Они подошли к дому Альберта, расположенному в одном уютном местечке «для своих». Бальтазар сто раз здесь бывал, но шёл и оглядывался, будто попал на восточный базар в паре кварталов отсюда. Сунув руку в карман, нащупал завёрнутую в платок коробочку с чёрной пилюлей внутри вместе с рукописной запиской.

В ней он печатными буквами ходового земного алфавита и речевыми оборотами на манер современных землян подробно изложил, где раздобыл препарат. А в конце приписал, что заклинает органы не преследовать его за этот безрассудный поступок, не пытаться узнать, кто он такой, и уж тем более не вербовать его и не вызывать на допрос. Обещал в этом случае «сотворить непоправимое» или сознаться во всём боссу Вернеру. Подписался он буквой К от земной фамилии Фомы – Кувенкласе, – чтобы не оставить сомнений, кто из них двоих подбросил вещдок, и тем подтвердить надёжность источника. Новичок-герцог на эту роль не тянул. Да и лишнее внимание компетентных людей с полномочиями Бальтазару было ни к чему.

Если кто и подхватил эстафету расследования у сгинувшего Бальтазара, так это Альберт. А если и нет, он всё равно передаст коробочку с пилюлей и записку куда следует. Свой человек.

Открыл им хозяин дома. Фома представился, назвавшись своим настоящим земным именем, но забыл представить Бальтазара. Тот хмурился сзади.

С радостным видом Фома протянул Альберту маленький кристаллик накопителя данных.

– Ваш друг Вернер просил кое-что вам передать. Мы на него работаем. Он сказал, вы обязательно… – Лицо Альберта скисло, и Фома сбился.

Бальтазар оттеснил своего нового коллегу, сунув носок ботинка в дверную щель. Вовремя успел.

– Я вижу, вы, сударь, не рады речам моего юного спутника. Считаю должным искать вашего драгоценного внимания более верным способом. Меня зовут Фернандо, я испанский герцог. В прошлом… Я сопровождаю и охраняю этого развесёлого юношу в его путешествии на Землю… К сути… Конечно, подарок моего босса, господина Вернера, не так значителен и весом, как мог бы быть, если бы мой босс не опасался показаться излишне навязчивым. Поверьте, этот пустячок – брильянтик, эка невидаль! – не отражает и тысячной доли его к вам хорошего расположения. Любит вас, э-э, Альберт, и уважает, и постоянно об этом твердит. А если этих любезных слов недостаточно, чтобы вы приняли нас в вашем доме, то добавлю от себя, что я имею довольно близкое отношение к вашему другу, покойному ныне Бальтазару, бывшему сожителю, а вернее, содержателю моей супруги. Я о достопочтенной Елизавете, моей возлюбленной, с ней нас разлучил ужасный рок, орудующий в несправедливом, жестоком мире, в котором, но не для которого мы были рождены. – Бальтазар глянул на Фому, убедиться, что тот не корчит не подобающие моменту рожи, но Фома хранил спокойствие, и глупая улыбочка, слава богу, с его лица сползла. – На днях благодаря стараниям моей голубки имел счастье быть воскрешённым, и вот я в этом чу́дном месте…

Альберт помотал головой, словно вытряхивая застрявшие в ушах остатки водопада слов, и посторонился.

– Заходите, – буркнул он. – Ваша родная дочь тоже здесь.

Бальтазар обомлел.

Альберт повёл их в гостиную, не позволив даже раздеться. Видимо, давал понять, что на долгий приём он не рассчитывает.

Бальтазар схватил его за плечо.

– Погодите. Все эти перелёты с одного места в другое… Голова кружится.

Он прислонился к стенке. Чуть погрустневший Фома поглядывал на него с интересом. «Что ж, недооценил ты хитрого герцога. Бывает. Урок тебе, Фома-ясновидец», – подмигнул ему Бальтазар.

– Господа! Как вы не понимаете! И, несомненно, дамы! Прекрасные наши дамы! – донёсся из гостиной громкий голос. Это был Лёва. – Мы созданы по образу и подобию божьему, который суть один на небесах, хоть и триедин. Мы – его слепок, и других нет. А зачем ему новые копии? Он что, ваш унылый ИИ, этот пошляк, этот плагиатчик? Который только и умеет, что воровать чужие тексты и намешивать из них навозную кучу слов или, вернее, как их там… токенов? Нет! Не верю! А значит, не может быть никаких зелёных человечков, как вы их называете. Черти могут быть, а человечки – нет!

– Ты, Лёва, как обычно, необуздан в крайних суждениях, – отозвался весёлый голос Дмитрия. – Но мы тебе сейчас нащёлкаем по носу.

