– Вернер, привет! – раздался спешный голос Дмитрия. – На связи?

– Я здесь, – с грустью отозвался тот.

Монах засуетился вокруг него, понуждая сесть ровно. Вернер неохотно подчинился.

– Отлично! Ты помнишь свою статью полувековой давности о разломе пространственно-временного континуума? – продолжил скороговоркой Дмитрий. – У тебя там при некоторых начальных условиях получалась заполненная нашим пространством сфера внутри пустоты разлома.

– Помню…

– Прекрасно! Ты тогда так и не ответил на моё письмо с вопросами по ней… Мы с Альбертом её тщательно разбирали. Ничего не поняли, но…

– Неудивительно! – буркнул Вернер.

– Да… Так вот, про те самые начальные условия…

– А как там Альберт поживает? – не слушал его Вернер. Помахал рукой, оглядываясь вокруг. – Привет! Надеюсь, ты с нами? Не грусти, Альберт, улыбнись. Вместе со всеми. Прошу… – Вернер выдавил жалкую улыбку.

– Он погиб. Ошибся в расчётах и вручную налаживал нейтринный источник. Дежурил при нём вплоть до залпа. Попал под поток на тахионной осцилляции.

– Ясно, – вздохнул Вернер. – Разметало по всем осям времени. Теперь не собрать… Герой.

– Он знал, на что шёл… Но вернёмся к живым. Начальные условия для той сферы…

– Дима, я понял, куда ты клонишь. Да, это возможно! Очень, очень оригинальная идея! Восторг!

– Если бы только у нас было время…

– Время есть. Из-за повреждения барьера бомба выжидает с запасом, пока он не затянется, затем проверка…

– Вернер, я готов! Если ты объяснишь, что надо сделать…

Тот встал из кресла.

– Ты не справишься… Я пойду. Да, но… – Вернер замешкался. Посмотрел на замершие вокруг фигуры: – Если не выйдет, вы готовы исчезнуть вместе со всеми? Будто и не было вас. Нужны мощности, мне придётся снять со станции защиту. Надеюсь, этого хватит, чтобы подкрутить параметры моей адской машинки. Вы готовы?

Увидев, как все, придя в себя, дружно закивали, Вернер улыбнулся.

– Дмитрий?

– Готов, готов… – поспешил тот ответить. – Чем тебе помочь? Я с тобой!

– Нет! Дима, честно, ты профан. Ладно бы Альберт, голова. Светлая память!.. Лишь мне по плечу исправить мою ошибку. И я её исправлю! Сам! – твёрдо сказал Вернер. Глаза его горели. – Удачный исход, что разлом пространства схлопнется в себя, более вероятен, чем если раскроется наружу по исходной задумке. Но у нас всё получится. Верьте мне. Есть надежда!

Через пару минут Вернер, отключив защиту станции, прощался со всеми, будто герой, решившийся ради всех на жертвенный, самоотверженный поступок. И хоть это и было так, и все трясли ему руку, обнимались с ним и хлопали его по плечу, в этом чувствовалось притворство, скрыть которое было невозможно.

Наконец распрощавшись, он отправился в шлюзовой отсек одеваться в андроид.

– Вернер, но это же не уловка? – бросил ему в спину Бальтазар. – Лишь бы утешить нас и подарить надежду? И затем запечатать нас в вечности? Ты даже не надейся! Слышите, люди, не утешайтесь и не верьте ему! – крикнул он невидимым зрителям. – Вернер, лично у меня нет надежды, я не верю, что у тебя получится. Я с ума схожу от страха за других и себя. Тебе ясно?

Вернер угрюмо кивнул и вышел.

– Дмитрий, ты здесь? – спросил Бальтазар через минуту.

– Здесь.

– Что там снаружи? Ты его видишь? Мы тут в своей банке…

– Вижу какого-то зелёного ящера без скафандра. Выполз из шлюза огромной космической станции и поплыл к хвосту, где пришвартована летающая тарелка. Наверно, это Вернер. Надеюсь, не сбежит… Так, у него что-то в руках, в лапах… А, жилая капсула от андроида! Он что, внутри?

– Думаю, там Бенито. Мы с Вернером его туда заперли, – не без гордости пояснил Фома, склонившись над диспетчерским пультом. – А сам он в пришельце.

– И ведь натуральный пришелец! – в восхищении воскликнул Дмитрий. – Страшненький такой. Ай да Вернер! Ещё я вижу звёзды и Землю. Не обманул, снял защиту. Ну что ж!

