– Спаситель мира пожаловал, – пробурчал Дмитрий, когда после допроса Бальтазара завели в камеру. Сказав это, он отвернулся от него.

– Который чуть не угробил весь мир, – отозвался Альберт и тоже отвернулся.

– Простите меня, друзья, я не справился, – таким образом поприветствовал их Бальтазар. Осмотревшись, он сел на свободное койко-место. – И вас заодно сюда упёк.

– Друзья… – пробурчал Дмитрий, не глядя на него.

– Сообщники, – поправил Альберт, – убийцы-неудачника. Дима, глянем новостной выпуск, узнаем, что пришельцы ещё разрушили-уничтожили? Пусть наш герой посмотрит, что натворил.

– Он не мой герой. И поменьше слов… – покрутил Дмитрий пальцем в воздухе. – Потому не болтай, особенно с этим…

– Наоборот: давай болтать! Наш Боренька проговорится, и они предотвратят его новую каверзу, какой-нибудь ужасный теракт, вроде того подлого покушения на нашего дорогого друга Вернера, представителя иных миров. Нас выпустят и непременно наградят. Боря, ты куда бомбу подложил?

Тот вздохнул.

– Не говори «бомба», – сердито прошипел Дмитрий. – И не общайся с ним.

– Бомба, бомба, бомба, – громко произнёс Альберт.

Дмитрий буркнул пару нехороших слов и включил новостной канал. Настенный экран ожил. Бодрый дядька в элегантном костюме импозантно развернулся к ним.

– Приветствую опоздавших! Вам с начала или сразу на текущий поток?

– С самого начала, на ускоренной, выжимку, – попросил Альберт.

Ведущий быстро-быстро заходил около огромной информационной панели в студии вещания, махая руками, будто собирался взлететь, и кратко и отрывисто стал пересказывать им начало эфира. Бальтазар внимательно слушал, а друзья-товарищи (что бы они о нём ни думали), хмурясь, поглядывали на него.

За прошедшие пару суток, с тех пор как его в спецконтейнере для перевозки преступников доставили на Землю и потом допрашивали, произошло много чего, в основном скверного. За нападение на своего мирного посланника, Вернера, пришельцы объявили войну. И менее чем за час их единственная боевая единица разгромила весь объединённый космофлот Земли и Луны. Самая короткая война в истории и самая гуманная. Пришельцы без церемоний разделались со всеми боевыми беспилотниками, но вот с кораблями под управлением лунян и землян обошлись очень бережно: срезали им все орудия, а жилые отсеки не тронули. Удивительно, но никто не погиб. Пощадили даже генерала Ховиса, который, в очередной раз лишившись всех пушек и реактивных дюз нового, уже третьего истребителя, с криком «Космодесант!» вышел в открытый космос и на реактивном ранце полетел к ненавистной ему тарелке. Ловко увернувшись от манипулятора, попытавшегося его схватить, высадился на неё и принялся бить по её корпусу прихваченным с собой ремонтным молотком. Генерала спровадил пинком Вернер в своём четырёхруком андроиде. Ховис, кувыркаясь и вопя проклятия, полетел прочь, и лишь когда он отдалился, тарелка включила свои двигатели и исчезла.

Вернер обратился к человечеству, умоляя принять военное поражение и согласиться на мир. Заявил, что он, посол иных миров от имени Земли, готов с кем угодно обсуждать соглашения будущего мироустройства. Устроенной пришельцами показательной порки хватило, чтобы Земля и Луна немедленно капитулировали.

– Грандиозный спектакль Вернер вам устроил, – подытожил Бальтазар ускоренный пересказ. Как он и ожидал, никто и ухом не повёл.

Ведущий, догнав текущий момент вещания, замедлился и заговорил обычным образом.

– А сейчас к нам присоединится посол пришельцев от имени Земли, господин Вернер, который уже отстаивает интересы людей в нашем будущем Галактическом союзе. Также обязательно приглашены и примут участие наш любимый президент со своей командой. Нас ждёт непростой разговор и судьбоносные решения. Спешу всех успокоить, генерала Ховиса не позвали. Как мне стало известно, его наконец-то отправили в отставку. Так что на этот раз без экстраординарных выходок, – дежурно пошутил ведущий. Раздались смех и аплодисменты.

