– И стишки любовные в наличии, хоть и вымаранные. Вот умора, писал, страдал, черкал… – ухмылялся Бенедикт, сцапав со стола сложенный рукописный листок. – Хозяюшка, уделите минуточку.

Бенедикт принял вдохновенную позу, то есть встал на задние лапы и прижал передние к груди. Страстно вздохнув, он вздёрнул подбородок.

– Елизаветушке… моей несравненной, – выставив перед собой листок, проблеял он, пародируя Бальтазара. – Известно мне, тебя я недостоин… – завыл кот, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Дай сюда, – выхватила Елизавета листок, прервав концерт. – Там может быть… ценная информация. Зашифрованные пароли и тому подобное. Кто мне потом пароль к платёжной карте подберёт? Ты? – Она сложила листок пополам и убрала в сумочку.

Не то чтобы она хотела почитать, что там, наедине, без этой клоунады. Да нет, хотела… Что поделать, женское любопытство! Поклонник заплатил достаточно, чтобы заинтересовать.

Бенедикт виновато поморгал.

– Хозяюшка… – выдал он прежним фальцетом.

Елизавета расхохоталась.

– Ещё вам Маришечка написала, – уже обычным голосом сказал Бенедикт. – Я заглянул… Кино… И смешное… Вы же не передумаете насчёт герцога Фернандо? О-о, я так хочу на него посмотреть, хоть одним глазком, – мечтательно задохнулся он, что-то пряча за спиной, но под строгим взглядом Елизаветы протянул ей почтовую открытку.

Елизавета вставила её в проигрыватель. Стена гостиной, служившая к тому же телевизионной панелью, исчезла: за ней появилась Мари, а рядом с ней Лёва. Это были не просто их изображения, это были их цифровые копии, слепки их мозговой активности, снятые с некоторой степенью достоверности, достаточной для непродолжительной беседы. Оживлённые голограммы, говорящие сообщения из дальнего космоса, ну или, в данном случае, Венеры, что тоже не близко.

– Мама, здравствуй! – помахала ей рукой Мари. – Я насчёт того пакета, который передал мне папа… Я знаю, ты его скоро получишь, если ещё…

– Уже получила, – похвасталась Елизавета.

– Ах вот как… И что ты решила?

Бенедикт замахал Елизавете лапой, призывая молчать, и Мари его заметила.

– Ага, и этот здесь, как же без него… Кажется, ясно.

– Доча, ты не переживай, – отвела глаза Елизавета. – Твой… отец, то есть Бальтазар… они его обязательно воскресят, его дружки. Они уже всё решили. И деньги нашлись…

– Но ведь это же его сбережения! – вспыхнула Мари. – Как ты посмела их присвоить!

Лёва завозился на месте и обнял Мари за плечи, та высвободилась.

– Ты не переживай… – твердила своё Елизавета. – За него не только друзья, но даже Вернер, ракетчик. Он почти всё оплатит! Деньги у них есть!

– Глава «Реактивных зигзагов»? – удивилась Мари. – Что-то он подозрительно щедрый… Ещё и отчёт этот… Не находишь?

Елизавета отмахнулась.

– Через месяц или два воскресят твоего Бальтазара. – И, помешкав, бросила как бы между прочим: – А ты не собираешься обратно?

Мари поморгала и пожала плечами.

– Но ты же прилетишь его встречать? – не поверила Елизавета.

– Да, – немного механически ответила она. – Через месяц или два.

Бенедикт навострил на это уши и подмигнул Елизавете, та вопросительно посмотрела на него, затем, поняв, нахмурилась.

– Лёва! Ты чего молчишь? – толкнула того в бок Мари.

Лёва уставился на неё.

– Ах да! – хлопнул он себя по лбу. – Я хотел рассказать вам… мама, – мельком глянул на Мари, – о том событии, которому был свидетелем. Вернер, ракетчик, глава «Реактивных зигзагов», ещё раз явился к Дмитрию, это случилось уже поздно вечером, ровно перед тем, когда мы собрались расходиться. Он принёс с собой, кроме обычного земного отвратительного шампанского – я имел несчастье его пригубить, – ещё и кое-какие секретные бумаги, которые он передал Бальтазару. Секретные, потому что никто не мог их прочесть, кроме Бальтазара: я заглядывал ему через плечо, да и другие заглядывали… Сам господин Вернер был крайне возбуждён, он говорил, что в них заключено личное счастье Бальтазара и ваше, дорогая… мама. Но ничего определённого Вернер нам не сообщил…

– Это отчёт Института Времени, – перебила его Елизавета. – Я знаю про него. Ничего особенного там не было. А волновался ваш драгоценный, потому что, заполучив их, мог от меня отделаться, послать меня на все четыре стороны!