Альберт улыбнулся, вытянув шею к дверям гостиной, но неожиданных гостей не бросил. Бальтазар вдохнул и выдохнул, показывая, как ему ещё не по себе.

– Мужа моего не обижать! – защебетал голосок Мари. – За ним правда сермяжная. А то наука, наука…

– Маришечка, вижу, ты тоже смеёшься. Не понимаешь, – не сдавался Лёва. – Ты же сама рассказывала, что нет там ничего, пустые безжизненные звёзды. Сама же туда летала, видела своими глазами.

– Лёвушка, этот полёт к Центавру – всё равно как если бы мы нос из дома за дверь высунули и, не оглядев даже порога, закрылись, – ответила Мари. – А что в тёмном лесу вокруг до горизонта, какие звери там прячутся, то осталось неизвестно.

Бальтазар понурил голову – как его встретит дочь и как ему с ней обойтись? Опять играть дурацкую роль? Вживую ругаться? Грустно.

– Ну как вы? – глянул на него Альберт, взявшись за дверную ручку.

– Вот, возьмите! – Фома с прежней улыбкой протянул Альберту кристаллик. – Старая запись с дальней базы Вернера. Там что-то невероятное. Мне сказали, босс едва по потолку не бегал, когда увидел: «Не может быть! И что же дальше?» Он боялся предавать это огласке, но сейчас решил рассекретить. Время пришло. Это его подарок, так что можете опубликовать от своего имени. Покажите им всем!

Альберт кивнул и сунул накопитель в карман халата.

Бальтазар махнул ему рукой: «Порядок», тот открыл дверь и прошёл в гостиную, показав недорогим гостям спину. Следом за ним зашёл Фома, а Бальтазар, задержавшись, шагнул вбок и положил коробочку с пилюлей на полку книжного стеллажа, стоявшего на две вытянутые руки дальше. Туда их не поведут, поговорят и сразу на выход отправят.

Увидев среди вошедших Фернандо, Мари смутилась. Альберт представил их, и все зашептались, рассматривая герцога. Фома доложил, что знал Бальтазара, своего спасителя и проводника в подземный мир Луны. Это тоже вызвало оживление.

– О вас мы наслышаны, он рассказывал, – сухо сообщил Фоме Дмитрий.

Бальтазар, поймав взгляд Мари, сдержанно ей кивнул.

– Я вам нагрубила, прошу прощения, – холодно ответила та на его скупое приветствие.

Бальтазар скривился.

– Плохо, что вы нагрубили своей матери. Помиритесь с ней. А я как-нибудь переживу ваше нерасположение. Со мной вам мириться не нужно. Я против. Такая дочь мне ни к чему. Видеться нам тоже следует поменьше…

Все присутствующие только рты пооткрывали. Лёва подавился водой, которую пил из стакана, и закашлялся.

– Ну, знаете ли, – пробормотал Дмитрий.

На Бальтазара смотрели с удивлением. Один Фома пристально глянул на него и сразу отвёл глаза.

«Что-то там соображает на мой счёт…» – вздохнул про себя Бальтазар.

Он оглядывал напряжённые лица друзей – а сейчас, даст бог, его врагов, – раздумывая, как бы ему приступить к главному поручению Вернера. Мари с кем-то мило болтала по телефону, видимо, действительно мирилась с матерью, но их разговора было не разобрать, и это сильно отвлекало Бальтазара, не давая собраться с мыслями.

Кашлянув, он приступил.

– Насчёт того человека, отчима этой несносной особы, – кивнул Бальтазар на Мари. – Якобы дочери, свалившейся мне вдруг в качестве ненужного подарка.

Лица вокруг ещё сильнее поскучнели, за исключением Фомы, который, закончив какие-то свои думы, снова лучился тихим счастьем идиота.

«Как бы не перегнуть с этим герцогом», – встревожился Бальтазар.

– Насколько я знаю, моя драгоценная потратила на меня все его скромные сбережения, – продолжил он, – и теперь…

– Мамочка, как там твой герцог? Перебесился? – громко перебила его Мари, говоря в телефон. Она включила видеосвязь и вывела перед собой объёмное изображение Елизаветы.

Бальтазар замер.

– Магический кристалл! – громко крикнул он, показав на телефон в руке Мари.

Но Елизавета, развёрнутая хитрюгой Мари спиной к нему, слышала только тех, кто был в её поле зрения.

«Чёртовы технологии!» – стиснул зубы Бальтазар.

