Проводив дочь и её нового мужчину, Лёву, на рейс до Венеры (куда того вдруг потянуло на «заработки настоящим трудом»), Елизавета из космопорта отправилась в рощу недалеко от её дома: погулять там и обдумать, как ей дальше быть с Бальтазаром, её соседом, когда-то давным-давно приютившим её под крышей своего дома. По совместительству этот сосед был ещё и приёмным отцом её дочери, Мари. Постоянно ссориться с ним, вернее, мотать ему нервы, Елизавете будто бы надоело, в последнее время она даже чувствовала что-то вроде раскаяния за свои каверзы, к тому же пообещала дочери «всё решить»: помириться с ним и окончательно расстаться. Мол, разъедутся, и она будет жить на свои.

Но чем дольше Елизавета раздумывала, тем менее выполнимым казалось ей данное сгоряча обещание. Кто она без опеки Бальтазара? Он же и виноват, что она такая никчёмная, ни на что не годная. Держал её, дурёху, в золотой клетке себе на забаву, а ей на погибель… Да и сам он такому повороту вряд ли обрадуется. Будет умолять её передумать, а её сердце не каменное… Так зачем торопить события? Не лучше ли оставить всё как есть? Для начала им надо, как обычно, помириться, а потом видно будет. А она обещает себе больше не давить на него! Хватит этих подлых игр, будут мирно «сосуществовать» под одной крышей.

Едва подумав так, Елизавета вспыхнула. Эгоистка! Лиса! А как же Фернандо, свет очей её, любовь всей её жизни? Короткой земной жизни… Короткой из-за таких, как этот бывший инквизитор Бальтазар. Она вздохнула и решила, что Фернандо подождёт. Половину средств Бальтазара она сумела у него оттяпать, может, получится уговорить его помочь ей и отдать вторую половину. Или как-нибудь завладеет оставшимся. А для этого им тем более не нужно разъезжаться. Вот и принято решение!

Елизавета придумала, как им помириться. Лёва упомянул про отчёт Института Времени, который Вернер принёс им под конец вчерашнего вечера. Подумать только: отчёт Института Времени для неё самой! Ей не терпелось узнать подробности. Она попросит Бальтазара всё рассказать, тот с радостью согласится, они разговорятся, и она его простит.

Она нахмурилась. Интересно, а что ещё за «личное счастье», о котором выкрикивал ракетчик? И почему, по словам Лёвы, Бальтазар после впал в «тяжёлую задумчивость»? Ох, лишь бы не выплыло ничего ужасного, такого, что кончит их примирение новой войной. Он же честный – скажет, как есть, – а она злая и мстительная. Обязательно всё разболтает: мол, выяснилось, что всё же я виноват, я тебя на костёр отправил; уж прости, или нет, не прощай, я, мол, не заслуживаю… Вот тебе и помирились, снова-здорово, старые дрязги. Ну и ладно! Вот тогда она и хлопнет дверью. Деньги у неё есть: половина его сбережений! Какая она молодчинка!

Но тут она вспомнила, что «её деньги» – это те, что перевёл Бальтазар в Институт Времени, заказав для неё историческое исследование причин и обстоятельств её ареста и казни. Мол, сама убедись, я ни в чём не виноват. А что к ним в банк попало, то, считай, пропало. Это не совсем её деньги, просто теперь Институт ими распоряжается с её ведома, только и всего. Она может отложить их на любимого Фернандо – это пожалуйста, – они хоть тысячу лет будут ждать, пока она не накопит нужную сумму.

Правда, не в этот раз! – вдруг поразила её неприятная мысль. Ведь отчёт на её имя готов, заказанные работы выполнены. Теперь Институт вернёт Бальтазару предоплату за него! Чёртов ракетчик! Доброхот! Снова нищая. Она приуныла. Ничего, что-нибудь придумает…

– Бенечка, «муженёк» дома? – пытаясь скрыть волнение, с порога спросила Елизавета у кота Бенедикта, вышедшего к ней в прихожую.

Тот расплылся в улыбке.

– Не переживайте, госпожа, озорник не появлялся. Гадкий бесстыдник боится моего гнева. Выгнали! Заживём! – Он зевнул и потянулся, выгнувшись дугой.

