На входной двери здания из обугленного кирпича висел листок: «Под снос. В связи с приостановкой деятельности Института Времени, запретом судов возмездия и другими радостными событиями площадка высвобождается. Просьба до конца дня забрать личные вещи. Завтра состоится дематериализация конструкций». Дата на листке была указана сегодняшняя.

«Вовремя я успела!» – обрадовалась Елизавета.

Стараясь не испачкаться сажей, она прошмыгнула внутрь. Было темно, хоть глаз выколи. Не включив свет, Елизавета пошла на ощупь, хватаясь за спинки чёрных кресел. В конце пути, вдруг задрожав от страха, стала красться на цыпочках. Нащупала железную дверь камеры Адольфа и замерла, пережидая, пока не успокоится сердце, затем приотворила её и заглянула внутрь. Там было так же темно, как и снаружи, лампочка погасла.

Из чёрной пустоты донёсся осипший голос Бенито.

– Котик, ну котик, ты мне помоги. Искусственные должны помогать людям. Помоги выбраться, милое ты моё создание.

– Заткнись, – коротко бросил Бенедикт. – Нос откушу.

– Разве ты не боишься исчезнуть? Нам недолго осталось… Помоги, и я тебя спасу. Тебя одного, ты заслужил…

Послышался зевок.

– Не боюсь. Мне всё равно. Но могу постонать вместе с тобой. А то давно ты не выл. Мы все умрём, – заблеял жалостливо кот. – И да, заткнись.

– Ну Бенечка! – заплакал Бенито.

Бенедикт зашипел и с воплем вцепился в него зубами – очень было на то похоже, потому что Бенито взвизгнул. Затем сам зашипел в ответ, яростно мяукая и горланя по-кошачьи, будто всю жизнь прожил котом, а в человеческую шкуру влез недавно и по недоразумению.

Пока они шипели друг на друга, Елизавета осторожно закрыла дверь и отправилась назад.

Нащупала выключатель у входа. Нажала, и потолочные лампы, перемигиваясь, тускло замерцали. Елизавета вернулась к камере, постояла и, решившись, тихо постучалась. Приоткрыла дверь, и тонкая полоска наружного света выхватила из глубины страшное лицо Бенито. Он ярился, негодовал, торжествовал, пожирая её глазами. Елизавета распахнула дверь пошире и увидела обрадовавшегося Бенедикта, сидевшего рядом.

– Привет, – с лёгкой улыбкой поздоровалась Елизавета с Бенито, лишь скользнув взглядом по коту.

Бенито приподнялся.

– Ну, привет, – просипел он.

Кот вздумал пошипеть на него, но тот грубо отпихнул его ногой.

– Отзови его, – надменно бросил Бенито и закашлялся. – Воды, – приказал он, протянув к ней руку.

Елизавета достала из сумки прихваченную с собой бутылку сладкой газировки.

– Бенечка, больше не кусай его. Не ходи сюда, посиди там, – проворковала она дрожащим голосом, отвернула крышку и протянула газировку подошедшему к ней Бенито.

Бенедикт, не смея приблизиться к хозяйке, с несчастным видом прижал уши.

Бенито выхватил бутылку и опорожнил её в несколько глотков, швырнул пустую тару в кота. Он не торопился выходить – стоял напротив Елизаветы и разглядывал её с головы до ног, словно к товару приценивался. А она придерживала перед ним дверь, чтобы та не закрылась.

– Я пришла выпустить тебя, – виноватым голосом сообщила Елизавета.

Тот ухмыльнулся.

– Угу, я так и понял. На ковчег наконец-то приспичило? Дело дрянь, ясно. Умничка… Только с чего это ты вдруг решила, что я тебя прощу?

Елизавета свесила голову.

– Посторонись! – грубо отпихнув её, Бенито вышел наружу. – Какие же вы, бабы, самонадеянные, – усмехнулся он, продолжая пожирать её плотоядным взглядом. – А ты первая среди них. Как дал бы… Сделать бы с тобой что-нибудь нехорошее… Распустились… Слабый пол помыкает сильным…

Бенедикт тоже тихонько выскользнул наружу, испуганно поглядывая на хозяйку и Бенито.

– А ты куда? А ну, назад, – крикнул Бенито коту.

Тот так и сел, выпучив глаза на Елизавету.

– Бенедикт, – строго сказала она ему. – Слышишь? Вернись в камеру. Не до тебя, я тебя там закрою.

– Закроет она… – повторил за ней Бенито, усмехаясь. – Не, не пойдёт.

– А как надо? – заискивающе просюсюкала Елизавета.

– Ты точно хочешь, чтобы я тебя спас? – равнодушно спросил тот.

