– Отец? – раздался голос Мари после заминки.

– Слушаю, – сухо отозвался Бальтазар, нацепив маску Фернандо.

Мари посопела.

– Дайте трубку маме… Если она рядом, – быстро добавила она.

Бальтазар, не вполне осознавая, что и зачем он делает, вернулся в отсек, где оставил сидеть на полу, привалившись к стене, безжизненную Елизавету. Встав перед ней на колени, он поднёс к её уху телефон.

– Маменька… – услышал он тихий голос дочери. – Я очень тебя люблю… И папу. Люблю вас, целую. Пока! – Раздался отбой связи.

Бальтазар в недоумении оглянулся на Фому, стоявшего в дверях и задумчиво разглядывавшего его. Сзади него появился довольный Вернер.

– Про салют доложила? Не знаю, как у нас, а на Земле салют и впрямь роскошен. Не соврали земляне! Даже с нашей орбиты видны разноцветные вспышки по всему земному шару. Очень красочно! Пойдёмте покажу, пока не затянулась дыра в защитном барьере. Скоро он восстановится. Так что можете выдыхать! Да, у нас пополнение: команда Разрушителя с нами! Бальтазар, не твои ли это друзья? Разрушитель! Откуда? С постамента?! Ха, точно! Молодцы! Отлично! Надеюсь, второй раз не стрельнут. Это бессмысленно, процесс запущен, всё на автоматике. Изделие уже под искривлением пространства – эту защиту они не пробьют! А если пальнут по нам… Ну что же, я всего добился и предельно счастлив! И вам советую не унывать.

Бальтазар медленно поднялся, глядя на весёлого, возбуждённого Вернера, говорившего не умолкая. Фома тоже перевёл на него остекленевшие глаза – казалось, он вот-вот поймёт что-то важное.

– Они всё знают… – прошептал сам себе Бальтазар. – Моя доченька знает, что здесь творится! – крикнул он Вернеру.

Тот нервно рассмеялся.

– Этого не может быть! Типа, из-за пробитого барьера?! Ну заметил нашу станцию в телескоп какой-нибудь астроном-любитель. И что?

– Вернер, ты попал, – спокойно сказал ему Фома. – Капец твоей карме…

– Чушь! – фыркнул тот и вдруг округлил глаза: – Она очнулась!

Бальтазар обернулся и бросился к Елизавете. Помог ей подняться.

– Моя дочь… – говорила она, хватая воздух ртом. – Я слышала её голос. Милый, она всё знает… Она нас видит! Проклятый Бенито…

Руки её дрожали, пока она, надев плащ, пыталась застегнуть на нём пуговицы. Бальтазар сделал это за неё.

– Вы всё врёте! – заявил Вернер. – Сговорились испортить мне праздник. Не дождётесь.

– Бенито понатыкал здесь повсюду камер, – сказала Елизавета. Подошла к нему и врезала под дых, затем бросила через бедро на пол.

– Ради всеобщего счастья принимаю это. Но не отвечу, ибо насилие порождает насилие, – сипел с пола согнувшийся пополам Вернер, пока Елизавета вколачивала в него удары ногой, проклиная его и требуя всё немедленно отменить.

К ней бросились, в том числе и скатившийся с подушки монах, и оттащили её в сторону.

– Бессмысленная жестокость, – бормотал монах. – Не надо. Моих учеников этим не проймёшь.

– Он и так проклят, – сказал Бальтазар, обхватив рыдающую Елизавету за плечи.

– Нет! – возразил с пола Вернер, пытаясь подняться. – Я свят! Они ничего не знают! Настаиваю! А твоя женщина – чудовище. Ишь как бьётся! Глядите у меня, достану пульт всевластия, укорочу ваши порывы! Даже если бы я захотел, я уже не могу отключить устройство. А я и не хочу. Отсчёт пошёл. Схлопыванию пространства быть! Дайте только защитный барьер посильнее затянется.

– Представь ужас, что мы сотворили в сердцах людей, – обратился к нему Фома, – хотели их спасти, а стали палачами, причиняющими максимум страдания нашим беспомощным жертвам. Что дальше, начнём смаковать и причмокивать, как, видимо, хотел Бенито? Мы не лучше его или твоего Румана. Гораздо хуже.

– Фома! И ты хитрить? Я на это не куплюсь! – Вернер встал, оперевшись на монаха, подошедшего помочь ему. – Спасибо, учитель. Извините нас за этот сумбур.

Тот с готовностью кивнул и отошёл от него подальше.