– Как появится, ты его не стыди. Мириться с ним будем. Ты тоже.

Кот почесал лапой за ухом, зыркнул на неё недоверчиво и, не говоря ни слова, запрыгнул на шкаф.

– Что, даже разуться не поможешь? – насмешливо спросила она.

Но Бенедикт не ответил. Рассердился.

У неё запиликал телефон. Кто-то сумбурно представился и спросил, не она ли Елизавета, мол, звонят насчёт родственника её, Бальтазара. Елизавета с телефоном в одной руке и туфлей в другой перебила и, не слушая, терпеливо стала объяснять, что собеседник заблуждается, что она никакая не родственница Бальтазара, и уж тем более не жена, и чтобы они «у себя где надо» это наконец исправили.

Голос в трубке молчал, переваривая услышанное.

– Вы по какому вопросу? – не выдержала Елизавета.

– Сообщить, что Бальтазар погиб. Сгорел заживо, – ответил голос. – Соболезную. – Раздались гудки отбоя.

Елизавета выронила телефон и, как была в одной туфле, уселась на тумбу.

Бенедикт, с вытянутой шеей подслушивавший со шкафа, спрыгнул на пол.

– Свободна, хозяюшка! Что-нибудь придумаем, как-нибудь всем завладеем, – мурлыкал кот, помогая ей разуться.

Та топнула ногой.

– Да ты разве что умное скажешь? Что я тебе говорила, то и повторяешь! Это же я сама себя слушаю. Ты моё олицетворение, – ввернула она умное словечко. – Кот-искуситель.

Бенедикт притих.

– Ну да… не получится. Все наши сбережения уйдут на него. Маришечка, озорница, первая их на это пустит. Она же его родственница, – подпустил он яду с язвительной ухмылкой.

Елизавета отвернулась. Конечно, по-хорошему, это самое верное решение. Поступить по-человечески, не препятствовать… Да как будто у неё есть выбор!

Вечером она ужинала в одиночестве, точнее, с Бенедиктом, который, подняв стул повыше, уселся на место Бальтазара и строил уморительные рожи, очень на того похожие. Елизавета шикнула на него разок, но тот не унялся, и через минуту она уже хохотала над его ужимками. «Святоша, натуральный святоша», – хлопала она в ладоши, когда на её телефоне тренькнуло входящее сообщение.

Ей писала Мари: «Мама, забыла передать тебе какой-то пухлый конверт от отца. Мы на промежуточной станции у Земли, нас уже спать укладывают. Как прилетим, отправлю почтой». За первым сразу пришло второе: «Ой, забыла! Отдам, если папа не передумает. Он просил подождать пару дней. Извини! Целую».

Она вздохнула: «Если папа не передумает…» Интересно, а что в том конверте? А вдруг? Нет, не может быть! Не веря себе, Елизавета решила проверить свой банковский счёт. Так и есть. Там завис незавершённый денежный перевод от Бальтазара. Сколько? – округлила она глаза. Всё, что у него было, включая отложенное для неё в Институт!.. Сердце её заколотилось. Это он вчера перевод оформил, после того «случая в ванной». Бедняжечка… Отдал ей всё на Фернандо…

А чтобы получить эти денежки, всего-то нужна её подпись. Ага, здесь: она потыркала пальцем в экран, но перевод никак «не подписывался», вместо этого всплывало окошко с пояснением, что требуется подпись на «бумагах». Видимо, речь о тех, что в том пухлом конверте. А ещё он может передумать. Не может…

– А что там у нас? – промурлыкал Бенедикт, с хитрой улыбкой разглядывая её лицо.

Елизавета положила телефон на стол, и Бенедикт, для смеха нацепив очки, которые носил в кармашке своей жилетки, придвинул его к себе.

– О-о! Для меня дело совершенно ясное. Но я не озвучу вслух ни одного соблазнительного предложения. Ни слова, ни-ни! Хозяюшка сама примет решение, сделает правильный выбор, в котором я, отдам должное своей честности, не сомневаюсь.

Елизавета улыбнулась и почесала ему за ухом.

– Проницательный котик…