– Рано радоваться, – одёрнул его Бальтазар.

Вдруг стены зала исчезли, даже пол стал полупрозрачным, через него теперь просвечивал далёкий голубой шар Земли. Метрах в ста от них висела космическая тарелка, в которую через шлюз забирался похожий на огромную рептилию пришелец. Махнув хвостом, он закрыл за собой шлюз.

– Это я включил обзор, – сказал Фома. – Хочу в последний раз посмотреть на звёзды, Землю и Луну.

– Ничего там не трогай! – взмолился Бальтазар. – Вдруг что собьёшь!

В этот момент по бокам тарелки побежали огоньки, и она медленно полетела к чёрной сфере вдали, огромной, похожей на дыру в окружающем мире, видимой лишь на звёздном полотне сзади неё.

– Молодец, мальчик! – поддержала Фому Елизавета. – Пусть на Вернера, на нашего героя, весь мир смотрит. Его подвиг того стоит!

Изумлённый таким хитрым вывертом, Бальтазар обнял и поцеловал её, но та с недовольным видом отстранилась и отошла от него. Он нахмурился: «Точно! Вот же умничка. Рано радоваться».

– Человек теряет лишь то, за что цепляется, – с мудрым видом заметил монах. – Чем больше привязанность, тем громче стенания. Сильный сумеет отпустить и через это обрести покой.

Бальтазар глянул на него с кислой миной и, сдержавшись, промолчал.

– Спасибо, учитель, за поддержку, за ваши добрые проникновенные слова! – раздался отовсюду восторженный голос Вернера. Казалось, с ними заговорил сам космос.

Все, не исключая его учителя, вздрогнули.

– Меня одолели сомнения, правильно ли я поступаю, – взволнованно говорил Вернер, – не решившись оборвать страдания миллиардов. Гадкое чувство!

Летающая тарелка подлетела к чёрной сфере. Из открывшегося шлюза выбралась давешняя человекоподобная рептилия и прыгнула на сферу, прижавшись к ней всеми четырьмя лапами и брюхом. За спиной у рептилии была катушка толстого кабеля, протянутого тарелкой от самой станции.

– Любовь без привязанности: вот пример истинной сострадательности, – поднял палец монах.

Вернер охнул.

– Да! Вы правы, как и всегда! Я понял! Я должен всех отпустить. Сострадая им, – говорил он, ползя бочком по сфере.

– Прошлое минуло, будущее не наступило, будь здесь и сейчас, – продолжил наставлять монах.

Вернер на сфере почесал загривок.

– Что?

Бальтазар положил руку монаху на плечо: мол, хватит, поосторожнее, и тот мелко закивал ему.

– Я к тому… Не медли, сделав правильный выбор, – выдавил монах, испуганно глядя на Бальтазара. – Разожми кулак и выпусти бабочку. – Он округлил глаза.

– Я понял… – медленно проговорил Вернер. – Ну что ж, вы опять правы. Простите меня, учитель, что не смог освободить вас, но всё пытаюсь удержать… Я хотел, чтобы мы, избранные несчастливцы, провели последние дни под вашим наставничеством. И когда бы мы усердной духовной практикой достигли беспредельной нирваны, в этот чудесный миг наша обитель растворилась бы вслед за всеми. Мы бы и не заметили. Я всё продумал и подготовил… Может, уже завтра, но, вернее, через недельку-другую. Этого бы хватило закрыть все гештальты, всё принять и отпустить…

С отвращением на лице монах помотал головой, будто хотел вытрясти из неё то, что услышал.

Меж тем рептилия повернулась к станции и помахала зелёной лапой.

– Я боролся за счастье людей! – крикнул отовсюду Вернер. – И я победил, потому что сумел отвергнуть себя. Поэтому у вас есть шанс, а у меня его нет. Я зародыш нового мира. Я дарю его вам, я дарю вам себя…

Развернувшись обратно к сфере, пришелец открыл люк и заполз внутрь. Через несколько секунд по её поверхности побежали вспышки электрических разрядов; борясь друг с другом, они сложились в один большой яркий жгут, сплетённый из ветвистых молний, и вдоль протянутого Вернером кабеля устремились к станции.

Свет мигнул и погас, их накрыла тьма. Все закричали, но навалившаяся со всех сторон тишина заткнула все звуки. Бальтазар бросился к Елизавете, но пол ушёл у него из-под ног, и он полетел в тартарары. Всё прекратилось…