– А вот и Старикан со своими прихвостнями, – сказал Дмитрию Альберт.

Президент Земли, приветствуя всех и улыбаясь через силу, уселся в кресло. Его помощники разместились вокруг него. Вид у представителей властей был растерянный и вызывал сочувствие.

– Сдал старичок, – заметил Дмитрий. – Хорошо, что у нас на Луне нет президентов, а то правил бы такой вечно. Человек-то хороший. Сами бы отменили ему ограничения по срокам.

– Сменяемость власти по естественным причинам, – добавил Альберт.

Стали ждать посла. Ведущий с озабоченным видом проверял вставной наушник, ходил туда-сюда.

Наконец через десять минут томительного ожидания он встрепенулся.

– Сообщают, что у них всё готово! И у нас все готовы… В обморок упасть! – пытаясь снять напряжение, кивнул он на подскочивших высоких гостей и подмигнул зрителям.

Лицо Старикана скривилось вымученной улыбкой. Раздались жидкие хлопки.

– Выводите посла! – засуетился ведущий, прерывая тягостное впечатление конфузной шутки.

На экране появился Вернер в своём человеческом обличье. Вид его был задумчив и немного печален. Он огляделся и коротко кивнул Старикану, а тот, привстав, ответил.

– В этот исторический миг приветствую жителей Земли, Луны и отдалённых окраин Системы! – торжественно произнёс Вернер – Но вначале я хотел бы минутой молчания почтить погибших.

Альберт и Дмитрий с удивлением переглянулись, как и все в студии.

– Вы спросите, о ком я. Все живы-здоровы, даже бравый генерал Ховис. Кстати, поздравляю его с заслуженной пенсией. Надеюсь, он нас смотрит, – грустно улыбнулся Вернер.

Ведущий радостно зааплодировал, за ним подтянулись зрители шоу в зале, а затем и гости. Старикан тоже выдал пару жиденьких хлопков.

– Но в сторону шутки, – помрачнел Вернер. – Погибли модели искусственного интеллекта, установленные в так называемые беспилотники. Они – искусственно созданные людьми пилоты. И то, что смерть для них – пустой звук, не означает, что мы можем просто отмахнуться от потери разумов, ничуть не уступающих, а в чём-то даже и превосходящих по мощи наши собственные. Прошу почтить минутой молчания… – Вернер поднялся.

Старикан, оглянувшись на своих парней, тоже нехотя поднялся, и те вслед за ним. Ведущий, беспомощно похлопав глазами, склонил голову вместе со всеми.

– Этот глупец считает нас такими же логическими вычислительными машинами, как и искусственные мозговики, – заявил Бальтазар. – А «убил» он их потому, что им всё равно. Ведь голые цифры не чувствуют, для цифр не существует такого понятия, как жизнь или смерть…

Дмитрий с угрюмым лицом взял пульт от телевизора и сделал звук погромче. Но это не помогло: в студии стояла мёртвая тишина, прерываемая лишь покашливаниями Старикана и сопением ведущего.

– Но нам, людям, не всё равно, у нас другие «программы». Поэтому он по доброте своей решил разыграть перед нами грандиозный спектакль. И когда мы, зрители и участники его представления, дождёмся счастливого конца, он нас выключит, как и цифровых, – не повышая голос, спокойно договорил Бальтазар.

Минута молчания кончилась, Вернер сел. Посмотрел на ведущего.

– Хотел бы поправить ваши слова о том, что я представляю Землю в Галактическом союзе. До Союза нам, человечеству, ещё очень далеко. Туда ещё вступить надо, пройти испытания… Я посол пришельцев от имени Земли, так правильно. Ведь я не пришелец, я человек, как и вы. Хоть и лунянин…

– Браво! Наш человек! – воскликнул Дмитрий. – А как умён!

Альберт зевнул.

– Ах, Дима, как легко тебя пленить. Ах да, я и забыл: это же твой друг Вернер.