Она энергично закивала.

Бенито засмеялся.

– Верю, верю. Хватит башкой трясти. Пройдёшь испытание, так и быть, возьму…

Елизавета уставилась на него, в груди её сжался комок.

– Какое? – выдавила она, всё поняв.

– Сама догадайся. Это часть испытания.

Всхлипнув, Елизавета кивнула. Помедлив, она отпустила дверь и шагнула внутрь, словно в пропасть сбросилась.

– Хозяюшка, что же такое творится?! – прошептал в кромешной тьме испуганный голос Бенедикта.

– Ш-ш! – шикнула на него Елизавета. – Молчи, отсядь в дальний угол!

Через минуту дверь приоткрылась, и к ним с улыбкой заглянул Бенито. Осмотрелся.

– Я недоволен. Почему это ещё здесь? – показал он на кота.

У Елизаветы похолодело в груди.

– Ну?! – прикрикнул на неё Бенито.

– Я не умею… Ждала, когда ты мне поможешь…

– Хозяйка? – поглядел на неё Бенедикт и отвернулся.

– А он всё понял! – обрадовался Бенито. – Не хочет тебя расстраивать. А ну, не отворачиваться друг от друга.

Бенедикт повернулся обратно, морда его выражала полное спокойствие и благополучие.

– Делай что должно.

Бенито радостно загыкал.

– Вишь, как старается! Лизонька, это он о тебе беспокоится. А вот не надо. Слышь, ты, бес усатый? А то не возьму её. – Он подмигнул Елизавете: – Давай, стирай его. Хозяюшка… Прикажи ему напомнить тебе команду, если забыла, и произнеси её три раза.

Елизавета, не чуя себя, повиновалась. Она и Бенедикт смотрели друг на друга, а Бенито приглядывал за ними обоими, чтобы не отворачивались. Елизавета обливалась слезами, Бенедикт тоже плакал, прижимал уши и бормотал: «Хозяюшка, не надо», а Бенито хекал, повторяя себе под нос: «Ишь как старается, на слезу её пробивает, чтоб пожалели её, взяли». Елизавета третий раз приказала Бенедикту уничтожить все свои архивные логи и хранимые образы данных и стереть себя полностью, без возможности восстановиться.

Бенедикт охнул и застыл, печально глядя на Елизавету остекленевшими глазами, а та, рыдая в голос, осела на пол.

– Так, так, хорошо, – повторял Бенито. – Будешь знать, урок тебе.

Поблёкнув, кот исчез. От него лишь остались настоящие пара когтей с передних лап и четыре клыка. Елизавета потянулась за ними.

– Выбрось! Не потерплю эту дрянь, – остановил её негодующий окрик.

Она отшвырнула их в дальний тёмный угол и показала Бенито руки.

Тот сплюнул.

– Где твой ведьминский задор? Словно тряпичная кукла. Уж не знаю насчёт тебя: брать, не брать? – задумчиво проговорил он, пристально глядя на неё.

Елизавета тяжело поднялась и стояла перед ним, склонив голову. Схватиться за дверь, чтобы та не закрылась, если он уйдёт без неё, она не решилась. Будь что будет.

– Ладно, выходи. Всё равно скоро оклемаешься и примешься мне мозги выносить… – Бенито отступил в сторону.

Елизавета выскочила, охнув от облегчения, и Бенито покровительственно улыбнулся ей. Она ответила кислой улыбкой, и он заулыбался ещё шире. Он здесь хозяин.

– Если берёшь, то освободи из тюрьмы моего бывшего, Бальтазара, – запинаясь, попросила она. – Через своего Вернера. Веришь не веришь, но твой босс сейчас что-то вроде правителя всего мира. Его послушают. Он добрый, он его простит, хоть Бальтазар и пытался его убить.

Привалившись к железной стенке, Бенито лениво зевнул.

– Вернер такой… Правитель! Тоже не удивлён… А зачем мне твоему помогать?

– Ради меня! И он не мой… – Елизавета сбилась.

Бенито ехидно захихикал.

Вдруг у него зазвонил телефон.

– Босс! – с радостным возбуждением сообщил он Елизавете и весь подобрался. – Да, босс! Да, жив… А что?.. Я где? Ну…

– Ты прятался от предателя Фернандо, который едва не запытал тебя до смерти, – зачастила Елизавета громким шёпотом. – Но на самом деле это был тот поп, Бальтазар.

Сердито посмотрев на неё, Бенито отвернулся.

