Полёт на Землю проходил в полном молчании. Бальтазар оставил попытки убедить своих друзей, а те, не желая ничего с ним обсуждать, чтобы случайно не услышать что-нибудь новое и странное, и друг с другом не разговаривали. Да и настроение у всей троицы к беседе не располагало. Они молча добрались до космопорта, молча сели в отдельный снаряжённый для них корабль и молча ждали запуск. Наконец долгожданный отбой в гибернацию.

– Что-то я не понял… – осмотрел себя Дмитрий в зеркале, вернее, свой дешёвенький четырёхколёсный транспорт и такую же убогую туристическую тележку Альберта, а затем поглядел на шикарный человекоподобный андроид Бальтазара.

– А чего непонятного… – недовольно отозвалась Альберт из своей стеклянной банки. – Он же у нас особенный, к нему особый подход требуется. Чего доброго, выкинет какой-нибудь фортель, а ему с речью в защиту человечества выступать. Мы-то кто? Никто, так себе…

– Ребята, признаюсь, в таком теле я ещё ни разу не ходил, – не сдержался от восхищения Бальтазар. – Я как влез в него, вообще его не чувствую. Как влитое сидит. Какое-то чудо инженерной мысли.

– Трави душу, – пробурчал Дмитрий.

Бальтазар попытался их успокоить.

– Оно под наблюдением. Я заглянул в его обиталище, а там на панели управления значок станции слежения мигает. Значок сразу пропал: видимо, отключили, чтобы не смущать, а вот сопровождение вряд ли отключили. Я же особенный, – подмигнул он Альберту.

Тот повеселел.

– Это противозаконно, потому и отключили. Один значок. Может, ещё и прослушивают тебя…

– И просматривают! – засмеялся Дмитрий и скорчил Бальтазару рожу. – Ы-ы!

К ним в «примерочную» заглянул Емельян Сергеевич.

– Освоились? Прекрасно! – Он повернулся к колёсным тележкам: – Надеюсь, вы меня извините за ваш столь непрезентабельный вид. Весь выделенный бюджет я потратил на Фернандо. – Перевёл взгляд на Бальтазара: – За ваши старые заслуги. Ещё вас ждёт месячный отпуск на Земле в роскошном отеле у моря. Всё оплачено. Отдохнёте, восстановите силы. И вашей Елизавете мы оплатили такую же путёвку и любезно пригласили её сюда. Надеюсь, она уже собирает чемоданы.

«Ясно. Держи врагов как можно ближе, – подумал Бальтазар. – И не спускай с них глаз».

Вывалившись разномастной гурьбой на улицу, они увидели недалеко перед собой памятник Разрушителю и вокруг него не менее пёструю толпу туристов: землян и лунян.

– Это где мы? Не космопорт? – оглядываясь, пытался сообразить Дмитрий.

– Махезава́, столица Земли, центральная площадь. И тот самый памятник! С настоящим кораблём! – показал Альберт механической рукой-манипулятором.

– Сразу вас к зданию правительства привезли, – пояснил Емельян Сергеевич. – Спецрейсом доставили сюда вашу полётную капсулу.

«Чтобы никто не сбежал», – кивнул себе Бальтазар.

– Ого, посмотрите на время! – удивился Альберт. – Долго же нас везли, и это не учитывая перелёт!..

– Подготовка к встрече… Таков протокол, высший уровень, что вы хотите? – перебил его землянин. – Кстати, любопытный факт об этом памятнике. Только вам и по большому секрету: все думают, это настоящий боевой корабль из нашего страшного прошлого, а на деле это макет, копия, туристов заманивать. Мой зять мне шепнул, между прочим, крупная шишка в планировке городской архитектуры. Настоящий в другом месте.

– И где же? – спросил Бальтазар.

Емельян Сергеевич развёл руками.