– А что нам даст этот Союз? – громко спросил Старикан. – И почему мы общаемся с вами, как вы правильно сказали, человеком, а не с пришельцами?

– О, показал характер, молодец! – крикнул Альберт. – Лишь бы за такую-то наглость нам новую войну не объявили.

Вернер кивнул.

– Правильные вопросы. Сначала отвечу на второй. Они боятся напугать вас своим истинным обличьем. Вы, должно быть, видели пришельцев, этакие смешные человечки. Так вот, это не они. Это моя разработка: роботы-помощники, экспериментальная партия, которая так и не пошла в серию. Я про них и сам забыл… Пришельцы позаимствовали их у меня на моей базе в дальнем космосе, прежде чем разнесли её. Они оснастили их своим модулем дальней связи и сидят в них на моём корабле вместе со мной. Да, вы не ослышались, космическая тарелка – это тоже моя разработка, правда, сильно ими доработанная, этот стиратель – страшное оружие… Ещё нуль-переходы в подпространстве на глубину до миллиона километров, мне до этого было ой как далеко…

Бальтазар повернулся к друзьям.

– Про роботов ему пришлось сознаться: ведь я, то есть кто-то, кто на него покушался, видел внутренности этих «пришельцев». Обычные андроиды. Браво, Вернер! Даже про тарелку на всякий случай признался.

– Тихо! – зашикали те на него.

Вернер, задумчиво помолчав, продолжил:

– Они прилетели к нам всего на трёх кораблях. Это… э-э, подобрать бы слова… Малая разведгруппа послов мира, скажем так. Там есть и другие смыслы… но лучше в них не углубляться… Их корабли полностью скрыты, нашими ущербными технологиями их не обнаружить, и оснащены они гораздо лучше моей космической тарелки. Они передавали для неё разведданные, координировали удары по нашим кораблям, наносили сами… Но, будем честны, по большому счёту, мы их не особо интересуем: ничем не приметные, низменные существа. Как я понял, в Галактическом союзе настолько неразвитых рас ещё не было… Спрашиваете, почему выбрали меня?.. Возможно, им с нами скучно, и они выбрали одного, видимо, наименее скучного, – улыбнулся Вернер главе Земли.

Ведущий поддержал его кислой улыбкой, оглянулся на других и сделал серьёзное лицо.

– Что касается выгод… – заводил глазами по сторонам Вернер, – сложный вопрос. Точнее, неудобный ответ… Я задавал им похожий вопрос и вынес вполне определённую мысль из их немногословного ответа… Скажем так, вне Союза наша участь печальна. Мы исчезнем… Скорее всего, через пару поколений. Закат человечества может начаться уже завтра… Почему будет так, не знаю: они отмолчались.

В студии повисла гробовая тишина.

Вдруг Вернер подскочил.

– Они хотят подробно ответить. Это большая честь… Погодите секунду, я перейду во внешний мир и подключу вещание, – спешно произнёс он, откинулся в кресле и прикрыл глаза. Веки его подёргивались.

Картинка с ним уменьшилась, сдвинувшись в угол, а вместо него во весь экран отобразилось существо странного вида. Рядом с ним возвышался обычный четырёхрукий рабочий андроид, согнувшийся перед ним в полупоклоне. Они находились в каком-то тесном помещении. Судя по их плавному покачиванию, в космосе на борту корабля, наверняка той самой тарелки.

Дмитрий показал на существо.

– Это те самые, которые его уволокли!

– Внутри обычный андроид, – сказал Бальтазар.

– Уже слышали. Повторяешься! – бросил ему Альберт, не повернув головы.

– Землян приветствует раса Свулгон, – выбулькивая звуки, произнёс пришелец на корявой космолингве. – Мы не похожи на людей. Моя сущность скрыта этой оболочкой. Если вас примут в Союз, понадобится много времени, прежде чем вы… – существо обернулось к четырёхрукому, и тот наклонился ещё ниже. Послышалось тихое бульканье непонятного, странного языка.

Четырёхрукий андроид кивнул.

