Вернер сдержал слово, и в космопорте Бальтазара встретили с почестями. Он – первый избранник, будет представлять человечество в Галактическом совете! «Нас обязательно примут. Верьте мне. Для этого есть все основания!» – пламенно убеждал он обступивших его людей. Ему кивали и радостно перешёптывались: «Лишь бы приняли. Уже сегодня! Какие нам откроются возможности!» Бальтазара проводили в комнату для особо важных лиц, где его ожидал настоящий пришелец. Лицо не лицо, особо важное существо, полчаса назад прилетевшее за ним. Отослав восторженную толпу сопровождавших, Бальтазар перекрестился и приоткрыл дверь.

Увидев, кто его ждёт, он опешил. На диванчике сидел, развалившись, натуральный пришелец, странной, почти отвратительной формы тела и ещё более ужасной головы, весь похожий на гигантскую ящерицу или дракона, наряженного в такой же странный, вернее, дурацкий, совершенно бестолковый полётный комбинезон. Перекинув одну нижнюю конечность на другую, он покачивал когтистой ступнёй, обутой в сандалию, и щёлкал пультом, удерживая его щупальцевидными отростками неестественно выгнутой руки. Пришелец переключал многочисленные каналы вещания, но везде транслировали одно и то же: выступление Вернера в прямом эфире.

Заметив вошедшего, пришелец бросил пульт и подвинулся к краю диванчика, похлопав лапой рядом с собой. Бальтазар, послушавшись, сел, и они вместе, посмотрев украдкой друг на друга, уставились на экран.

– Жду, когда корабль подготовят, – как из бочки буркнул пришелец хорошо знакомым Бальтазару голосом Фомы. – Ну и тебя заодно.

«Человек», – выдохнул Бальтазар с облегчением, только затем заметив, что это был Фома. Бальтазар кивнул ему.

Видимо, Вернер целиком переработал ранее скомпрометированный «андроид пришельца», воплотив здесь совершенно новую концепцию. Вышло очень натурально. «Какой же это андроид? Нет, это инопланетоид, чужоид или, в крайнем случае, пришельцоид», – нервно похихикал про себя Бальтазар.

Результаты голосования ещё не объявили, но Вернер на своём ежедневном телешоу, которое шло вот уже второй час, шепнул зрителям, что ему доверили по секрету: всё разрешилось благополучно. Можно начинать осторожно ликовать. Земля вместе с Луной и дальним космосом встретили эту новость с невероятным воодушевлением. Вернер зачитывал самые добрые, самые вдохновенные послания из дальних уголков Галактики. Ведущие, мужчина и женщина, плакали от счастья и поминутно обнимались, будто влюблённые юношеского возраста. Приглашённые высокие гости чокались бокалами с шампанским.

Фома фыркал утробным гласом чужоида.

Ведущий спросил, где же президент Земли в такой важный для всех час? Его секретарь, пряча неприкаянную счастливую слезу, объяснил, что из-за нервозности последних дней их президент, почтенного возраста человек, немного приболел и сейчас работает с документами из дома. Радуется! Вернер решительно попросил его не беспокоить, дать человеку отдохнуть перед таким головокружительным карьерным взлётом: от обычного президента до главы Земли в составе дружественного союза величайших цивилизаций.

Но расторопный секретарь успел вперёд этого связаться со своим единственным начальником и объявить, что ввиду важности надвигающихся событий тот нашёл в себе силы и, даже не вполне выздоровев, прямо сейчас поприветствует гостей и посла от имени Земли.

И вот на экране появился Старикан на фоне берёзок, как он сказал: «В своей загородной резиденции». Вернер, выдавив подобие улыбки, с жаром его поприветствовал.

– А если Старикан всё расскажет? – ожесточённо прошептал Бальтазар. – Он же всё знает! При всех обвинит Вернера в немыслимом злодействе! Вдруг тот всё отменит?! – глянул он с надеждой на пришельца.

– Не-а, – по обыкновению с ленцой гулко отозвался тот. – Наш босс по-настоящему исключительно добр и потому непробиваем для подобной критики. Объявит этого почтенного дедушку сумасшедшим и найдёт полную поддержку. Всё ради счастья людей. А дедуля и в самом деле чутка не в себе…

Раскачиваясь на носках и улыбаясь болезненно счастливой улыбкой, Старикан поздоровался лично с Вернером, поприветствовал других и выступил с пространной речью о необозримых перспективах Земли, о том, как он рад, что именно в его правление Земля вступит на путь процветания, что нам открываются невероятные возможности. И так далее и тому подобное… Ему аплодировали стоя. Вернер благосклонно кивал, промокая платком лоб. Взяв, в свою очередь, слово, он поблагодарил его за полное содействие и понимание. Будущее человечества прекрасно! Царило всеобщее воодушевление, казалось, все, кто находился в студии, сейчас же бросятся обниматься и брататься друг с другом. Старикан утирал уголки глаз. Его изнеможённое страстью лицо вывели крупным планом.