– Не сказал! На пару слов, – поманил он его в сторонку. – Я знаю, это вы стёрли все записи и уничтожили самописцы истребителя. Но предъявить вам нечего, генерал с наивным видом твердит про сбрендивший корабельный ИскИн. Если не облажаетесь на допросе, то поедете в отель, а не в тюрьму. Видите, я на вашей стороне… Кстати, глава в раздумьях, заслушивать ваш доклад или нет после всего, что вы натворили. Советники против. Все ваши перипетии и… «гипотезы» я уже отразил в докладе, и они, – показал он пальцем вверх, – уже с ним ознакомились. Вердикт вынесен: жаль его, но он просто псих какой-то. Подумайте над этим…

Бальтазар нахмурился.

– Не примет или не послушает – нам же хуже. Разве похожее не случалось раньше?! – Он указал на памятник космическому опустошителю: – Треть человечества… Всего лишь треть… в сравнении с тем, что грядёт. Ничему история людей не учит. Преподаст Вернер нам урок, да только усвоить его будет некому!

Между ними вклинился лихо подкативший Альберт, а за ним, поотстав, тряс колёсами по брусчатке Дмитрий.

– История учит, что один человек ничего не значит! – заявил Альберт. – Кто он, этот Вернер? Никто! Да пусть он хоть семи пядей во лбу, да хоть двадцати, но чтобы он один, этакий супергений, смог создать супероружие, которого свет не видывал, на некой новой физике? – махал Альберт манипуляторами перед носом у Бальтазара. – Разве кому-то это под силу? Ты в своём уме? Извини!

Дмитрий не успел затормозить и зацепил бортом тележку товарища.

– Вот-вот, и я о том же!

«Под силу, если человек – антихрист», – едва не ляпнул Бальтазар, но вовремя прикусил язык. Посмотрел на них с невинным видом.

– При всём сказанном, один из вас, возможно, допускает, что Вернер позаимствовал у него некую его идею для своей работающей теории мирового эфира для «преломления света в вакууме», да только не может понять, какую именно.

Дмитрий насупился.

– Другой же снисходительно над ними обоими посмеивается. Мол, всё это блажь и баловство, недостойное его великого ума, – ехидно закончил Бальтазар.

Альберт постарался элегантно, насколько позволяло неуклюжее механическое тело, поклониться, приподнявшись на одних задних колёсах.

Когда через минуту они уходили с площади, поторапливаемые вдруг заспешившим Емельяном Сергеевичем, в кармане у Бальтазара звякнул телефон.

«Ты где? Пришли фоточку!» – пришло сообщение от Елизаветы. Бальтазар через силу улыбнулся и, чуть поотстав, отснял себя на фоне памятника, написал, где он, и прибавил для неё ласковых слов. Почти сразу пришёл ответ: «Кажется, началось, да? Прилечу, обсудим. Я уже на посадке! Обязательно встреть меня! Повеселимся! Пока!»

У Бальтазара защемило в груди. Повеселимся… Видимо, подразумевалось, что напоследок. Значит, она сделала выбор: она с ним. Если Вернер за месяц уложится, то последние деньки они проведут вместе, упиваясь беззаботной негой, ни о чём не думая, раз уж ничего не исправить. Простые человеческие радости, куда мы без них… «Никаких новостей, забыть обо всём. А Вернер… Он не подведёт. Лишь бы не догадаться, что вот оно, сейчас…» – горько подумал он.

* * *

Первый поздоровавшийся с Бальтазаром дознаватель, высокий, костистый, наголо бритый, с цепким злым взглядом хищной птицы и таким же крючковатым носом, сразу его предупредил, что они знают, кто он такой на самом деле. Они вообще всё о нём, о Бальтазаре, знают, но этот театральный балаган с переодеваниями их не волнует. Мол, пусть другие разбираются, потом… Так что ему не надо ничего о себе сочинять и тем сбивать их тонкий нюх. Ещё он добавил, что враньё он за версту чует и что от чужого вранья ему делается дурно. Вначале ему, а потом тому, кто соврал. Сказав это, дознаватель сжал здоровенный кулак под носом у Бальтазара.