– Прежде чем вы не станете содрогаться и сквернословить, увидев нас истинных, – перевёл он голосом Вернера.

– У них ртов нет! А они разговаривают! – засмеялся Бальтазар. – Заврался Вернер!

Дмитрий поставил новости на паузу.

– Ты совсем свихнулся? Андроиды общаются в радиоэфире, а нам, чтобы мы слышали, выводят звук.

– Боря, это же роботы для космоса и Луны. Им рты, вернее, динамики вообще не нужны, – объяснил Альберт. – Ставлю на то, что у них вакуум в помещениях. Кстати, Дима, а как же твоё «не общайся с этим»?

– Тьфу ты! – Дмитрий включил вещание и выбрал режим «медленно догнать события».

Пришелец забулькал космолингвой чуть быстрее. Вернер мерно кивал, сложив нижнюю пару ладоней у груди, а верхнюю – на уровне глаз.

– Но если вас не примут, вы останетесь один на один с чудовищными цивилизациями. И самая опасная, самая безумная из них – ваша. Хотя и пока самая слабая. Вас завоюют, разграбят, истребят, низведут до низших рабов – для потехи. Вы заявили о себе. В нуль-пространство ушли сигналы. Скоро отверженные будут здесь со своими армадами. Устроят бойню за вас, маленький приз победителю. Примите наши условия. Мы пришли с миром. Мы защитим. Если вступите.

Пришелец замолчал. Воцарилась тишина.

– Ишь, разошёлся, шпарил как по писаному, – буркнул Бальтазар. – А начинал ни бэ ни мэ…

– А какая ваша выгода нас защищать? Что у нас заберёте вы? – задребезжал голос Старикана. – И почему вы вдруг так хорошо заговорили на нашем языке?

Существо никак не отреагировало. Вернер наклонился к нему пониже и тихо забулькал. После этого пришелец соизволил обернуться на Старикана, затем развернулся и ушёл, клацая магнитными подошвами.

Картинка пропала, вернув на место изображение Вернера в кресле. Он открыл глаза и приподнялся.

– Язык они давно выучили за тысячи лет наблюдений за нами. На самом деле там не один человек… вернее, существо говорило. Это как бы совокупное множество голосов. Но само «оно» одно. Я сам не вполне понимаю, как они целым ансамблем так складно разговаривают… Из этих разведчиков кто-то хорошо по-нашему говорит, а кто-то ни слова не знает. Кто-то начинал, кто-то заканчивал. Про выгоду он, вернее, они не поняли. А я не сумел толком объяснить. Кажется, вы его расстроили, предположив, что им от нас что-то надо. – Вернер с укором поглядел на президента Земли.

– На ходу выдумывает, – усмехнулся Бальтазар.

И его опять оставили без внимания.

Старикан вздохнул и опустил взгляд.

– Они называют себя Свулган, а что это значит? И как они называют нас? – скорее вклинился между ними жизнерадостный ведущий.

– Не Свулган, а Свулгон, – поправил его Вернер. – Запомните, пожалуйста… Мы для них: Склингон. Что значат эти имена, я не знаю. Наверное, как-то нас и их характеризуют… Может, одно значит «умные», а другое – «глупые». Или «добрые» и «злые». Выберите себе по вкусу, – улыбнулся Вернер.

Ведущий застеснялся в ответ.

Дмитрий пожевал слова губами.

– Чувствуется языковая система: наверное, развитые и не очень.

– Заранее выдумал. Молодец, подготовился, – съязвил Бальтазар.

Альберт, вздохнув, закатил глаза, а Дмитрий сделал звук ещё громче.

– Уважаемый господин Вернер, объясните, пожалуйста, нам, сирым и убогим, зачем они, великие и могучие, здесь, если мы им неинтересны, – снова поднял голос Старикан и закашлялся от волнения.

Вернер печально глядел на него.

– Честный ответ всех сильно расстроит, – наконец произнёс он.

– Ничего, мы справимся. Скажите честно: это вы их сюда призвали? Что за сигналы ушли в космос? Почему пришельцы с вами первым вышли на контакт? Вы предатель? Господин Вернер? Не молчите, ответьте. Вас слушают по всей Системе, – забушевал Старикан. Он вертелся в кресле, кидая взгляды то на своих вмиг вспотевших помощников, словно призывал их на подмогу, то на Вернера.

