящая на плече Насима вздрогнула, и Эштин потянулась к ней, чтобы успокоить, бросив предупреждающий взгляд на Талвин. Принцесса Ветра редко проявляла раздражение, за исключением тех случаев, когда дело касалось ее птицы. Если подумать, Талвин никогда не видела Эштин в гневе. Подруга всегда была спокойной и собранной, ее мысли витали среди ветров.

– Я… прошу прощения, – сдавленно процедила Талвин. – Что ты имеешь в виду, говоря о том, что ветры противятся?

– А то, что они не предлагают руководства, как раньше. Не дают мне доступа к своим тайнам и часто преграждают путь, – пояснила Эштин.

Талвин никогда не слышала, чтобы она говорила таким холодным тоном.

– Эштин? – позвала она, подходя ближе к единственной подруге. – С тобой все в порядке?

– Нет, – шепотом призналась та. – Все висит на волоске, Талвин. Одно неверное движение, и чаша весов опустится. Один неверный шаг, и… – Она замолчала, склонив голову набок, а Насима щелкнула клювом. – Стеллан несчастлив.

Талвин вздохнула. Предположительно, это связано с тем, что его сестру завербовали для миссии в смертные земли без его разрешения.

– Я его навещу, – ответила Талвин. – Закончи то, что говорила.

Эштин мягко улыбнулась и, протянув руку, погладила Насиму.

– Ничего особенного. Пустая болтовня, – отмахнулась она.

– Никакая не пустая болтовня, – стояла на своем Талвин. – Ты вещала как провидица.

– Но я не провидица. Мне не дано узреть то, что может быть.

– Я в курсе, – огрызнулась Талвин и, спохватившись, взяла себя в руки. – Хоть ты и не провидица, все равно сведуща. Мне нужны твои знания, чтобы выстроить наилучшую защиту от Авонлеи.

– Как я уже упоминала, ветры больше не говорят об этом, – вздохнула Эштин. – Скорее всего, потому что знают о твоих планах.

– По-твоему, ветры на стороне Авонлеи?

– Ветры отвечают тому, что находится внутри Авонлеи, и замышлять против них неразумно. Вот что я имею в виду, – пояснила она.

Талвин отшатнулась, точно от удара.

– Это то, к чему мы стремились с самого начала, с тех пор как я взошла на трон. С тех пор как мы были детьми. Ты хочешь сказать, что больше не будешь помогать мне отомстить тем, из-за кого были убиты наши родители?

– Я хочу сказать, что все может быть не так, как мы помним, – ответила Эштин.

– Как мы помним?– прошипела Талвин.– Я ничего не помню, Эштин. Я едва начала ходить, когда моя мать отправилась сражаться с Эсмерей. А тебе и месяца не исполнилось, когда твои родители…

– Хватит, Талвин, – зло прошептала принцесса Ветра. – Ты спросила о моих знаниях об Авонлее, и я рассказала тебе все, что ведаю.

– Ты ничего мне не рассказала, – прошипела Талвин.

Эштин прищурилась, ее губы задрожали.

– Предлагаю отправиться к Стеллану, ваше величество, – холодно сказала она, отступая.

– Ты посвятишь меня во все, что знаешь, Эштин, – напирала Талвин.

Эштин чуть заметно качнула головой.

– Я больше не стану помогать тебе в этом, Талвин. Это не лучший путь.

– Не тебе решать, – возразила та, шагая к ней.

Издав пронзительный крик, Насима слетела с плеча Эштин и стала кружить над головой Талвин. С каждым взмахом ее крыльев ветер усиливался.

– Меня нельзя отделить от ветров, Талвин, – ответила Эштин. В ее голосе слышалось отчаяние. – Я не могу пойти против них.

– Нет, Эштин. Ты не можешь пойти против меня, – продолжала упорствовать Талвин. Земля зашевелилась под ее ногами.

