Елизавета, лёжа на кровати в номере гостиницы «Земля обетованная», одним глазом посматривала на экран. Там шла популярная телепередача «Обсудим?» После памятного и скандального эфира двухнедельной давности с участием президента и инопланетного посла её рейтинги взлетели до небес. И теперь её в обязательном порядке смотрели не только на Земле, но и на Луне, и в дальнем космосе. В основном гостил на телешоу Вернер. Его каждодневные выступления, уже обыденные, крутили на всех каналах.

– …Так и есть, оценки человечества из-за этого сильно просели, – вещал с экрана посол от имени Земли. – Не по моей вине признание преступника, что он пытал и убивал моего друга, попало к нашим друзьям, к Свулгон. Это их шокировало. Меня спрашивали: «Как такое возможно, что вы такое, люди?» Но это уже в прошлом. Нам надо перестать проклинать его за это. Простите его, не держите зла на безумца Фернандо, ведь любая ненависть уменьшает шансы на вступление в Галактический союз. Помните, у них есть совершенные приборы для замеров переживаемых нами состояний. Нам нужно больше счастья, а не злоба или уныние! Земляне и луняне, улыбайтесь почаще! Победим улыбками наших недоброжелателей в их совете старейшин! Каждый из нас несёт личную ответственность за своё хорошее, а ещё лучше, прекрасное настроение. Я верю в вас, вместе мы справимся!

Елизавета выключила телевизор.

«А вдруг он и правда меня полюбил, ну или хотя бы был неравнодушен? Клялся спасти… Вдруг послушает? Я же немного у него попрошу», – колебалась она, всё никак не решаясь исполнить задуманное. Пошла третья неделя, как она заехала сюда в надежде, что Бальтазар скоро объявится, но на второй день пребывания (отдыхом это нельзя было назвать) случилось то, что случилось. Катастрофа. Надежда встретиться с мужем испарилась. И она сама скоро исчезнет, если нарушит данное ему обещание…

Елизавета достала телефон, который убрала подальше, чтобы не отвечать на звонки Мари, и проверила обратный билет на Луну. Тот был в целости и сохранности – если бы её здесь удерживали, как «отдыхающих» здесь же дружков Бальтазара, то давно бы его аннулировали.

Не устояв, она открыла последнее сообщение от дочери: «Мама, я так счастлива за тебя, что мы наконец-то избавились от этого ужасного человека. Меня о нём расспрашивали. Я не стала ничего утаивать, рассказала, как ты его боишься, страшного психопата. Невозможно представить: из-за него нас чуть не уничтожили, а теперь могут и не принять в Союз! Но я верю в нас и потому громко смеюсь. Счастливой улыбкой мы пробьём себе дорогу в светлое безоблачное будущее! Шлю тебе своё весёлое сердечко и много-много улыбочек».

Елизавета покачала головой: никогда бы не подумала, что её Мари может начать писать настолько откровенные глупости. Хорошо же их Вернер обрабатывает. Ну и прекрасно, меньше знаешь – крепче спишь.

Её мысли снова вернулись к тому, как ей помочь Бальтазару. И себе… Если бы они были вместе, то как-нибудь справились бы, утешили друг друга. Но сейчас он один, в заточении. Бедный. Из-за этого она не находила себе места: невыносимое предательское бездействие. Ради Бальтазара она была готова на всё, даже на ту гадость, которую ему пообещала, но никогда бы на это не пошла – была уверена, что уговорит его не заставлять её…

Но прежде чем сделать отчаянный шаг, Елизавета решила ещё раз попытать удачи с Альбертом и Дмитрием. Первые дни их совместного пребывания в отеле они её сторонились, едва не прятались от неё, но сейчас эти страсти поутихли.

Она стучалась в их номера, но ей никто не открыл. Значит, на пляже, если не за телевизором, поглощая с экрана новую порцию безумия от Вернера.

Так и оказалось, Альберт и Дмитрий взяли напрокат пару одноместных вёсельных лодок и устроили друг с другом соревнование. Спрятавшись за шезлонгом, Елизавета ждала, пока они не сойдут на берег.

– Да то же самое, что и у нас! – сказал довольный Альберт, выскочив из лодки на мокрый песок.

– А вот и нет! То же, да не то же! Всё настоящее, – обвёл Дмитрий рукой вокруг, прыгнул следом из своей лодки и вскрикнул от боли. – Ай, опять пятку об этого ежа распорол! Видал? А у нас так можно?!

– Можно. За отдельную плату. Но не нужно…

– А нам такое за бесплатно. От чьих-то щедрот перепало. В кои-то веки повезло! – Дмитрий отбросил далеко в море вытянутый из стопы обломок шипа. – Пусть тюрьма, зато позолоченная.