Второй, низенький и пухлый, с добрым лицом, добродушно рассмеялся, заявив, что у его напарника отличное чувство юмора. В смысле, отличное от общепринятого, и нужно время, чтобы к нему и к его юмору привыкнуть. Волноваться не надо – всё же не в казематы угодил. Всего лишь подвальное помещение… Не он первый, не он последний…

Бальтазар сначала сильно расстроился, почти что испугался первого дознавателя, а потом, чуть расслабившись, неуверенно улыбнулся. Играть так играть…

Допрашивали его долго, но ничего не добились. Ну не он удалил все видеозаписи, уничтожил бортовые самописцы и вывел из строя компьютер корабля. Не он, и всё тут! Видимо, какой-то программный сбой. И генерал Ховис не подкачал: когда им устроили совместный допрос, тот лишь твердил, что знать не знает, зачем ИскИн потёр все данные, расстрелял самописцы, а потом через корпус и самого себя. Если бы ещё Ховис не зыркал гневно на Бальтазара, было бы совсем хорошо.

Сам Бальтазар хранил ледяное спокойствие: лицо у него оказалось предательски отзывчивое и подвижное. Но как он ни старался, всё-таки оно его подвело. Ховис на прощание, пожимая Бальтазару руку, до того сильно стиснул ему ладонь, что тот, едва не зашипев от боли, отпрянул в страхе от слегка обезумевших генеральских глаз, пытавшихся заглянуть ему в самую душу.

Оба дознавателя, злой и добрый, на это с усмешкой переглянулись. Наверное, то же самое сделали и за полупрозрачным зеркалом на стене этой мрачной комнаты.

– Кораблик ваш взорвут, – бросил один, игравший злого, генералу. – Он себе всю автоматику распотрошил. Из-за этого техники не смогли безопасно изъять боеукладку.

Запыхтев, Ховис свёл на него брови, оставив Бальтазара в покое.

– Придётся подрывать, а то найдутся охотники пострелять в космос из пушек бесхозного истребителя, – с сочувствием поглядел на Ховиса другой. – Так надо! Смиритесь с этой потерей…

– Если больше нет сомнений в моей невиновности, прошу доверить это мне, – надтреснутым басом пророкотал генерал. – Сам его уничтожу, старого друга, плоть и кровь мою…

Бальтазар глянул на себя в полупрозрачное зеркало и отвёл взгляд.

Вышедший из соседней комнаты Емельян Сергеевич шепнул ему, что он хорошо держался. Мол, теперь он за него (и, видимо, за себя) в целом спокоен. Затем, приняв озабоченный вид, тихонько добавил, что его, Бальтазара, ожидают на «самом верху», а ему поручено его туда проводить.

Через полчаса их в составе кортежа из нескольких автомашин и мотоциклов привезли к высокому зданию дома правительства.

– Ничего хорошего от этого не жду, но не мне решать, – вздохнув, сказал Бальтазару Емельян Сергеевич, перед тем как попытался выйти из авто.

Он безуспешно подёргал за дверную ручку. Дверцу открыл подошедший к машине охранник.

– О том, что здесь знают, что вы не Фернандо… Об этом не беспокойтесь, – продолжил Емельян Сергеевич уже внутри здания, вперёд Бальтазара бойко поднимаясь по лестнице, словно пытался убежать от сопровождавших их охранников. – Вы же не против прибавить веса своим обвинениям? Так что… Пришлось пойти вам навстречу и раскрыть ваше инкогнито… – уже с трудом пыхтел он на третьем лестничном пролёте. – Честно сказать, я немного перепугался за вас… И за себя… – признался он, отдуваясь на площадке последнего этажа в окружении четырёх невозмутимых даже не запыхавшихся рослых молодцев из охраны. – Подписал все бумаги о неразглашении всего и вся, с вами связанного. Вас тоже попросят. Вы уж им не отказывайте…

«Что-то происходит, – насторожился Бальтазар. – Отпуск этот, секретность. Действительно началось?»

– Вы неплохо держитесь, но… Постарайтесь обратно выйти тем же путём, – тихо напутствовал его Емельян Сергеевич перед огромными дверями из тёмно-красного дерева. – Не болтайте лишнего.