– А с Разрушителем это вы хорошо придумали, – посмотрел на Бальтазара пришелец Фома круглыми совиными глазами и показал на экран: – Думаю, без него не обошлось… Хорошо, Вернер не догадался. Но он же и не строил планов, как уничтожить Ковчег.

Бальтазар выпучился на него. Фома ощерился зубастой пастью – улыбнулся.

В который раз поблагодарив Вернера «за всё» и пустив счастливую слезу, Старикан попросил прощения за то, что обязан отлучиться «на процедуры». Прибавил с хитрой искринкой в глазах, что с нетерпением ждёт обещанных инопланетных технологий, чтобы теперь землянам жить по четыреста или даже по пятьсот лет! Вызвав волну оваций, Старикан раскланялся и отключился.

Разволновавшийся Вернер поднялся с места и воздел кулак вверх: «Мы победим! Уже победили!» Утёр счастливую слезинку, одну из тех, которые обильно проливали все в этот замечательный вечер.

– Пушке нужен источник. Институт Времени закрыт… Иван Иванович? – продолжил Фома пугающее проникновение в суть их рискованной задумки. – Как он?

– Погиб. Смертью храбрых…

Фома повернул к нему свою отвратительную зелёную крокодилью рожу.

– И мы… – перечеркнул он себе горло выдвинувшимся острым когтем.

– И мы.

– После нейтринного залпа вблизи могут ведь и не найти, и не собрать…

Бальтазар пожал плечами.

В дверь постучали, и к ним заглянула миловидная сотрудница космопорта. Стесняясь глядеть на пришельца, сразу подобравшегося, она захлопала ресницами на Бальтазара, объявив ему, что всё готово, корабль на пусковом столе, а их ждёт транспорт, который вмиг их туда домчит.

Бальтазар вскочил, за ним неуклюже поднялся Фома, спрыгнув на пол с непривычно высокого для его коротких и мощных лапищ дивана. Задержавшись у двери, они бросили взгляд на экран.

Вернер объявил расширенную вселенскую медитацию для духовного роста и демонстрации самоотверженности перед самым финалом. Гости, ведущие и сам Вернер под напевы стали тихо раскачиваться и дышать в унисон, следуя за цветовой волной, побежавшей по стенам и полу студии. Некоторые, особо сильно воодушевившись, расселись в креслах, свернув ноги калачиком, развели руки в сторону, словно удерживали на себе всё мироздание, и загнусили давно заученное, привычное «ом».

Фома вздохнул и осторожно подтолкнул девицу, которая в полной экзальтации от происходящего вся без остатка погрузилась в совместное вселенское дыхание. Дёрнувшись, она бросилась к Бальтазару. Тот, чтобы не напугать её ещё больше, изобразил радостную, едва не полоумную улыбку, отразив на лице её недавнее состояние. Отлепившись от него, девушка извинительно улыбнулась пришельцу, встрепенулась и, нещадно качая бёдрами и крутя всем остальным под обтягивающей форменной юбкой, повела будущих галактических путешественников на посадку в микроавтобус, поминутно оглядываясь на Бальтазара, её нового после Вернера кумира.

Скоро они были на месте. Посреди огромного поля космодрома перед обычным космическим кораблём (насколько может быть обычной крутая скоростная космическая яхта одного из самых богатых людей Солнечной системы). Их любезная провожатая, достаточно осмелев, на прощание повисела и у Фомы на шее; запрыгнула в автобус и отчалила, махая им ручкой из окна.

Намахавшись лапой девице, Фома повернулся к Бальтазару.

– А как твои выследят, где мы находимся? Вернер хвалился, что это невозможно. У него там своя физика… Я ту, школьную, не очень-то понимал, а он совсем какой-то вздор несёт.

Бальтазар достал из кармана маячок.

– Полицейский жучок. Временна́я и частотная сигнатура сигнала им известна. Мы уже под колпаком.

Сняв защитную плёнку, он прижал маячок клейкой поверхностью к боковине опорной стойки. Пояснил:

– Нога уйдёт под керамический обтекатель, прозрачный для радиосигнала. Мне сообщили, что к слежке подключили несколько наземных и орбитальных астрономических радиотелескопов. Выйдем в космос, нас возьмут под полный контроль. Точность не менее полуметра!

Фома покачал головой.

– Ясно… Значит, останемся в живых. Шансы на это огромны. Наши с тобой, а не у той милашки и остальных…