– Как по-твоему, сколько нас ещё здесь продержат?

Дмитрий вздохнул.

– До финального голосования.

– Соглашусь. Как бы чего не вышло, а то вдруг мы, верные сообщники, с ним заодно. Дима, а ты чего грустишь, не улыбаешься? Улыбка каждого важна! Совместным счастливым настроем проложим дорогу в Галактический союз, наше будущее, – с широкой улыбкой повторил Альберт лозунги с телеэкрана. – Дима, об этом лучше не думать. Сомнения эти. Надо выбрать одно, во что верить. Я выбрал!

– Я и не думаю. Наверное… Я по своей Ане соскучился, она тоже извелась… Боится, мы тут на шлюх наградные спускаем. Мол, нам за какие-то подвиги денег отвалили. Я проговорился, что «эта» тоже здесь, так она разревелась, а почему ей сюда нельзя. Ревнует.

– Ну что, пошли ужинать? – Альберт поднял майку и похлопал себя по плоскому с кубиками животу.

– Еду переводить?.. Что на это скажут земляне? Ну пошли.

Елизавета вышла к ним из-за укрытия, за которым с любопытством их подслушивала.

– Здрасте, парни. К вам «эта» пожаловала, – помахала она им рукой.

Дмитрий нахмурился.

– Опять проповеди? – с улыбкой полюбезничал Альберт.

– Димочка, Альбертик, – залебезила она. – Ну помогите! Вы же оба знаетесь с Вернером, и он вас любит и уважает. Позвоните ему, попросите освободить Бальтазара. Вас же выпустили!

– Я против! – воскликнул Альберт. – Пусть твой Бальтазарчик посидит и подумает, что натворил. Поставить всё и всех на кон из-за своей нездоровой ненависти к Вернеру! Этот великий человек, гений, совершил революционное открытие в физике, а его за это убивать?!

– Запытать человека до смерти! – поддержал приятеля Дмитрий. – Пускай и такую сволочь, как Бенито. Кто бы мог подумать, что наш скромняга Бальтазар способен на такое! Чего-то мы о нём не знали, чего-то важного, самую его сердцевину, самую суть…

– Вспомнил свои профессиональные навыки, вот и вылезла суть, – хмыкнул Альберт и многозначительно поглядел на Елизавету.

Та нахмурилась. Её так и подмывало бросить им в лица, что жив-здоров ваш Бенито. Но она просто перегородила им дорогу.

– А вдруг эта просьба разозлит пришельцев? – виновато спросил её Дмитрий. – На кону судьба человечества!

– Мы не можем и не должны ради нашего друга рисковать всеобщим благом. Ради него же самого! – с серьёзным видом объяснил ей Альберт. – Да, веришь ты или нет, но он нам всё ещё друг. Мы радуемся тому, что у него всё хорошо. И ты радуйся! Твоя радость нужна всем нам именно в эту минуту!

– Застенки – лучшее для него сейчас место, – прибавил Дмитрий. – Тишина, покой, умиротворение. Только не начинай вашу старую песнь о том, что через неделю-другую-третью все исчезнут.

Альберт поднял палец.

– Если люди узнают, что его выпустили, будут недовольные. А это нехорошо. Нет, это опасно! Каждый день идёт подсчёт голосов за нас и против нас. Лишь бы нас приняли, а потом его обязательно выпустят. Они милосердны! Наступает эра всеобщего счастья, безмятежности и положительных эмоций. Всем нужно быть на позитиве, – насыпал Альберт ещё лозунгов со вчерашнего вечернего телеэфира.

Альберт и Дмитрий улыбались ей приклеенными улыбками.

«Что с ними со всеми стало? Облучают их, что ли, чем-то?» – фыркнула Елизавета и отправилась на ресепшен. Выписываться.

Когда она вскоре покидала отель, она заметила сидевших на лужайке под деревом Альберта и Дмитрия. Судя по всему, они отрабатывали новое секретное упражнение Вернера.

Сойдя с дорожки и подойдя поближе, она выглянула из-за кустов. Те сидели на подстеленных ковриках со свёрнутыми калачиком ногами и, глядя на ствол дерева, натужно хохотали. Затем, успокоившись и посидев со счастливыми лицами, они положили руки на колени, стали раскачиваться и распевать.

«Ом-м-м. Вибрации, вибрации, мы чувствуем положительные вибрации», – мычали оба.

«Ну и цирк… – вздохнула Елизавета. – Клоуны… Радостные болванчики. Значит, всё правильно: на поклон к подонку. Может, хоть он не откажет».