Кивнул секретарю, сидевшему недалеко от входа за массивным столом. Тот глядел на них с любопытством. С важным видом он кому-то позвонил с настольного телефона.

Трое из прилипших к ним охранников оттеснили следователя, а четвёртый вежливо прихватил его за локоть. Взяв Бальтазара в тесный полукруг, чуть ли не поджимая его плечами, троица дождалась, когда двери отворились, а затем сопроводила его внутрь.

За огромным длинным столом, на дальнем его торце, сидел маленький невзрачный человек с невыразительным и спокойным лицом. Это был относительно недавно избранный, всего каких-то тридцать лет назад, глава Земли. Вдруг, к своему стыду, Бальтазар осознал, что забыл, как зовут нынешнего президента. Прошлого-то он помнил, а этим никогда и не интересовался…

Нынешний поднял от бумаг плешивую от старости, с жидкими сединами голову и кивнул вошедшим. Вежливым жестом он показал Бальтазару, что тот может сесть. Бальтазара подвели к его месту на противоположном конце стола, внимательно присматривая за тем, как он садится.

– Свободны, – вяло махнул глава Земли охране.

Его небольшие цепкие и холодные глаза беспокойно забегали по лицу Бальтазара. «И что он хочет увидеть с такого расстояния с его-то больными, в красных прожилках, усталыми глазами? Наверное, психическую атаку устроил…» – подумал тот, прекрасно всё разглядев через идеальную оптику своих искусственных глаз.

Бальтазар отлучился в жилую капсулу своего андроида, чтобы узнать, как зовут его визави. «Старикан», – первым откликнулся Альберт, приложив к сообщению обновление словаря электронного переводчика. Бальтазар прочёл и прослушал привязанное к «Старикану» настоящее имя землянина – в полной форме для вежливого обращения, – попытался «это» произнести, но сразу сдался. Вернувшись в тело и не заметив никаких изменений в неспокойной обстановке, он нервно кашлянул и заёрзал.

– У меня к вам будет деловое предложение, – нарушил тишину глава Земли. – Оставим ваши показания в стороне, – постучал он ладонью по голубой папке перед ним на столе. – Вы про них всё знаете, я про них всё знаю. Обсуждать это «верю не верю» не вижу смысла. Как вы считаете?

– Уважаемый Старикан, я считаю, что человечества скоро не станет. Вот что я считаю! Нас уничтожит Вернер, которого якобы похитили пришельцы, – отмёл Бальтазар в сторону заявленный ход и направление беседы. – И виноваты в этом окажемся мы, а не он. Он такой, каков есть, пытается помочь нам и решить все наши проблемы. А мы с вами могли, но не стали препятствовать этому безумцу. Мы виновны, раз отказались защищать всё, что нам дорого. Быть может, сейчас вы мне не верите… Но в последнюю минуту, перед самым концом всего и вся, вы усомнитесь и поймёте, как сильно ошибались. Самая большая ошибка вашей жизни и самая её горькая минута… – попытал он удачу для грозной риторики.

Старикан покивал.

– Да-да-да… Всё, что вы сказали, почти слово в слово здесь уже отражено, – постучал он указательным пальцем по папке. – Вы повторяетесь. Придумали бы для меня что-нибудь новое, незаезженное… Даже чуть обидно… Случаем, вы меня за дурачка не держите?

Бальтазар расстроенно помотал головой. «Вот и поговорили…»

– А что за предложение? Сидеть в отеле и не высовываться?

– Не надо сгущать краски, – почти ласково проговорил Старикан и улыбнулся. – Высовываться можно и нужно, это же не тюрьма, а место отдыха. Но вот язык за зубами придётся подержать. Вам и вашей спутнице. Мне доложили, она уже на пути к Земле. Не нужно пугать людей всякими ужасами. Вот вы свою дочку от них бережёте, а другие что, не люди?