Глаза Эштин расширились. Насима испустила вопль и исчезла во вспышке света, а на кончиках пальцев Эштин возник вихрь.

– Вот поэтому ты и одинока, Талвин, – тихо заметила она.

Талвин насмешливо хмыкнула.

– Я одинока, потому что Судьбам на меня наплевать – причем давным-давно.

– Это неправда, – возразила Эштин, качая головой. – Судьбы приводят все в движение, но не могут вмешиваться, когда дело сделано.

– Дело не будет сделано до тех пор, пока Авонлея не заплатит за жизни, которые украла у нас, – вскричала Талвин. – Если бы не авонлейцы, я бы не осталась одна.

– На карту поставлено нечто большее, чем ты и твоя месть, Талвин, – увещевала Эштин. – Ты должна это понять.

– Моя месть? Еще месяц назад это была наша месть.

Волки разбежались, испугавшись магии земли, которую Талвин с трудом держала под контролем. А Эштин осталась стоять перед ней, совершенно невозмутимая, и продолжала внимательно наблюдать.

– Тебе нечего на это сказать? – потребовала ответа Талвин.

– Многое изменилось, когда ты отправила принца Огня на поиски его близнецового пламени,– наконец отозвалась она и с помощью магии ветра поднялась над дрожащей землей.– В каком-то смысле, Талвин, ты сама привела все в движение.

При этих словах Талвин полностью потеряла над собой контроль и исторгла из себя мощные порывы ветра, но ее магию поглотил вихрь Эштин, который теперь яростно кружился над ладонью, устремляясь к небу. Она взлетела выше, зависнув в нескольких футах от земли.

Прежде чем Талвин успела сказать что-то еще по этому поводу, появился водный портал, из которого вышел принц Воды с Насимой на плече.

– Что ты здесь делаешь без приглашения? – набросилась на него Талвин.

– Его позвала Насима, – пояснила парящая Эштин. Ее волосы разметались, и приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы сдерживать ветры своей королевы.

– Зачем бы ей это делать? – усмехнулась Талвин.

– Потому что Насима обязана защищать Эштин, как Малик обязан защищать тебя, – ответил Брайар, поспешно подходя к принцессе Ветра. Подняв руку, он потянулся к ней, и она стала медленно снижаться.

– Мне это известно, – огрызнулась Талвин. – Почему она прилетела к тебе?

Брайар пожал плечами. Эштин вложила свою ладонь в его и опустилась на землю.

– Надо полагать, потому что принц Азраил сейчас недоступен.

Словно исполняя некий танец, Брайар закружил ее. С долгим выдохом Эштин выпустила весь ветер из своей ладони, сдув его подальше от них, и, грациозно завершив вращение, повернулась лицом к Талвин.

– Советую взять себя в руки, прежде чем отправиться на встречу со Стелланом. – Склонив голову набок, она добавила: – Однако я бы не стала тянуть с визитом, поскольку он очень расстроен.

Тут появился водный портал, к которому Брайар повел принцессу Ветра. Насима уселась к ней на плечо.

– Куда это вы направляетесь? – спросила Талвин.

– Нам с принцем Воды нужно обсудить некоторые вопросы, касающиеся создания нового оружия. Мы планировали встретиться после полудня, – пояснила Эштин, вернув своему тону привычную мягкость. – Ветры найдут меня, если я тебе понадоблюсь.

С этими словами она шагнула через портал туда, где собиралась встретиться с Брайаром, оставив Талвин одну.

В который уже раз.

Талвин дала себе час. Она отправилась в лес Джонараджа и, полностью потеряв над собой контроль, обрушила весь свой гнев на древние деревья. Когда ее ветры наконец утихли, вспышки молнии перестали озарять небо, а земля – дрожать, Талвин присела на поваленный ствол, чтобы отдышаться. Появился Малик и лег рядом, положив голову ей на колени. Талвин рассеянно гладила его между ушей, медленно приходя в себя.