– Босс, мне страшно вам признаться… И обидно очень… Но я прятался от предателя Фернандо. Он меня пытал, жутко, жутко пытал, едва не до смерти запытал… Я чуть не умер… Но я сбежал, спрятался в одном месте, но не смог из него выбраться. Да, босс, всё верно! Вы угадали! А-а, вы видите на карте, где я… Хорошо вы это сказали: в последнем пристанище, в юдоли скорбей нашего счастливчика, друга Адольфа. Я по случаю выбрался, повезло… Почему предатель? – Бенито грубо отпихнул Елизавету от себя и показал ей кулак. – Ну… Он сказал, что работает на какую-то секретную спецслужбу и потому сделает со мной всё, что ему вздумается. Такой ужасный человек, да и не человек вовсе, до того он ужасный… Под арестом?! Какое облегчение!.. Хорошо, к делу!.. Ага, ясно. Нет, пока не надо, с этим я и сам справлюсь, не хочу вас отвлекать… Да, я понял где. Как буду, отзвонюсь. С нетерпением! До встречи, босс!

Бенито повернулся к Елизавете, и та сжалась.

– Чё ты лезешь под руку? – недовольно бросил он ей. – Люди разговаривают… Пошли.

Елизавета повиновалась.

– А что с Бальтазаром? С попиком? Поможешь освободить его? – спросила она, поспевая следом за быстро шагавшим к выходу Бенито.

Он остановился.

– Достала ты своим Бальтазаром… Ну хорошо. Заскочим к тебе домой, обсудим, как и чем мы ему сможем помочь. Понимаешь, о чём я? Смотри, я и так это получу, если ты действительно хочешь к нам. Но мне приспичило прямо сейчас. Хочу понять, во что я ввязываюсь и стоит ли оно того… Если ты понимаешь, о чём я… – Он вопросительно глянул на Елизавету, и та, не раздумывая, горячо закивала.

– Умница, правильное решение. Моей будешь. Моей… Никому тебя не отдам. Драться за тебя буду. – Он повернулся и пошёл дальше.

– А Бальтазар? – спросила Елизавета дрожащим голосом, не сдвинувшись с места.

Бенито обернулся. Приблизившись, ласково обнял её.

– Забыла бы ты его прямо сейчас. Вот он я, перед тобой, – сунул ей в лицо свою кирпичную рожу.

– Почему ты не сказал про него Вернеру? – твёрдо спросила она, отстранившись от него, но не смея вырваться из его плотных, полных намёков на скорый интим объятий.

– Дура ты, ради него же и старался. Ради тебя… – Бенито сам чмокнул её в щеку влажными пухлыми губами. – Вернер его терпеть не может. Узнал бы, и всё, кранты ему, сгноил бы твоего попа в тюрьме. По ускоренной программе, – подмигнул он и снова вытянул к ней губы.

Елизавета поцеловала их.

– Я не хочу, чтобы он в тюрьме «это» встретил. Хочу, чтобы при дочке… Ты передай ему, что пусть Фернандо помирится с ней, пусть они вместе… Хочу сбросить с себя этот груз и потом не переживать… – жеманно ворковала она.

Горячо дыша, он притирался своей щекой к её.

– А ты наплюй, не переживай. Милочка моя… Вижу, тебе тоже неймётся, – хлопнул он её по заднице.

– …И тогда моя благодарность будет безмерна… – шептала она ему в ухо. – Но если обманешь, я тебя прокляну, отомщу, я буду вечность тебя изводить…

Бенито рассмеялся.

– Ведьма пришла в себя и уже условия ставит! Смотри, будешь сильно своевольничать – для себя, а не чтобы меня крепче завести – выкину взашей в открытый космос. И никто мне слова на это не скажет. Так что лишний раз меня не зли. Наш разрыв я переживу, а вот ты – нет. Усекла?

Елизавета кивнула. Спросила заискивающе:

– Дашь с дочкой попрощаться?

– Нет. Слишком много чего хочешь. Выбери что-то одно. – Он схватил её за руку и потащил к дверям.

Они вышли на свет, и Бенито, не изменяя себя, повернулся и поклонился кирпичному дому.

– Прощай, друг Адольф. Покойся с миром, – заголосил он, зыркая на Елизавету. Та хранила ледяное спокойствие. Бенито усмехнулся.

Заметив издали вывешенную на дверях записку «Под снос», он вернулся, потянув за собой Елизавету, и с любопытством всмотрелся.

– Подруга, вовремя же ты подсуетилась. Спустя день-другой я бы и сам освободился. Да, один пустячок: наш путь на Ковчег лежит не только через твою постель, но и через твой банковский счёт. Покувыркаемся и возьмём напрокат пару андроидов для романтической прогулки по Луне. Лучше бы у тебя хватило денег на это. Надеюсь, ты меня не огорчишь ни одним, ни другим…