Навалившись на дверь в злополучную камеру казни, Бальтазар влетел внутрь, удерживая дверь рукой, чтобы подлая ловушка не захлопнулась. Перед его взором, вспыхнув и осветившись, целиком и сразу отобразилась вся печальная картина.

Елизавета, обняв руками колени, сидела в дальнем углу. Вид её был измождённый, казалось, она клюёт носом, пытаясь не заснуть; платье её было разорвано в лоскуты, оголённые плечи и ноги торчали из-под ошмётков ткани. Бенито сидел на стульчике в другом углу напротив и смотрел на неё. Лицо его было расцарапано, рукава и ворот рубашки разодраны, а под глазом красовался свежий фингал. Они повернулись, уставившись на ворвавшегося к ним Бальтазара, а тот, выронив из-под мышки бесполезного Бенедикта, весь потянулся к Елизавете, протягивая ей освободившуюся руку.

– Сюда, быстро!

Бенито встрепенулся, мгновение поморгал на Бальтазара, в ответ пожиравшего его взглядом, и прямо со стула кинулся в открытую дверь, нацеливаясь или проскочить мимо, или вынести себя вместе с ним наружу.

– Вон отсюда! Закрой дверь! – опомнившись, в тот же миг пронзительно закричала Бальтазару Елизавета со страшной гримасой на осунувшемся лице.

Бальтазар, послушавшись, машинально отпрянул, захлопнув дверь перед носом Бенито и едва не отщемив ему его цепкие пальцы.

Сердце Бальтазара бешено колотилось, его самого трясло от ненависти к тому, что он только что увидел, к Бенито и от злости на свою трусость или, вернее, благоразумие.

Собравшись с мыслями, снова распахнул дверь.

– Твоя взяла, мерзавец! – выпалил он, ожидая, что Бенито сейчас на него навалится, и как бы им тогда не поменяться местами.

Но вместо Бенито на шею ему бросилась ликующая Елизавета. Бенито же тихо отступал к дальней стенке, оттесняемый ожившим Бенедиктом. Изогнувшись дугой, со вздыбленной шерстью, кот шипел и боком надвигался на него.

– Как смел ты касаться её своими грязными граблями? Святотатство! Попрание чести моей госпожи. – Подняв лапу, словно для удара, кот выпустил когти. – Настоящие, как и клыки. Скоро и с ними познакомишься, пощекочут тебе нервишки.

Бенито вскрикнул и отпрянул назад, ударившись о стенку, потом попытался перепрыгнуть выгнутую арку спины Бенедикта и нелепо грохнулся на пол, на лету подцепленный когтями за штанину.

– Хотел лишь страсти нежной, – забормотал Бенито, ползя к выходу. – Любить и быть любимым.

– Бенедикт, не покалечь его! – крикнул Бальтазар, наблюдая за неравной схваткой через приоткрытую щель.

– Он не может причинить мне вреда! Есть законы робототехники! – простонал распластанный на животе Бенито.

– Не знаю таких, – Бенедикт вцепился зубами ему в лодыжку.

Завопив, Бенито протянул руку к Елизавете, которая тоже просунула голову внутрь.

– Не жги, смилуйся! Пощади мерзавца самому себе противного!

Елизавета задорно рассмеялась.

– Фиг тебе! Сожгу! Сожгу! Сожгу!

– Я всё прощу! Ради нас! Дура! Выпусти, знаешь же, что не пожалеешь! – полз к ней на коленях Бенито, вскрикивая от укусов не отстававшего от него кота.

– Бенечка, сильно его не грызи, – проворковала Елизавета, с обожанием глядя на любимца. – Ему ещё гореть…

Бенедикт, отвлёкшись от ляжки Бенито, посмотрел на хозяйку и важно кивнул.

На миг оставшись без внимания, Бенито откатился в сторону и вскочил. В его руке был телефон.

– Аллё, босс! Предательство! – крикнул он в трубку, бросившись к выходу. – Ваш Фернандо – это…

Но Бальтазар, ругнувшись про себя, уже захлопнул дверь. В его ушах застыл вопль Бенито. Неужто успел предупредить? Эх, на такой ерунде обмишулиться…

Елизавета запрыгала на месте, хлопая в ладоши.

– Получилось! Идём со мной, что покажу! – Она схватила мужа за руку и потащила за собой на подмостки. – Вот! – подвела она его к спрятанному в стене щитку.

Бальтазар отвлёкся от мыслей о том, что сказать Вернеру, если тот спросит про Бенито.

– Что это?

– Смотри! – Она открыла щиток, ловко настучала подсмотренную у Бенито комбинацию букв и цифр и щёлкнула тумблером.

Как и в прошлый раз, раздалось тихое гудение, в темноте отворившейся ниши пробежали зелёные огоньки, и оттуда выдвинулась панель управления, посередине которой тревожно мигала красная кнопка.

Елизавета оглянулась на камеру с недобрым взглядом.

– Хочу кое-кого кое-куда отправить! А после выпустим Бенедикта. Цифровому образу ничего не будет. Хотя настоящие когти и клыки, наверное, сгорят или испортятся. Ну и пусть, ему больше не надо никого кусать, – подмигнула она Бальтазару.

Тот схватил её за руку.

– Стой! Не делай этого.

Елизавета с обиженным видом выдернула руку и грубо толкнула его в грудь.

– Ага, я злодейка, а ты у нас добрый. Смотри! – показала она на своё платье и выставила все в синяках руки. – Что он там вытворял! Ты бы видел! В последний раз еле отбилась, сил не оставалось. Вся в шишках, вся покалеченная. А ты сам не хочешь? Он тебе задолжал.

– Нет! – едва ли не с испугом выдохнул Бальтазар и перекрестился. – Не приведи господь участи палача! Даже для этого подонка. Пусть другие с ним счёты сводят, но не я. Не мы… «Аз воздам», сказано Им. Ему мщение. Не моё это дело, а провидения.

Он подступил к ней и, нежно глядя в её гневливые глаза, коснулся её пальцев своими.

Елизавета всхлипнула, хотела что-то возразить, но, поперхнувшись, заплакала и уткнулась лицом ему в грудь, а тот гладил её плечи и целовал волосы.

Она подняла на него смягчившийся взгляд.

– Ну что, муж, пора мир спасать?

Бальтазар засиял.

– Хочу кое с кем тебя познакомить.