Она не могла поверить в случившееся. С самого детства они с Эштин мечтали отомстить Авонлее. Они лежали, глядя в небо, в Цитадели ветров Эштин в Ширских скалах и, хихикая, с помощью магии ветра нагнетали облака и заставляли их принимать различные формы. Они гадали, как сложилась бы их жизнь, если бы их воспитывали родители, а не доверенные лица. По мере взросления характер их разговоров менялся. Они обсуждали то, что смогут сделать, когда овладеют своей магией и станут более могущественными, чем их родители. Тогда можно будет наказать виновных. Не Деймаса с Эсмерей, которые исчезли вскоре после того, как были установлены магические заслоны, отделяющие земли фейри от территории смертных, как только те расправились с правящими королевскими особами. История, которой учили в королевствах людей, гласила, что Деймас и Эсмерей отдали свои жизни, чтобы создать сдерживающие кордоны против фейри и Авонлеи. История фейри утверждала обратное: что фейри воздвигли собственные преграды, не пускающие Деймаса и Эсмерей. А что Авонлея?

Некоторые источники утверждали, что авонлейцев изгнали. Другие говорили, что сами авонлейцы установили заслоны, чтобы ото всех отгородиться, бросив бывших союзников на произвол судьбы.

Умирать за дело, к которому не имели отношения.

Возможно, Деймас с Эсмерей и несут прямую ответственность за смерти родителей Талвин и Эштин, но корни тянутся гораздо глубже. В Авонлею. Если бы жители этой страны не обратились за помощью к фейри, ни Талвин, ни Эштин не выросли бы сиротами. Если бы Авонлея сама воевала в собственной треклятой войне, все было бы по-другому.

И они стали строить планы. Их фантазии из сказок в облаках превратились в реальные замыслы того, как отомстить целому королевству. Бег и игры в садах сменились дуэлями с задействованием магии, которая становилась все сильнее, а также тренировками на мечах и интенсивными занятиями с частными преподавателями. Было решено, что когда Эштин освоит странствия среди ветров, то будет приносить Талвин информацию. Сама Талвин тем временем с головой ушла в изучение политики. Она узнала все, что могла, об управлении Дворами. Сорин научил ее, как наблюдать за подданными, подмечая тонкости поведения и мимику, и извлекать из этого выгоду. Азраил помогал ей держать эмоции под контролем, сохраняя маску холодного безразличия на лице. Ну а тетя посвятила в стратегии взаимодействия с другими территориями.

В темные ночные часы Эштин по-прежнему приходила с ветрами в ее покои, и они обсуждали все новое, что удалось узнать. Так Талвин стало известно, что, хотя боевые действия с Авонлеей закончилась, тихая война продолжалась. Ей было неведомо, кто в ней участвует, но в одном она не сомневалась: авонлейцы устраивают в ее мире беспорядки. Это усиливало желание Талвин добиться справедливости. Авонлейцы не хотели оставлять все как есть, не могли смириться с поражением и сидеть в собственных землях за морем.

Казалось, все встало на свои места, когда Оракул поведала о Скарлетт. Талвин воспрянула духом от осознания того, что у нее появилась союзница. Кровная родственница, к которой перешли способности Элинé. В их распоряжении будут все четыре стихии. Более того, союз Скарлетт с Сорином вновь объединит Западные и Восточные Дворы.

То был еще один шаг в правильном направлении, еще один шаг к тому, чтобы поставить Авонлею на колени. За три года, что Сорин отсутствовал, Талвин с помощью Азраила начала укреплять оборону, но найти информацию об Авонлее было очень сложно. Множество сведений было забыло или утеряно за прошедшее после Великой войны время. Изредка Эштин удавалось добыть что-то полезное, но шевеление в ветрах началось только после того, как Сорин прислал весточку, спрашивая Брайара о кольцах Семирии. С тех пор у Эштин почти ежедневно появлялись новые сведения… вплоть до того дня, когда Скарлетт взошла на трон. Эштин постоянно пребывала на взводе, а теперь, очевидно, решила, что их многолетнее стремление к справедливости больше не является «лучшим решением».

