Смерть. Она была не такой, как я ожидала.

В основном я ничего не ожидала. Я никогда не верила в загробную жизнь с жемчужными воротами и музыкой арфы. Или в огненную яму, если уж на то пошло. И чем бы ни было это место, здесь не было ни ангелов, ни дьяволов, которые ждали бы меня поздороваться. Потому что вместо забвения – вместо внезапного и резкого конца – я обнаружила, что иду в густом тумане. По обе стороны от меня танцевали свет и тень, сменяя друг друга.

Кто-нибудь есть?

Слова сформировались в моих мыслях и как-то сами собой поплыли в едва различимом пространстве, словно я произнесла их вслух. Я была здесь и в то же время нет. Я говорила, не произнося ни слова. Я была в своем теле и освобождена от него. И, несмотря на странное чистилище, в котором я оказалась, мой разум был ясен впервые за… Я помнила все, что произошло.

Уиллем похитил меня. Выкрал и заставил пить кровь, пока у меня не закружилась голова от жажды – пока я не перестала соображать, – а потом пришел кто-то еще. Женщина, которую я не знала. Я была в полубреду, когда он положил меня на алтарь. Она открыла древний гримуар и заговорила на странном, забытом языке.

Мой желудок перевернулся, когда я вспомнила, что произошло дальше. Я потерла живот, но не было никакого движения – даже руки, которую можно было бы положить на мой отсутствующий живот. Я была здесь и не была. Я потерялась, хотя всплывали новые воспоминания, и я снова оказалась на том алтаре.

Где я? Кто я? Я уставилась на каменные стены комнаты. Здесь не было ни одного окна. Единственный свет исходил от дюжины мерцающих канделябров, расставленных вокруг. В воздухе висела сырая прохлада, и я дрожала, обхватив руками свое обнаженное тело, чтобы согреться.

Это совсем не походило на рождение.

Над моей головой появился мужчина. Он показался мне знакомым, когда накрыл мое дрожащее тело одеялом.

– Ты моя дочь. Тея Дрейк.

Тея. Меня зовут Тея. Да, я знала это.

– Как я здесь оказалась? – Мой голос дрожал, когда я заговорила, как мне казалось, в первый раз.

– Произошел несчастный случай. – Его темные глаза смягчились, когда он помог мне сесть. – Тебя забрали у меня. Ты помнишь?

Я натянула одеяло на плечи, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, но в голове была только темнота. Прикусив губу, я покачала головой.

– Вспомнишь, – пообещал он. – Я помогу тебе.

И он это сделал. Он кормил меня кровью, чтобы укрепить, и рассказывал истории о моей жизни. О матери, которая украла меня, когда он узнал ее тайну. О том, как она умерла.

– Она была сиреной, – сказал он мне, когда мы сидели у камина несколько часов спустя. – Она наложила на тебя чары, чтобы ты забыла, кем являешься – кем являюсь я.

– Зачем? – спросила я, глядя на него поверх края кубка.

В его глазах плясали огоньки, когда он смотрел на очаг.

– Она хотела, чтобы ты была похожа на нее, но я никогда не позволил бы тебе стать такой же.

– Сиреной? Почему?

– Потому что сирены губят мужчин, – объяснил он. – Они заманивают их и соблазняют, а те гибнут.

Кровь, которую я пила, превратилась в пепел у меня во рту, но я заставила себя проглотить ее, все еще сжимая кубок.

– Так вот что она с тобой сделала?

– Она пыталась, – признал он мягким тоном, – но вампира не так легко уничтожить, как человека.

– Я не понимаю. Если она хотела причинить тебе боль, зачем заводить ребенка? Зачем рожать меня? – У меня перехватило дыхание, когда я заговорила.

– Твоя мать не случайно выбрала меня – вампира. Если бы она переспала со смертным мужчиной и зачала ребенка, ты родилась бы просто сиреной, – объяснил он. – Но она знала секрет, который мой вид хранил, яростно защищая.

Я поставила кубок на стол рядом, внезапно почувствовав, что меня может вырвать.

– Какой?

Я почти ожидала, что он откажется отвечать. Но он не торопился и изучал меня, прежде чем наконец заговорить.

– Дочь сирены и вампира может использовать силы обоих родителей. Она может стать тем, кого боятся оба наших вида, – кем-то более могущественным, чем оба наших вида, вместе взятые.

Мне почти не хотелось, чтобы он продолжал. Хотела ли я знать, какая тайная сила течет в моих жилах? Хотела ли я знать, чего мне будет стоить ее использование?

– Когда-то сирены летали между жизнью и смертью, – сказал он. – Род твоей матери был создан богами, чтобы искать тех, кто затерялся в подземном мире.

Его слова вызвали в моем сознании нечто похожее на вспышку воспоминаний, слишком мимолетную, чтобы за нее ухватиться. Я пошевелилась в кожаном кресле, подтянув колени к груди, и кивнула, чтобы он продолжал.

– Вампирам запрещено входить в подземный мир, – объяснил мой отец.

– Почему? – выпалила я.

– Наша долгая жизнь оскорбила бога подземного мира. Вампира трудно убить. Мы не умираем так легко, как смертные, и часто можем исцелиться от раны, которая убила бы человека. Мы даже можем временно пережить физическую смерть и воскреснуть.