– Доча, ты пока к нам в гости не ходи, когда он дома, – обеспокоенно заговорила Елизавета. – Он видеть тебя не хочет, грозится и со мной рассориться. Ужасно вредный человек оказался. Я уже скучаю по твоему отцу, милому Бальтазару. Лёва, здравствуй! Встретишь этого Фернандо, слова поперёк ему не говори…

Бальтазар в облегчении выдохнул.

А Мари, будто ей было мало пакостей, ехидно ему улыбнулась и повернулась, так что Елизавета встретилась лицом к лицу с фальшивым Фернандо. Вздрогнув, она ошеломлённо уставилась на него. Он сузил глаза. Один краткий миг, но, казалось, пропасть времён, и Елизавета оборвала связь.

– Ну и семейка! – процедил Бальтазар. – Прибью этого попа…

Все вокруг, до крайней степени смущённые, неловко переглядывались, избегая смотреть на него.

«Перегнул, не удержался», – огорчился он.

– Герцог разбушевался! Когда он здесь появится, – подмигнул ему Фома, – я с удовольствием пересекусь с ним, моим спасителем. Поболтаем о всяком. Выводы делай сам… – добавил он с таинственным видом.

Бальтазар степенно кивнул.

– Признаю ошибку, погорячился. Так вот, один вопрос насчёт…

Но все вдруг оказались заняты беседой кто с кем.

Бальтазар растерянно глянул на Фому, а тот, будто что-то поняв на его счёт, что-то смешное или скандальное, с лукавым намёком смотрел в ответ.

К ним подошёл Альберт.

– Уходите уже? – подчёркнуто вежливо спросил он у Фомы.

Остальные, ведя пустячные показные разговоры, поглядывали на них.

– Уйдём, если вы расскажете, о чём до этого так бурно спорили! – широко улыбнулся Фома. – Надеюсь, подарок Вернера стоит минуты вашего времени? Он, кажется, имеет прямое отношение к вашему спору?

Альберт вынул из кармана накопитель данных и посмотрел сквозь него на свет потолочной лампы, разглядывая, что внутри.

– Действительно, очень любопытно… Дима, глянь, что твой дружок прислал, чтобы мы сами опубликовали. Минута-другая громкой славы не за горами.

Подскочивший к ним Дмитрий тоже поглядел сквозь кристаллик.

– Тот же мелодичный ряд повторяющихся последовательностей, что-то вроде морзянки, но очень чёткая передача. В полпарсеке от нас?! Невероятно! Ай да Вернер: золото, а не человек…

Неожиданно он обернулся к «Фернандо».

– Вы, пожалуйста, пообещайте, что простите Елизавете её слова. Хорошо? – спокойно, почти ласково попросил его Дмитрий. – Чтобы мы не волновались…

Угрюмо кивнув, Бальтазар отвёл глаза, вроде как сломившись под натиском его взгляда.

Дмитрий повернулся к Фоме.

– Обсуждали мы инопланетные сигналы. Они вначале были похожи на шум с нетипичными всплесками, а теперь всё явственнее. А с этим, – поднял он накопитель над головой, – их рукотворная, искусственная природа и вовсе неоспорима!

Бальтазар навострил уши.

– У нас тоже только о них и говорят, – сказал Фома. – Вернер грозится ввести штрафы за слова «пришелец» или «инопланетянин». При этом сам заводится при их упоминании, да так, что не остановить.

Дмитрий улыбнулся.

– Самая горячая новость по всей Системе. Все доски обсуждений ею забиты. Сумасшедших повылезало… Кто концом света грезит, кто великими свершениями. Мол, прилетят и все вопросы нам решат. Есть и неверующие в них, – Дмитрий хитро посмотрел на Лёву.

Тот воздел руки.

– Уверовал! Морзянка из космоса пришла, куда уж тут! Иначе ты меня в чокнутые запишешь.

– А как же «по образу и подобию»? Мы творение… – вдруг против воли брякнул Бальтазар. И быстро добавил: – Я слышал, тут кто-то про это говорил.

Настороженное молчание нарушил Фома.

– А вот ты, Фернандо, сам-то по его образу и подобию? – с усмешкой спросил он.

Бальтазар насупился. «Намёк на безумие герцога? Или на меня?» – вздохнул он про себя.

– Вижу, что по его. Его творение, – ответил за него Фома. – А они – нет.

Все захохотали и начали хлопать друг друга по рукам, мол, ловко он срезал зловещего герцога.

Дмитрий дружелюбно посмотрел на Фому.

– А сами-то вы что думаете?

– Мне всё равно. Есть они или их нет. Но если вдруг когда-нибудь сюда пожалуют, значит, они такие же несчастные существа, как и мы.