Поднимаясь на ноги, Талвин выругалась. Налетел магический вихрь, помогший ей в мгновение ока вооружиться, и, шагнув сквозь прореху в ткани мироздания, она оказалась в Сиофре, прямо на пороге дома-оазиса альфы, который он делил со своей сестрой. При ее приближении часовые вытянулись по стойке смирно и склонили головы.

– Стеллан дома? – как можно более нейтральным тоном спросила Талвин.

– Да, ваше величество, – ответил один из них. – Кинан проводит вас, если хотите.

При этих словах из ворот вышел высокий мужчина. Его черные волосы были завязаны в узел на макушке, одет он был в тунику без рукавов и льняные штаны с притороченными к талии изогнутыми саблями. Отвесив Талвин поясной поклон, он развернулся и зашагал по пыльной дороге.

Талвин, успевшая вспотеть в своем кожаном боевом облачении, поплелась за ним. Их путь вился между бассейнами и каскадными водопадами. Когда они пересекли террасу, Кинан остановился и жестом указал на широкую площадку, где в явном волнении расхаживал взад-вперед огромный лев. Его массивные лапы оставляли следы на песке, а темная грива развевалась всякий раз, как он разворачивался. Чуть поодаль лежал ягуар, рядом с ним сидел большой рыжий волк. При появлении Талвин волк мгновенно поднялся на ноги, а ягуар свернулся калачиком, потянулся и зевнул, устремив на нее взгляд золотистых глаз. Волк издал низкий рык, заставивший льва приостановить движение. Когда он заметил ее, из его широкой груди вырвалось низкое рычание.

Во вспышке золотистого света возник мужчина и направился к Талвин. Он был выше Кинана, его темная кожа блестела на жарком солнце. Черные волосы были коротко подстрижены, на руках красовались чернильные, закручивающиеся спиралью татуировки. Одет он был в свободные льняные штаны, а торс оставался обнаженным. Оружия при нем не оказалось, но оно ему и не требовалось, поскольку он способен выпускать львиные когти даже в человеческом облике и перемещать энергию по своему желанию. Оливковые глаза альфы оборотней напоминали глаза его сестры, но Арианна была кокетливой и хитрой и старалась держать своих врагов поближе, а Стеллан суров, властен… и не менее хитер, чем его бета. По упертости он мог посоперничать даже с Азраилом.

Сегодняшний день не стал исключением. Черты лица Стеллана искажала ярость, квадратная челюсть плотно сжата, в костяшках пальцев потрескивала энергия, когда он сжимал и разжимал кулаки. Он остановился перед Талвин и, пренебрегая правилами этикета, не поклонился ей.

– Где Арианна? – произнес он низким, исполненным гнева голосом, склонив голову набок.

– Она с Сорином в землях смертных, – вздернув подбородок, ответила Талвин.

– По чьему приказу? – спросил Стеллан.

– По его.

Его рычание было похоже на рев зверя, в облике которого он пребывал мгновение назад.

– С каких это пор он имеет право приказывать моей сестре?

– С тех пор как стал мужем и Вторым королевы фейри Западных Дворов, которая сейчас в отъезде. До ее возвращения он принял на себя командование, – огрызнулась Талвин.

Ветер срывался с ее плеч, заставляя песок у их ног колыхаться.

– Вы знали об этом? – резко спросил альфа оборотней. – Вы знали, что принцу Огня понадобится ее помощь?

– Конечно, нет, – возразила Талвин. – Вы же понимаете, что сама я первым делом обратилась бы к вам, Стеллан. А если по какой-то причине мне потребовалось бы содействие Арианны, все равно прежде я бы обсудила это с вами. – Глаза альфы сузились еще больше, а Талвин продолжила: – Судя по вашему нынешнему настроению, полагаю, Сорин не оказал вам такой любезности.