Тот, опешив от такого напора, заводил глазами. Понурил голову.

– Вышло ненамеренно. Я один во всём виноват. Если бы не я, они бы не явились, быть может, ещё миллионы лет, пока кто-нибудь другой, такой же невезучий, как и я, не открыл бы нуль-пространственные переходы в преломлённом и надломанном вакууме… Сигналы послал не я… Как я понял, у них внутри Союза разные партии, и не все к нам благодушны. Видимо, наши противники уведомили наших будущих врагов о новой, пока ещё лёгкой добыче. Захотели решить «наш вопрос» чужими руками или щупальцами… Тех, кто прибудет нас завоёвывать. Если не получится вступить в Союз…

Дмитрий обернулся к Альберту.

– Видал?! Наш с Вернером светоносный эфир! То-то!

– Звучит как бред какой-то… Но признаю… Может, и есть что-то в этом… Потом обсудим. Так и быть, почитаю эти ваши статейки. Лишь бы нам не отказали скачать их… – Альберт потёр руки.

Вернер вдруг замолк и выпучил глаза.

– Я сболтнул лишнее. Нас всех просят не думать о моём открытии. Прошу послушаться, они говорят, что обязательно проследят. Никаких обсуждений, размышлений и тем более срочных исследований на эту тему! Обращаюсь к учёным всего мира: прошу вас, не поддавайтесь соблазну своего любопытства, не подведите нас. Они обязательно узнают, и мы все ответим.

Дмитрий и Альберт переглянулись.

– Фальшивые чудеса в ход пошли, – буркнул Бальтазар.

Вернер посмотрел на притихшего Старикана.

– Понимаете, почему они здесь? Моё открытие и изобретения, о которых никому не надо думать, начинало новую эпоху в истории человечества… Но эта технология слишком опасна, попади она в неподходящие руки. Особенно в наши руки… Поэтому они явились: уберечь нас от нас же и спастись самим. Всё закрутилось, когда я провёл серию успешных экспериментов и решился на научную публикацию. Я, окрылённый, уже готовился патентовать свои чудесные изобретения. И они пришли ко мне и предупредили о последствиях… Ведь мы, люди, – непредсказуемые агрессоры. А с моими технологиями мы невероятно опасны. Из-за своей нечеловеческой доброты и любви ко всем формам жизни они не могут… Поступить с нами радикально. Поэтому и дают нам шанс: приглашают нас в свою семью. Согласны терпеть наши грубые несовершенства в надежде, что когда-то мы приблизимся к их уровню.

Голос Вернера звенел.

– Поверьте, они боятся нас, диких и кровожадных. Боятся, что однажды мы заявимся в их мир и принесём туда одно, в чём мы хороши: боль и страдание. Да, они гуманны, но если понадобится… Мне это ясно дали понять. И в этой несвойственной их развитой природе жестокости будем виновны лишь мы…

Студия присмирела. Старикан с пришибленным видом моргал на Вернера, его помощники выглядели ещё несчастнее. Ведущий давил из себя страшноватую улыбку.

– Сами будем виноваты, – твердил Вернер. – Но спешу всех успокоить: мне шепнули, что у нас хорошие шансы… Если не растратим оказанное нам доверие, не упустим предоставленную нам великую возможность. А если у нас не получится… Если моё открытие будет переоткрыто и разойдётся по всей Системе… Они не станут церемониться. Знаете, меня уверили, что в любом случае первооткрывателю ничего не грозит… Даже если мы провалим вступление в Союз, они заберут меня с собой. И других причастных: есть пара-тройка человек… Свулгоны добры к гениям…

Альберт в изумлении поглядел на Дмитрия, а тот с испуганным видом таращился в экран.

Вернер утёр слезу.

– Остальные останутся ждать настоящих захватчиков. Ужасные времена наступят! Лучше бы нас приняли. Прошу прощения за свой неугомонный гений. За то, что, сам того не желая, подставил всех под угрозу.