– Как ты, а не я или другие, – буркнул Бальтазар.

– Любопытное суждение! – не слушая его, обратился Альберт к Фоме. – Поясните?

Тот снисходительно похлопал Бальтазара по плечу.

– Всё просто. Раз прилетели, значит, что-то вытолкнуло их из состояния покоя и привело сюда. Война, голод, мор, любые неурядицы или погоня за несбыточной мечтой. Выходит, горемыки, как и мы: со всей этой нашей суетой, крысиными бегами и прочими привычными атрибутами жизни, успешной или не очень. Да и что значит «успешной»? Искать счастья за тридевять земель от единственного его источника – самого себя? Какая глупость! Дураки, раз сюда пожалуют! – Фому подхватило вдохновение. – Чем больший путь прошло общество по пути «технологического прогресса», чем больше страданий пережило, войн, экономических, политических потрясений, когда, не щадя ни сил, ни друзей, ни врагов, гвоздя всех дубинкой прогресса, забиралось оно в эти дремучие дебри «развитого мира», тем несчастней и запутанней оно становилось… И уже из всего этого не выбраться. Нам самим не выбраться!.. Понимаете? – оглядел он вежливые лица слушателей. – Прилетят они, и ждите: примутся устанавливать какие-нибудь свои нелепые и страдальческие порядки. Я бы готовился к худшему. По-настоящему лучше бы не прилетали…

– Однако! – воскликнул Лёва. – Не со всем соглашусь, но мнение сильное, выстраданное!

Он захлопал в ладоши, но его поддержала только Мари парой жиденьких хлопков. Альберт и Дмитрий с разочарованием переглянулись. А Мари, смутившись, нашла отдушину: окатила «Фернандо» холодным презрением. Приняв игру, Бальтазар мрачно зыркнул в ответ.

– Так они что, понарошку прилетят? – подмигнул он Фоме.

Тот поглядел на него без обычной милой улыбки и ничего не ответил.

Когда через минуту они уходили, Фома уже в дверях повернулся к сопровождавшему их Альберту.

– Альберт, а вы за Бальтазара сами заплатите или нашего босса дождётесь? Он волнуется, боится, что вы его в скопидомы записали. У нас сейчас временные финансовые затруднения, но Вернер обещает к сроку оплатить! – Фома толкнул Бальтазара в бок.

– Всецело подтверждаю. Очень переживает, – залепетал тот, – ищет вашего благорасположения. Стребовал с меня убедить вас его дождаться! А я… Неэффективен. Не губите!

Альберт сразу как-то весь скукожился.

– Надо Диму спросить… – покраснел он.

Он позвал Дмитрия, пошептался с ним, от чего и тот пошёл пятнами.

– Мы пока планов не меняли. И если Вернер не отложит свою помощь… – взвешивал каждое слово Дмитрий.

– Принято! – поднял большой палец Фома, и Бальтазар впервые за последний час искренне улыбнулся вместе со всеми.

* * *

– Так что, ждать их сюда, чертей этих, которых вы там обсуждали? – спросил Бальтазар Фому. – Кто они, откуда? Неужто настоящие?

Тот помолчал.

– Скоро сами увидим. А куда мы денемся? Придётся. Мы не сможем увидеть ничего другого, кроме того, что нам покажут. Не суть, а лишь форму, как и всегда… Мы заперты внутри наших убогих «Я», и оно определяет, что мы видим, а что – нет. Мы его пленники. Оно – наши оковы. А не лучше ли сбросить их: исчезнуть, раствориться в простоте и пустоте, чтобы ничего этого, всей этой фальши, – обвёл он вокруг и показал на себя, – не видеть, не слышать и не ощущать? Включая и пришельцев.

«Пустозвон, неси дальше свой оккультный бред, может, чего-нибудь выболтаешь», – подумал Бальтазар, с усердием внимая проповеди.

– Почти что мои мысли, – кивнул он. – Продолжай!

Фома хмыкнул.

– Для начала подумай над простым вопросом. – Он хлопнул в ладоши. – А теперь скажи, как звучит хлопок одной ладонью? Не надо предположений, просто подумай над этим!

«Знаю я про хлопок: словами не объяснять, молчать с мудрым видом. Вот и ответ: тишина, – вытаращился на него в изумлении Бальтазар. – Жаль, заткнул фонтан сокровенного бубнёжа. Взялся мне мозги размягчать дурацкими загадками. Видимо, опять что-то почуял, – вздохнул он про себя. – Как скоро он поймёт, кто я? А может, уже играет со мной в кошки-мышки?..»