Оливковые глаза еще несколько секунд буравили ее нефритовые, прежде чем Стеллан решил, что она говорит правду. Развернувшись, он продолжил вышагивать, только в человечьем обличье.

– Вы должны отвести меня к ней, – сказал он.

– Это невозможно, – возразила Талвин. – Я отдала свое кольцо принцу Луану, чтобы ваша сестра могла превращаться в землях смертных. А без него я не в состоянии туда телепортироваться.

Альфа испустил низкий рык.

– Когда они вернутся?

– Не знаю. Азраил держит меня в курсе событий. В его последнем донесении говорилось, что они добрались благополучно и теперь приспосабливаются к отсутствию магии. Насколько мне известно, Верховная ведьма на случай экстренной ситуации снабдила их отваром, выпив который можно получить доступ к своим силам,– пояснила она, с трудом подавляя желание сжать руки в кулаки.

– Что они вообще там делают?

Талвин сжала зубы.

– Похоже, королева Скарлетт пропала. И Сорин со своим Двором отправился ее спасать.

– Пропала? Как королева Элинé? – уточнил Стеллан, останавливаясь на мгновение, чтобы посмотреть на свою собеседницу.

– Нет, – возразила Талвин, отрицательно качнув головой. – Ее похитили.

– Зачем Сорину потребовалась помощь Арианны для выполнения этой миссии? – требовательно воскликнул Стеллан, возобновляя хождение.

– Принц Огня больше мне не подчиняется, поэтому мне неизвестно, какими соображениями он руководствовался. Могу предположить, что он обратился к вашей сестре, потому что в прошлом состоял с ней в отношениях, – отозвалась Талвин.

Будучи помоложе, она ни о чем таком не задумывалась, но по мере взросления стала замечать, как Арианна подкрадывается к Сорину, будто бы случайно касается его руки. Обычно он дотрагивался до нее в ответ и что-то нашептывал на ухо. Когда бета взошла на трон, Сорин не раз ездил к ней в Сиофру и оставался ночевать. Однако после исчезновения Элинé подобные визиты почти сошли на нет. Время от времени Талвин узнавала о том, что он навещал Арианну, но как бы между делом, а после известия о смерти Элинé и вовсе перестал у нее бывать.

– Мы даже не познакомились с новой королевой. Тем не менее, моя сестра сочла уместным участвовать в поисковой операции? – фыркнул Стеллан.

– Скарлетт совсем недавно взошла на трон. Не сомневаюсь, что Сорин официально представил бы ее вам обоим, но тому помешали непредвиденные обстоятельства, – пояснила Талвин.

– Следовало пригласить нас на коронацию.

– У нее не было коронации, – добавила Талвин. – Королева Скарлетт… не приверженец официального церемониала, но я понимаю, почему вы чувствуете себя оскорбленным, Стеллан.

Остановившись, он посмотрел на нее через плечо и, кратко кивнув, повернулся и зашагал в свой дворец посреди пустыни.

– Идемте, ваше величество. Поужинайте со мной, раз уж вы здесь.

Талвин не пришелся по душе его приказной тон, но, с другой стороны, дома ее никто не ждал. Покои в Белых Залах пусты. Вздохнув, она последовала за альфой. Ягуар превратился в красивую женщину с золотистой кожей и темно-каштановыми волосами длиной до плеч. На ней были свободные шелковые шаровары, плотно охватывающие лодыжки, и не доходящая до пупка рубашка из того же материала. Волк остался в своей звериной форме, но Талвин знала, что это Ильяс. Он и эта женщина, Сария, были личными охранниками, Сария еще и любовницей Стеллана.

– Ваше величество, – поприветствовала Сария, склонив голову. – Он очень взбудоражен, – добавила она, понизив голос до шепота.