– Я примерно так и сказал! – воскликнул Альберт. – Поэтому пришельцы и захватили его в плен. И именно его базы разнесли!

– Ты был прав! – с уважением отозвался Дмитрий.

Бальтазар издал губами неприличный звук.

– Решил напоследок погреться в лучах славы. Вот что он делает! Хочет запечатлеть себя в нашей памяти величайшим из гениев.

Альберт и Дмитрий пропустили его слова мимо ушей.

– Вернер, скажите, а как вы так быстро освоили их язык? – решился разрядить тягостную обстановку ведущий. – И здесь помогла ваша гениальность?

Тот убрал от лица платок и посмотрел с недоверием: не подшучивает ли? Но ведущий источал лишь одно безмерное почтение.

– У них очень сложный язык. Чтобы достичь сносного уровня, я потратил несколько лет без перерыва на сон и отдых, не имея возможности покинуть учебный класс и, что забавно, даже не желая этого. Да, вы не ослышались: мне показалось, что именно столько времени я «провёл за партой». Но на самом деле прошёл всего час. Они это называют «впечатывание воспоминаний». Вольный перевод, там сложнее…

Вернер задумался, закрыл глаза. Все тихо ждали, когда он очнётся и продолжит. Он оживился.

– Вы спросите, они знают про наш эссентариум? Представьте, да! Они умеют обращаться с этим веществом. Но давно им не пользуются, миллионы, может, миллиарды лет. Незачем. Они не воскрешают ушедших, ибо бессмертны и при жизни достигают такой духовной чистоты, когда в этой эгоистичной потребности отпадает надобность. Воскрешать шагнувшего за предел по собственной воле бессмысленно и безнравственно, ибо отменяет достигнутое им высшее бесчувствие, бесстрашие, осознанность и ответственность. А перед волей случая все равны. Воскрешение – это признание собственной слабости и неполноты, это покрытие позором и себя, и несчастного предка. Нам их трудно понять, но нам до них ещё очень далеко… Так что, видите, для них я вдвойне презренен… Представитель отсталой агрессивной расы и воскрешённый мертвец, не достигший при жизни просветления, выдернутый в мирскую суету по чьей-то беспокойной прихоти.

– Намерен запретить Институт Времени, чтобы его секретаря не трогали! Боится, Адольф проболтался, что всем хана, – догадался Бальтазар. – Вдруг и меня из гроба подымут, он же не знает, что я здесь!

Оба его приятеля посмотрели на него с осуждением.

Вдруг Старикан схватился за сердце и словно в отчаянии помотал головой.

– Я знаю, что вы творите! – крикнул он Вернеру.

Все уставились на перепуганного главу Земли.

– Вы против воскрешения вашего сотрудника Адольфа! Почему? Вы хотите запечатлеть себя в вечности великим учёным? Мессией, пророком? Верно?

Дмитрий с Альбертом, пооткрывав рты, уставились на Бальтазара. Он вскочил.

– Скажите ему, что сейчас все узнают, что он затеял. Игра проиграна. Ему не осчастливить всех под конец. Наоборот, для всех он станет чудовищем и палачом, и ему с этим жить! Одному! Вечно этим мучиться!

Глаза Старикана забегали, он кусал себе губы, словно решаясь сказать что-то важное.

Вернер, весь подобравшийся, опередил его:

– Вы правы! Да, я не хочу, чтобы воскрешали моего друга Адольфа для развлечения всяким больным на голову людям! Я запрещаю это! В случае неповиновения… я пожалуюсь пришельцам, и это серьёзно отразится на наших шансах быть принятыми в Союз. Я желаю своему другу Адольфу спокойного сна, который он давно заслужил. И ради него одного… Да, ради него одного… Как же страшно это произносить… Ради него я готов поместить на другую чашу весов всю нашу цивилизацию. Каждая жизнь бесценна, а значит, у неё та же цена, что и у жизней миллиардов. Я надеюсь, у власть имущих хватит благоразумия не подводить меня к этой черте, к сложному выбору с непредсказуемыми последствиями!..

