Услышав, как распахнулась входная дверь, Елизавета выскочила в прихожую навстречу незваным гостям.

Мари бросилась с ней обниматься, а Лёва, вежливо закрыв дверь, стеснительно отирался у порога.

– Ждала нас? – хитро сощурилась на неё Мари и обернулась к Лёве.

– Мимо шла, – прикрыв рот рукой, зевнула Елизавета и тоже глянула на Лёву, а тот осматривался с отстранённым видом, будто впервые попал сюда.

Отодвинувшись от Мари, она печально покачала головой.

– Доченька, ты прекращай вот так нежданно заявляться. Зашла без предупреждения! Теперь не как раньше! Мало ли что! – запричитала Елизавета.

Та изумлённо уставилась на мать.

– Я хотел предупредить, да Маришечка не дала: мол, явимся с сюрпризом, – пробормотал Лёва, водя взглядом по полу. – А что же так?

Елизавета лишь расстроенно всплеснула руками.

– Вот вам и сюрприз! Вы чего пришли-то?

– Мама! Ты ли это? – вспыхнула Мари.

Она развернулась с намерением уйти, но Лёва, обняв её за плечи, не пустил.

– Мы хотели с её родным отцом помириться, поближе сойтись. В первый раз у неё… у нас не заладилось.

Елизавета вздохнула.

– Ясно… А его, слава богу, нет. Шляется где-то! Вы уж меня извините, я вся на нервах. Вы проходите, – пропустила она их в гостиную.

Разговор у них никак не клеился. Мари будто боялась расспрашивать мать, что с ней такое приключилось, а та, сидя на краешке диванчика, словно на кочке, с выпрямленной спиной и с отчуждённым, почти одеревеневшим лицом фальшивым ласковым голоском несла какую-то чепуху, вроде того, что на Земле, оказывается, местами довольно жарко, а у них сейчас повсюду одни дожди, и прочее подобное.

Когда эта беседа невпопад совсем уж надолго прервалась, Лёва затеял разговор про инопланетян. Мол, сигналы расшифровали, но, ходят слухи, не всё обнародовали, чтобы, наверное, людей не пугать. «Недоговаривают. Что-то страшное скрывают», – повторял Лёва.

Мари с облегчением от того, что ей больше не надо наигранно поддакивать рассеянной напряжённой матери, обрадовалась пришельцам и присоединилась к Лёве. Елизавета, от удивления забыв про своё притворство, слушала их с открытым ртом. «Кого нам ждать, скажите: мирных посланников или захватчиков? Какие они: величественные и красивые, похожие во всём на нас, или страшные и злые уродцы?» – спрашивал у них Лёва и жаловался, что со всеми этими существами, ещё даже не прибывшими, едва не разуверился. «Испытываю во всём понятные сомнения», – признался он.

У Елизаветы мелькнула идея об этих инопланетянах – стоило поделиться с мужем.

Она глянула на настенные часы.

– Ну, погостили, пора и честь знать… Скоро Фернандо вернётся. Не хочу, чтобы застал вас. Мне ещё обед герцогу готовить. Как все, он есть не хочет, ему особую стряпню подавай, руку приложи. А не то…

Мари и Лёва с погрустневшими лицами поднялись вслед за ней.

– Он издевается над тобой? Бьёт? – не выдержала Мари.

Елизавета, отведя глаза, промолчала. Лёва, вдруг охнув, со страхом выпучился на синяки чуть выше запястья на предплечье Елизаветы. Мари, увидев, тоже ахнула. А та скорее опустила некстати завернувшийся длинный рукав платья, спрятав никак не сходившие фиолетовые пятна от пятерни Бенито.

– Надо заявить на него! – рассердился Лёва.

– Нет! Я сама во всём виновата! Это расплата мне за Бальтазара! Мари, вспомни, как я над ним измывалась! – Елизавета прикрыла лицо руками. – Вот мне и вернулось.

– Мама, ну зачем ты так о себе?! Нельзя это так оставлять!

– Нет, нет… Поделом мне. Я ошиблась… Я должна была воскресить твоего отца. Настоящего… Как появится он, буду молить у него прощения, – утирала она слёзы вслед за ревевшей Мари, повисшей у неё на шее. – Сколько гадостей я ему сделала, сколько страданий причинила!.. Может, простит меня. Может, снова полюбит. Я его люблю, Бальтазара, а не этого… Этого дрянного и подлого человека я брошу. Обещаю…

Мари, не зная, что и сказать, в изумлении хлопала на неё глазами.