– Я так и поняла, – ответила Талвин, проходя сквозь плотные занавески в открытую столовую.

Слуги поспешно добавили на стол еще один прибор. Стеллана нигде не было видно, и Ильяс, мягко ступая звериными лапами, проскочил мимо них и скрылся в арке слева. Талвин вопросительно взглянула на Сарию.

– Он сейчас вернется, – сказала та, небрежно махнув рукой.

Подойдя к тележке с напитками, она наполнила вином чашу и передала ее Талвин, затем налила себе.

– Стоит ли мне беспокоиться о его преданности? – уточнила Талвин, делая глоток вина. Оно было терпким, почти горьким.

Золотистые глаза Сарии скользнули по телу Талвин.

– Вы же знаете брата с сестрой, ваше величество, – сказала она, пригубив вина. – Оставайтесь на их стороне, и в их лояльности можете не сомневаться.

– Да, но, как ты сказала, Стеллан взбудоражен. А Сорин предпочел сторону Арианны, а не его, – возразила Талвин.

На губах Сарии появилась легкая ухмылка.

– Я не могу говорить за альфу, однако, поскольку новая королева не удосужилась официально встретиться с ним, зато посетила Верховную ведьму, да еще и не один, а целых два раза, я бы рискнула предположить, что вам не о чем беспокоиться.

– Мне стоит что-то предпринять, чтобы так было и впредь?

– Похоже, вас очень тревожит возможная потеря расположения альфы, – протянула Сария, делая очередной глоток.

Талвин поджала губы. Она прекрасно понимала, что все, что она скажет этому оборотню, дойдет до ушей Стеллана.

– Альфа и бета – могущественные лидеры, которых я имею честь считать своими союзниками. Просто хочу, чтобы между нами не было обид из-за недопонимания.

Кивнув, Сария посмотрела поверх плеча Талвин. Повернувшись, Талвин увидела, что в столовую вошел Стеллан, а рядом с ним Ильяс в человеческом обличье. На нем была туника без рукавов, прикрывающая широкую грудь. Стеллан последовал его примеру и надел такую же. Черные волосы Ильяса были почти такой же длины, как у Талвин, и завязаны на затылке. Он пристально посмотрел на нее своими ореховыми глазами, направляясь к тележке с вином. Опередив его, Сария наполнила чашу для Стеллана и, передавая, провела пальцами по его руке.

Наконец, все заняли места за столом. На ужин подали жареную баранину, рис, зелень и лепешки.

– Благодарю за приглашение разделить трапезу, – сказала Талвин, отрезая кусок мяса.

Кивнув, Стеллан откусил хлеба. Несмотря на заверения Сарии, Талвин не была уверена, что по-прежнему находится на хорошем счету у альфы, хотя и не имела никакого отношения к вербовке Сорином Арианны. Стеллан опекал свою сестру столь же ревностно, как фейри близнецовое пламя. Скорее всего, нынешнее состояние альфы было связано не с Арианной как таковой, а с тем обстоятельством, что она отсутствует.

Помолчав несколько минут, Талвин сделала глоток вина и прочистила горло.

– Могу я спросить вас кое о чем, Стеллан? – Он кивнул, поднося чашу к губам. – Доводилось ли вам иметь дело с авонлейцами? До того, как они были изолированы за морем?

Раз Эштин отказывается предоставлять информацию, Талвин сама ее раздобудет.

Сидящие за столом оборотни замерли, Ильяс и Сария посмотрели на своего альфу.

– Вам известно, что в Великой войне мы сражались вместе с фейри против Деймаса и Эсмерей, – ответил Стеллан, медленно отставляя чашу.

– Да, но взаимодействовали ли вы лично с кем-нибудь из авонлейцев?