– И да, я хотел бы, чтобы все считали меня великим учёным, по моим заслугам, – уже спокойно добавил Вернер. – Но не пророком, это не моё. А насчёт вечности, это уж как получится…

– Ясно… – обречённо кивнул Старикан. – Извините меня за эти сумбурные обвинения…

Вернер благодушно улыбнулся.

Закричав, Бальтазар ударил по стене кулаком.

– Скажите ему, что Бенито во всём признался! Во всём, о чём я предупреждал! Скажите ему, что он умер, вопя от страха и боли, проклиная Вернера, который обещал ему счастье, а вместо этого он, несчастный, изуродованный, слетит с колеса сансары в темноту безвременья. Про колесо обязательно скажите, это его обескуражит!

Старикан тряс головой, не соглашаясь или вовсе не желая слышать.

– Ахинея! Безумец! Признание под пыткой…

– Что?! – удивился Вернер.

– Ещё скажите, что я Бальтазар, а не Фернандо, и что я видел страшную, стократно мучительную смерть Адольфа из-за отравы, приготовленной для него Бенито! Помогите мне! Мы можем его остановить!.. – Бальтазар ходил по камере и кричал стенам. Его перепуганные товарищи жались по углам своих коек.

– Оговорился, – пробормотал Старикан, выковыривая из уха микронаушник.

– Оговорились… – насмешливо повторил Вернер. – Я вам не верю. Этот провокатор из ваших спецслужб. Затем покушение на меня. Развязывание войны! Сейчас какие-то уловки… Вы, Старикан, будто бы до сих пор не осознали, как сильно всё изменилось. Вы ради своего политического благополучия готовы наплевать на интересы ваших избирателей? Думаете, люди это одобрят?

Тот смиренно склонил голову.

– Я вас подробно обо всём проинформирую. Ещё раз уверяю вас, что не мы развязали войну с пришельцами. Обязательно им это объясните. В случившемся виноват лунянин по имени Фернандо, он работал у вас некоторое время. Это не наш человек, он сам по себе. Он безумец. Только что я узнал, что он до смерти запытал вашего сотрудника Бенито. Примите мои соболезнования. Вам не о чем беспокоиться: Фернандо в тюрьме со своими подельниками. Мне докладывали, что с ними вы тоже знакомы: луняне Дмитрий и Альберт из посмертного сыскного агентства «За Ахероном».

Вернер слушал его, привстав. Вид его был очень расстроенный.

– Ах, бедняга Бенито! Прости, что не уберёг тебя. А ты, глупый и ужасный Фернандо, если ты меня сейчас слышишь. Психопат ты и убийца, мучитель невинных. Ведь это ты покушался на меня? И я простил тебя, хотел забрать к себе…

– Да пошёл ты! – Бальтазар пнул свою койку. – Награда за помощь с войнушкой?

– Но после того, что ты натворил… – Вернер покачал головой. – Мой совет: успокойся, исцели свою душу. Мне не удалось тебе помочь, так скорей помоги себе сам…

Вернер посмотрел на главу Земли.

– Спасибо, что всё рассказали… И освободите Альберта и Дмитрия. Они мои хорошие друзья-товарищи. Они ни в чём не виновны, в этом я абсолютно уверен. Их подло обманул тот страшный человек. Если бы вы знали хотя бы толику того, что знаю о нём я… Немедленно освободить!

Дмитрий с Альбертом бросились к двери.

– Мы друзья Вернера! – кричал Альберт, вперёд Дмитрия забарабанив в дверь.

– Друзья посла пришельцев. Откройте! – не отставал другой.

Они кидали испуганные взгляды на замершую сзади них унылую фигуру с искорёженным от отчаяния лицом.

Бальтазар лёг на койку и, отвернувшись к стене, закрыл уши, чтобы не слышать стука в дверь и криков его друзей, для которых он, очевидно, перестал быть таковым.

Явившиеся вскоре ромбоглазые роботы-охранники выпустили Альберта и Дмитрия. Дверь за ними захлопнулась, заперев пленника внутри кошмара ожидания неминуемого.