Бормоча себе под нос: «Шпионские видеокамеры! Надо же такое выдумать», Вернер выдвинул из стены консоль управления станцией и вывел окно с диаграммами состояния корабля на огромный настенный экран, заменив им фальшивую трансляцию, где в небе Земли догорали сполохи салюта, когда-то нарисованного Адольфом по просьбе друга Бенито. Чтобы им «красиво поквитаться в конце».

Вернер показал на цифры и графики.

– Всё в порядке! Вот контур вещания. В порядке. Вот обратная связь с Земли. Могу запустить самодиагностику… – Сказал и замер. – Не с Земли? Сами на себя закольцованы?.. А это что за видеосигнал? Мы отправляем? – Он затравленно оглянулся на всех и щёлкнул кнопкой.

На экране отобразилось его удивлённое лицо – сбоку, с одной из камер Бенито. Вернер глупо поморгал.

– Нет! – снова щёлкнул кнопкой, переключившись на другую видеокамеру.

Показался бесконечный коридор его изображений со спины.

– Этого не может быть… – с кривенькой улыбкой повторил он своё заклинание и, отвернувшись от всех, спрятал лицо в ладонях.

– Ты не закрывайся, не отворачивайся, – бросил ему Бальтазар. – Отправил человечество на эшафот и спрятался, как ребёнок… Новоявленный бог. Но я знаю, ты оправдаешься. Подумаешь, маленькое незапланированное происшествие, оно ничего не значит в сравнении с вечной жизнью в этой клетке.

Вернер глянул на него одним глазом.

– Вечной… Как же… Размечтался. Всё продумано…

Он бросился к консоли и затрещал клавиатурой.

– Должен быть выход. Есть ещё время…

Все в напряжении смотрели на него. Он вдруг остановился и схватился за голову.

– Нет выхода… Не может быть, я не верю… Учитель, я очень хочу чуда! Смотрите, я сейчас выведу настоящую трансляцию, и вы увидите, как ошибались! Люди будут счастливы! Да, Бенито, дурень, влез сюда, наставил камер, извращенец… Учитель, обещайте мне чудо!

Монах вежливо ему поклонился и промолчал.

Вернер понажимал кнопки и вскочил.

– Смотрите! Я убрал закольцованный Бенито видеопоток. Видите, у них там всё в порядке! – Он жадно всматривался в хмурые лица Фомы, Бальтазара и Елизаветы. Не выдержав, обернулся к экрану и застонал. – Ну зачем вы так на меня смотрите… В такой-то день… Вы злые… Был же салют, я видел! Возьмёмся за руки, друзья. Будем счастливы, пришельцы наблюдают за нами. Возрадуйтесь, нас приняли… Галактика раскрывает нам свои объятия… – бессвязно бормотал он.

Полностью обессиленный, Вернер рухнул в кресло.

– Эх, Бенито, натворил же ты дел! Такой замысел погубить! Пошляк и остолоп, всё извратил и растоптал. Кретин, пустивший на шнапс плоды чужой гениальности. Всегда такой найдётся… – Вернер помотал головой. – Красиво ты меня сделал. Полный разгром…

Елизавета дрожала всем телом, ухватившись за Бальтазара, а тот сжимал её в своих объятиях.

– Доченька, милая, ничего не бойся, – громко произнесла она, оглядываясь вокруг. – Ты слышала его: мы следом… Там и встретимся…

Бальтазар целовал её, гладил по голове и что-то тихо шептал на ухо.

Фома вскочил с пола, где уже несколько минут маялся в позе лотоса, медитируя, чтобы успокоиться.

– Я страшный преступник! Я виновен в смерти своих родителей и брата. Убил их чужими руками. Нет мне прощения. Запомните меня таким, каков я есть. Монстр.

– Люди, прошу, улыбнитесь! – воздел Вернер руки. – Окажите последнюю милость. Пощадите меня и себя – не горюйте. Мы за вас прольём эти слёзы, за каждого. Я согласен один вечно рыдать в отчаянии… Прошу, не бойтесь. Прямо сейчас посмейтесь надо мной, над неудачником, худшим из всех несчастливцев!.. Не смотрите на небо! Не думайте об этом ужасе. Закройте глаза и представьте всё самое лучшее…

– Вернер, а что это за красный огонёк мигает? – склонился монах над консолью. – Разве должен? Не было его. Ещё и надпись. Дими… Димити… Димитири…

Вернер глянул.

– Чужой корабль вызывает. Застрявший у нас Разрушитель миров. Дмитрий. Не время…

– Прими вызов, – твёрдо сказал монах и сам нажал кнопку.