– В основном этим занимались королева Хенна и королева Элинé. Как вы знаете, мы получили свои дары только после того, как была поймана Чародейка. А вскоре после ее пленения Авонлею изолировали, так что мне не удалось пообщаться ни с кем из обитателей того континента.

Кивнув, Талвин наколола на вилку немного зелени.

– Зачем же в таком случае вы с ними воевали?

Стеллан нахмурил брови.

– Я сражался не с ними. Я был на стороне королев фейри. Потому-то мы и получили дары. Чтобы помочь фейри в борьбе с Деймасом и Эсмерей.

– Вы приняли участие в нескольких сражениях до того, как Авонлея потерпела поражение, верно? Встали бы вы на ее сторону, если бы вас об этом попросили? – напирала Талвин.

Откинувшись на спинку стула, Стеллан вперил в нее свои оливковые глаза. Она глядела в ответ, не моргая под его пристальным взглядом.

– К чему все эти вопросы нынче вечером, ваше величество?

– Я изучаю Великую войну и ее последствия, – пояснила Талвин, пожав плечами. – Никогда не встречала никого из Авонлеи, и мне любопытно услышать мнение тех, кто поддерживал связь с королевством до того, как его изолировали.

– Некоторые говорят, что не авонлейцев изолировали, а они сами предпочли дистанцироваться, – обронила Сария, взбалтывая вино в чаше.

Талвин перехватила ее золотистый взгляд.

– Не знаю, что хуже. Сдаться и принять изгнание как плату за разжигание ненужной войны или отступить и запереться, оставив фейри разгребать последствия.

– В вас говорит горечь, – заметил Стеллан, снова беря в руки чашу.

– Эта бессмысленная война без всякой причины унесла множество жизней, – задумчиво протянула Талвин.

– Вы имеете в виду своих родителей, свою мать, – подхватил Стеллан. В его глазах забрезжило понимание.

– Они не единственные невинные жертвы той войны, – возразила она.

Некоторое время Стеллан размышлял над ее словами.

– Не случись той войны, мы не получили бы наши дары, – сказал он наконец. – И ведьмы тоже.

Талвин напряглась.

– Мы сражались на стороне фейри, потому что королевы фейри наделили нас силой, – продолжил Стеллан. – Мы получили ее для того, чтобы помочь вашей расе. Сами фейри обрели свои дары от авонлейцев, которые стремились им помочь. Вы, конечно, об этом знаете.

– Разумеется, я знаю свою историю, – подтвердила Талвин.

– В самом деле? – протянул Стеллан. – Потому что, судя по заданным вопросам, можно предположить, что некая ее часть осталась вами непонятой. Позвольте полюбопытствовать, зачем вам понадобились подобные сведения?

Альфа оборотней терпеливо ждал ответа, и Талвин никогда еще не чувствовала себя таким ребенком. Настолько не в своей тарелке. Обычно во время подобных обсуждений рядом с ней находился Азраил. Хоть она не одно десятилетие на троне, в политических играх и отношениях с другими территориями по-прежнему во многом полагалась на принца Земли. Она не ожидала, что разговор примет подобный поворот. Ей просто хотелось получить информацию об Авонлее, а в результате выставила себя королевой, не до конца понимающей историю своего мира.

Талвин не позволила подобным мыслям отразиться на лице и встретила взгляд альфы маской холодного безразличия, поддерживать которую ее научил Азраил. Прежде чем продолжить, она взяла чашу и сделала долгий глоток.

– Есть вероятность, что у нас с новой королевой появится возможность нивелировать магию, удерживающую авонлейцев в изоляции. – От подобного заявления Стеллан округлил глаза. Прежде чем он успел что-либо сказать в ответ, Талвин добавила, подавшись вперед: – Как правителю, мне интересно узнать ваше мнение об этом королевстве и его жителях. Когда изучаешь историю, кажется, что Великая война была бессмысленной. Не освободим ли мы страну, способную вновь спровоцировать подобное?