– Если с вашей помощью все узнают, что нас ждёт, если Вернер узнает, что всё человечество со страхом ждёт развязки…

– Господин Вернер – уважаемый человек! Я с ним пару лет назад встречался, и мы долго и приятно пообщались: взаимовыгодно для Луны и Земли. Милейший человек, добряк, меценат. Не могу поддержать ваши голословные обвинения. Да, против него было уголовное дело, но вряд ли… Но, думаю, это какая-то несправедливая по отношению к нему ошибка. Лично я не могу сказать о нём ничего плохого. И вам посоветую так не делать.

– Он вышел с вами на связь? – удивился Бальтазар своей догадке.

Старикан улыбнулся.

– А вы проницательный… Я думал, преувеличивают, – похлопал он опять свою замечательную папку. – Так вот…

– Вот что надо сделать! – не дал ему продолжить Бальтазар. – Скажите Вернеру, что вы знаете о том, что он готовит. И что скоро, сегодня же, все об этом узнают! Сошлитесь на меня, на мои доказательства, у вас довольно материала. Вернер – добряк, это так; и если он узнает, что все будут с ужасом ждать конца света, если он не сможет осчастливить нас напоследок, он отступит. Обещаю! У меня нет ни тени сомнения!

Откинувшись на стуле, глава Земли слушал Бальтазара с недовольной миной.

Бальтазар вскочил.

– Всем человечеством на коленях будем перед ним валяться, слёзы лить и просить пощады! Вы, Старикан, я и все вокруг! Он добрый человек, он к нам прислушается. И если не придумает разумного обоснования отказать, мы спасены! Пригласите меня на встречу с ним!

Старикан отослал выскочивших словно из ниоткуда охранников и успокаивающим жестом показал Бальтазару, чтобы тот сел. Подался к нему.

– Сообщу вам кое-какой секрет. Бальтазар, – по слогам произнёс он, заглянув в папку. – Земля оказалась в эпицентре галактического спора о нашей дальнейшей судьбе. Это серьёзные… люди, скажем так. Недавно мы получили послание из очень далёкого космоса. Это они прислали, чужие… Корявенькая космолингва, слегка архаичная. Вежливая просьба принять группу послов-разведчиков. Так и написали! Речь о вступлении в Галактический союз великих держав. Нам выдвинули условия, предупредили… Скажу так: лучше бы они нас в свой Союз приняли…

– А Вернер здесь при чём? – спросил ошарашенный Бальтазар, слегка усомнившийся во всём, во что верил до сих пор.

– Он ключевая фигура. Пришельцы назначили его своим послом-переводчиком от имени Земли, как это у них называется.

– Спросите его про их тарелку у него в ангаре! Я видел её там до того, как всё случилось! Это он её создал, не они!

Старикан похлопал свою волшебную папку, набитую к месту нужными сведениями.

– К слову, вы её видели уже после того, как они сюда прилетели. Откуда я знаю? Представьте, я его о ней спросил! Вернер даже слегка растерялся, – улыбнулся он себе. – Выяснилось, что они с ним первые вышли на контакт на одной из его дальних баз. И настоятельно попросили его о них не распространяться. Потом что-то пошло не так, что-то он нарушил, и пришельцы обошлись с ним довольно сурово. Это не Вернер сказал, а один из этих… чужих. Бедняга Вернер, несладко ему среди таких-то образин. Думаю, он сунул нос, куда не надо: инженер же, к тому же гениальный, любопытство у него в крови…

Бальтазар лихорадочно пытался придумать хоть какой-нибудь аргумент против того, что он сейчас услышал, но ничего путного в голову так и не пришло. «Проиграл ты Вернеру вчистую…» – зудела лишь тревожная мыслишка.

Глава ещё подался к Бальтазару.

– Думаю, вы, ну или этот ваш друг Адольф, действительно узнали что-то важное, но всё не так поняли и многое додумали. С учётом того, что нам приоткрыли послы-разведчики, вы были недалеки от истины… Всё очень для нас серьёзно. Очень! Но не так фатально, как вы себе накрутили. У нас, у Земли, у Луны, у всех, есть шанс! Они дали это понять.