– Я его побаиваюсь, этого Фернандо, – всё нагнетала Елизавета. – Я для него словно вещь, хуже прислуги. Заявил, что ему не надо с тобой видеться. Ты, мол, дурная и взбалмошная, видна примесь нечистой крови. Запретил мне даже упоминать про тебя.

Лёва схватился за голову.

– Гони его в шею! – бросила Мари. – Дом твой.

Елизавета вздохнула.

– Не могу. Мы в ответе за тех, кого воскресили. И пожаловаться на него не могу: ничего противозаконного он не делает. Просто он такой…

– Куда Бенедикт смотрит? Как он это терпит? Погоди, а где он? – Мари удивлённо огляделась.

Лёва тоже вдруг вскинулся. Действительно, отсутствие вездесущего кота было странно. Мари позвала его и уже хотела пойти искать, но Елизавета её остановила. Вид её стал несчастнее прежнего.

– Неужто… – Мари зажала рот рукой.

Елизавета понуро кивнула.

– Бенечка мой. Нет его больше. Заставил меня избавиться от моего котика. Стёрла я его. Безвозвратно. Считай, убила… – пустила искреннюю слезу Елизавета, и впрямь разжалобившись из-за кота, запертого один на один с Бенито. – Заявил, что он в своём доме не потерпит магических животных, да ещё таких опасных. Мол, тот его за хозяина не держит. А Бенечка всего раз на него пошипел, когда ненавистный на меня руку поднял. Не могу я его ослушаться, боюсь! Повиновалась…

– Мама, это что вообще такое?! Явится сейчас, мы ему выскажем! Так, Лёва?

Тот сдержанно кивнул.

– Нет! Никаких скандалов и сцен! – отрезала Елизавета. – Идите домой! Он – кара моя. Бич на мою глупую голову. Заслужила. А вы лишь сделаете хуже.

Она проводила растерянных и от этого безвольно послушных гостей до порога.

– Маришка, прошу, больше не приходи сюда. Я сама буду тебя навещать. Ты же не против, милая? Лёва, тебя это тоже касается! – умоляюще смотрела на них Елизавета.

Увидев, что те всё как надо поняли, она закрыла за ними дверь и исключила Мари из списка своих на замке. Дочь прямо сейчас, не отойдя и шага, получит уведомление – почти что оскорбление. Вот и хорошо. Никаких тебе, Мари, как к себе домой.

Усевшись здесь же в прихожей на стульчик, Елизавета обхватила руками голову. Тихо подошедший к ней Бальтазар чмокнул её в макушку.

– Я подслушивал. Как же я ненавижу этого Фернандо! – сказал он со злой усмешкой.

– Я старалась, – угрюмо отозвалась Елизавета.

– Знаешь, а я ведь раздумывал раскрыться перед Мари… Снова обнять дочь. Эта маска очень тяжела…

Елизавета подняла на него бледное лицо.

– Нет! Расскажем про тебя, так одно потянет другое. Не дай бог, она узнает… И поверит. Чтобы наша Маришка, как я, тряслась от страха? Никогда! У неё, у Лёвы всё будет хорошо… Они даже не заметят! И пусть Мари и другие запомнят этого выродка, – показала она на лицо Бальтазара, – ужасным негодяем, каким он и был.

Тот уныло кивнул.

– Вот и порешили! Ты слышал, что они говорили про пришельцев? Все эти страсти? Думаешь о том же, о чём и я?

– Прилетят и спасут нас? – в недоумении пробормотал Бальтазар.

– Что? Нет! За ними стоит Вернер, это его рук дело. Это он инопланетян выдумал. Или вызвал…

– Конечно! Спектакль для публики! Мы больше не одни во вселенной. Это же чистый восторг. То, что надо на прощанье!

Елизавета поднялась.

– Дорогой, пора кому-то ещё узнать наш маленький секрет. Нам в помощь. Кого тебе не жалко?..

– Всех жалко, – усмехнулся Бальтазар, поняв, о ком она.

– Тогда я выбираю. Дмитрий и Альберт, твои дружки. Такие заносчивые. Гении…