– Наказываете детей за грехи отцов? – уточнил Стеллан.

– Они бессмертны, как и мы с вами, – возразила Талвин. – Вы уже существовали во время той войны. Наверняка многие из выживших ее участников до сих пор живы. Готова поспорить, что король и королева Авонлеи и по сей день в добром здравии и продолжают управлять страной. Где гарантия, что все эти столетия они не вынашивали планы мести?

– Где гарантия, что дочь убитой королевы фейри не делала того же самого на протяжении десятилетий своей жизни? – подхватил Стеллан, многозначительно изгибая брови.

Талвин прижала язык к внутренней стороне щеки.

Отодвинув тарелку, Стеллан наклонился вперед и уперся в стол мускулистыми предплечьями. Во время их разговора Сария и Ильяс не произнесли ни слова, но с интересом наблюдали за происходящим, позабыв о еде.

– Вы молоды, ваше величество, – начал Стеллан.

– Оставьте этот покровительственный тон, Стеллан, – перебила Талвин. В ее голосе прозвучало предостережение.

– В таком случае спросите прямо о том, что хотите знать. Хватит плясать вокруг да около, – предложил он.

– По-прежнему ли вы будете преданы фейри, если освободить авонлейцев, или переметнетесь к ним? – выпалила Талвин.

– Во время войны они были на одной стороне. Почему я должен выбирать? – уточнил Стеллан, не сводя с нее пронзительного взгляда.

– Просто ответьте на вопрос, – рявкнула она.

– Похоже, вы собрались с ними враждовать, раз хотите знать подобное? – спросил он, игнорируя ее выпад.

С силой оттолкнув стул от стола, так что деревянные ножки заскрежетали о каменный пол, Талвин вскочила. В тот же миг Ильяс последовал ее примеру, а Сария осталась сидеть, взбалтывая содержимое своей чаши. Ее золотые глаза были устремлены на Талвин. Стеллан не шелохнулся, просто смотрел на королеву.

– Спасибо за ужин, – процедила Талвин. – Я пришлю весточку, когда получу новости от принца Луана.

Нужно срочно убираться отсюда, пока не натворила чего-нибудь такого, что еще больше испортит отношения с оборотнями. Если она намерена выступить против Авонлеи, ей понадобится их поддержка. Она вернется в другой раз вместе с Азраилом. Когда Арианна будет дома и Стеллан успокоится. Тогда они все обсудят.

Развернувшись, она зашагала к террасе, собираясь телепортироваться, как только окажется снаружи.

– Королева Талвин! – окликнул ее Стеллан.

Она оглянулась через плечо, и на темнеющем небе сверкнула молния.

– Не забывайте, что ваши собственные дары тоже были получены от авонлейцев. То, что было дано, может быть отнято, – пророчески произнес альфа, по-прежнему опираясь предплечьями о стол.

– Возможно, вам стоит прислушаться к собственному совету, учитывая, что дарами вас наделили именно фейри, – с усмешкой парировала Талвин.

– Может, фейри и сочли нас достойными такой силы, но не они ее нам даровали. Они не обладают такой властью.

Она повернулась к нему лицом.

– Потрудитесь объяснить.

Альфа встал и направился к арке, из которой вышел перед ужином.

– Вы вроде собрались уходить, ваше величество. Возможно, в другой раз. Буду с нетерпением ждать новостей о моей сестре. Доброго вечера.

– Стеллан!

От оклика Талвин задрожала земля и зазвенели на столе тарелки с недоеденной едой. Она шагнула было к нему, но ягуар с грозным рычанием перепрыгнул через стол и приземлился между ней и альфой.

Талвин стояла и смотрела, как во второй раз за день от нее уходит один из ближайших союзников. Она шагнула сквозь прореху в ткани мироздания, чувствуя себя одинокой, как никогда прежде.

И все из-за запертого королевства, которое украло у нее все.

Из-за Авонлеи.