– Не смогу полноценно поддержать эту ветку разговора. Не хватает вводных, – механическим голосом сообщила цифровая копия Лёвы. Над его головой замигала табличка предупреждения с красным заголовком: «Рассинхрон параметров модели мозговой активности. Отказ обслуживания».

Цифровой Лёва подождал, что скажет Елизавета, та молча махнула ему рукой, и он продолжил.

– Хоть Вернер и признался нам, что как спонсор исследования заглядывал в эти бумаги, но ничего дельного он не сообщил, отделавшись лишь общими словами о счастье вашем, мама Елизавета, и о счастье самого Бальтазара. А вот то, как повёл себя Бальтазар, меня поразило… Нечасто увидишь человека, настолько изменившегося за столь краткий миг, пока он листал документ. Целый вечер потом он не проронил ни слова и не рассказал, что именно узнал. Я думал вначале, что он стесняется того господина: Вернера, ракетчика. Но и когда тот ушёл, ваш Бальтазар не переменился. Он был тягостно задумчив. Так бывает, что человек, поразившись чему-то ужасному, вдруг открывшемуся перед ним, столбенеет, не в силах осознать и принять то, что он только что узнал. То же и в этом случае: ваш Бальтазар словно…

Елизавета кашлянула и со значением посмотрела на Бенедикта, который понимающе покрутил лапой у виска. Елизавета похихикала в кулак.

Лёва, заметив недоверие слушателей, заволновался.

– Уверяю вас, никто вам не скажет правды, кроме самого Бальтазара. Что-то не так с тем отчётом. Думаю, вы сами удивитесь, когда узнаете. Ваш Бальтазар вас любил, я знаю, мне Мари рассказала. Хотите правды, спросите у него самого.

– Через месяц! Или два! – парировала Елизавета.

– Мама, прошу, не торопись с этим герцогом, – запричитала Мари. – Верни мне отца! Зачем нам подачки от разных господ? Кто знает, что этому Вернеру надо от папы.

– Да, ракетчику что-то было нужно от него! – поддержал её Лёва. – А тот это понимал, когда с ним разговаривал. О-о, какой обмен взглядами у них был: повесть можно написать, и весьма запутанную! Думаю, ракетчик Вернер хотел подкупить Бальтазара! Нельзя этого допустить! Его честное имя!..

Елизавета пренебрежительно сморщила нос: «Сговорились они, что ли?» Она поглядела на Бенедикта и показала глазами на проигрыватель.

Понятливый кот кивнул.

– Один момент, – шепнул он ей. – Лёва, Лёва! – громко запищал он, подражая голосу Мари.

Тот завертел головой, поглядел на цифровую Мари, которая тоже забеспокоилась.

– Лёва, мы потеряли билеты! – лицедействовал Бенедикт. – Ах я растеряха! Забыла, куда мы собрались! Лёвушка, куда и когда мы летим? Твоя жена – такая глупышка!

Цифровая копия Лёвы обняла свою Мари за плечи.

– Маришечка, билеты у меня. Забыла? Мы сегодня же летим на Землю. Я только за, ты не думай! Мы не оставим твоего папу в беде. А ещё я расхотел работать грузчиком на складе. Я тебе не говорил?.. – Сказав это, Лёва с экрана разглядел нахально улыбавшегося Бенедикта и зажал рот рукой. Мари тоже ахнула.

Елизавета расхохоталась.

– Выключай! – скомандовала она коту.

Вскочившие Мари и Лёва пропали.

Всё, медлить больше нельзя! Мари настойчивая, появится здесь, может и отговорить. Тем более что и сама Елизавета со всеми этими страхами, вдруг повылазившими из всех углов её одинокого дома, стала сомневаться. Правильно ли она поступает? Тот ли ей нужен? Почему, когда она «мечтает о встрече с Фернандо», то делает это механически, точно заставляя себя? Почему его юный прекрасный образ помимо её воли словно занавешивается от неё серой пеленой? Почему, когда у неё появилась действительная возможность его заполучить, она больше этого не хочет? Хуже того, боится? И эти выразительные и страшные глаза, что теперь всё чаще представляются ей, следят за ней из каждого тёмного закутка, из каждой щели – не оступись, сделай как должно, иначе будет хуже… Ведь она давно уже догадалась, чьи они на самом деле…

От всех этих терзаний у неё снова прихватило живот. Не слушая кота, нудившего её же собственные мысли про герцога, про то, как они «заживут», Елизавета сгребла остатки чудо-таблеток в сумочку и отправилась в космопорт. Хватит метаний. Пора самой во всём разобраться.