«Сначала кнут, – с обречённым видом посмотрел Бальтазар на собеседника через длинный стол. – А потом будет и пряник».

Старикан воодушевился его покорным видом.

– Скажу начистоту… Ваша картина мира, где нас всех спалят неведомым оружием, фатальна для умонастроения граждан, – вкрадчиво произнёс он. – Я как глава Земли не могу допустить, чтобы люди узнали об этих опасных выдумках. Напротив, я верю, что нас, человечество, ждут великие свершения и открытия! И сегодня же я объявлю во всеуслышание о начале новой эры! История бросает нам вызов! Грядут великие перемены! Даёте слово, что не станете всем нам помехой на нашем пути в светлое будущее?

– Даю! – решительно произнёс Бальтазар, истово перекрестившись. «А иди ты к чёрту! Ко всем своим инопланетным чертям!» – подумал он следом.

Старикан удовлетворённо кивнул.

– Что ж, хорошо! Другого я и не ожидал. Политика, да ещё на таком высоком уровне, дело тонкое. Прекрасно, что вы всё поняли… Скажите, а куда подевался ваш коллега Бенито? Вернер очень переживает за своего товарища. Что там у вас с ним приключилось?

Бальтазар отразил на лице недоумение.

– Бенито пропал? Странно… Я об этом ничего не знаю! Откуда? Я в «Реактивных зигзагах» всего пару дней проработал…

Старикан вздохнул.

– Ну, допустим… Кстати, Вернер держит вас, – он нырнул в свою папку, – Фер-нан-до, за внедрённого нашими спецслужбами шпиона. И пришельцам своим на нас нажаловался. Я как мог пытался их убедить, что Земля и Луна ничего против них не замышляют. Надеюсь, у меня это получилось… Видите, какой вы проблемный человек! И это без всего прочего…

Бальтазар вздохнул. Дальнейший разговор смысла не имел. Скорей бы его отпустили и разрешили встретиться с Елизаветой. А потом бы они в уединении наслаждались отдыхом и друг другом. Всё время, что Вернер им оставит. Лишь бы отпустили…

Старикан, посверлив Бальтазара усталым и добрым взглядом всеведущего человека, продолжил:

– Вы вели против Вернера расследование, сейчас официально закрытое. Прямых улик не собрали… А кроме того, его статус посла от имени Земли… Если он узнает, что вы тот самый следователь, который под него копал, а потом под чужим именем забрался к нему в контору… Нет, пока побудете Фернандо! Хорошо? Знаю, вы и сами не против, – улыбнулся Старикан. – Вы же понимаете, какая на мне ответственность! Я не допущу, чтобы вы мне тут всё испортили. На кону судьба всего мира! Поэтому не удивляйтесь, что мы за вами немножечко присмотрим. Беспокоиться нечего: вы и не заметите! Но помните об этом и больше не шалите. Свободны! Вас проводят. Встречайте вашу супругу и поезжайте в наш санаторий. Отдыхайте и наблюдайте за тем, как творится история. Ваши страхи скоро развеются…

С благодарностью кивнув, Бальтазар поднялся.

В это время в дверь громко застучали, потом она приотворилась, и к ним заглянул секретарь.

– Кое-что срочное, – испуганно сообщил он.

Удивлённый Старикан кивнул. Секретарь рысцой подбежал к нему и, склонившись, зашептал на ухо. Глаза Старикана ещё сильнее распахнулись, и он потёр грудь. Появившиеся прежние охранники переминались с растерянными лицами.

– Без нас к народу обратился! – с возмущением пояснил президент Бальтазару. – Мол, прилетели с миром. Немедленный эфир!

– Всё готово! – услужливо отозвался секретарь.

Старикан подмигнул Бальтазару.

– А наш Вернер-то непрост! Вещает про всеобщую ответственность…

– И сознательность, – добавил секретарь.

– Не иначе, в моё кресло метит, – хмыкнул Старикан. – Ну, это мы ещё поглядим…

Он кивнул охране, и те вывели Бальтазара из высокого кабинета.