Я хотела спросить его, что убивает вампиров, – не были ли те блеклые воспоминания о вампирских историях не просто историями, и действительно ли они могли умереть от удара колом в сердце; не было ли других способов. Но что-то удерживало меня от вопросов.

– Нам не рады в загробном мире, – сказал он. – Мы становимся тенями.

– Но сиренам рады?

Он кивнул, но больше ничего не сказал.

– А я? Кто я больше – сирена или вампир?

Умру ли я и окажусь ли в этом мире теней, о котором он говорил, или воскресну, как он?

– Выбор за тобой, – мягко сказал он. – Твоя мать пыталась выбрать за тебя.

– Заставить меня быть сиреной? – сказала я с отвращением. – Почему?

– Потому что ты смогла бы не только летать между смертью и жизнью, а управлять ими. Ты была бы более могущественна, чем сирена или вампир. Ты была бы существом обоих миров, способным забирать жизнь и дарить ее. – Он сделал паузу, встретившись со мной взглядом. – Тея, ты стала бы суккубом.

Суккубом? Я слышала об этих кошмарных созданиях. Они были частью древнего фольклора. О них рассказывали, чтобы запугать детей и заставить их оставаться в постели после наступления темноты. Я никогда не думала, что они реальны. Но зачем отцу лгать мне после всего, что он сделал, чтобы защитить меня?

– Разве они не демоны?

– Мы создаем демонов из того, что не понимаем, – сказал он с сухим смешком, – а злодеев – из того, чего боимся. Все существа стремятся к власти, и, если они считают, что другой вид обладает большей силой, им проще уничтожить его, чем склониться перед ним.

– Но я не хочу власти, – прошептала я. Не так. Я не хотела контролировать жизнь или смерть.

– Боюсь, что выбора нет, – мягко сказал он и пересел на свое место, положив предплечья на колени. – Сирены придут за тобой. Они никогда не дадут нам покоя. Они попытаются ослепить тебя ложью и хитростью.

– Почему?

– Потому что грядет война. – В его голосе звучала грусть, когда он склонил голову. – Вампиры слишком долго скрывались среди людей. Мы разобщены. Мы больше не видим общего будущего, как раньше.

– А сирены? А как же люди моей матери?

Мышцы на его челюсти дернулись.

– Насколько я знаю, твоя мать была последней в своем роду, до тебя.

И я была сиреной лишь наполовину.

– Что с ними случилось?

– Сирен выслеживали и убивали. Большинство существ считало, что они вымерли много веков назад.

– Кто на них охотился? – потребовала я, гнев бурлил в моих жилах, словно я уже знала ответ.

Отец молчал, а когда заговорил, его лицо смягчилось от желания извиниться.

– Вампиры. Вампиры уничтожили их всех.

Все это было ложью, но не полной. Как и в этом странном пространстве, в котором я оказалась сейчас. В нем было и то, и другое, и третье. Моя мать пожертвовала собой, чтобы защитить меня от моего отца и его вида, который истребил ее вид. Я понятия не имела, какую темную магию она призвала и как ее нашла, но она потратила всю свою жизнь на то, чтобы не дать ему найти меня. Возможно, у нее получилось. У меня могла бы быть спокойная, нормальная жизнь.

Если бы я сначала не встретила вампира.

Многие ли из вампирской элиты, с которыми я танцевала и ужинала последние несколько месяцев, помнили о сиренах? Неужели за прошедшие годы они забыли об угрозе? Или они придут за мной, как это сделал Уиллем? Не для того, чтобы использовать меня, как, я уверена, планировал сделать он. Я почувствовала в этом воспоминании долю правды. Это мой отец жаждал власти. Именно он выследил мою мать и соблазнил ее. Знала ли она тогда, кем была?

Нет, они придут не для того, чтобы использовать меня. Они придут, чтобы убить меня. Я не сомневалась в этом.

Но теперь им не нужно этого делать. Я умерла.

Разве нет?

Я вспомнила слова отца. Сирены ходят между жизнью и смертью. Я не была суккубом. Еще нет. Не знаю, откуда я это знала, но нутром чувствовала, что это правда. Ему не удалось превратить меня в это существо, но он пытался. Так вот почему моя кожа горела при дневном свете? Неужели я начала меняться? Можно ли это остановить? Обратить вспять? Имеет ли значение, что я застряла в пространстве между мирами?

Между светом и тьмой?

Потому что здесь меня не сможет использовать ни он, ни кто-либо другой. Здесь я была в безопасности. Я тоже это чувствовала. Но надолго ли? Неужели я обречена вечно ходить в этой дымке в одиночестве?

Или Джулиан был здесь, со мной, и тоже потерялся?

Если я могла ходить между жизнью и смертью, то найду его. Мне было все равно, что для этого потребуется и как долго мне придется блуждать.

Туман передо мной слегка рассеялся, но только для того, чтобы показать танец света и тени. Жизнь и смерть плавно двигались под какую-то беззвучную музыку, а потом, как по волшебству, я услышала ее ноты.

Тьма сминалась и вздымалась, сталкиваясь с высокими, яркими нотами жизни. Каждая из них играла свою мелодию, которая каким-то образом переплеталась, создавая горько-сладкую песню, наполнявшую меня отчаянием и надеждой, тоской и страхом.

И где-то там, в этой музыке, был Джулиан. Я последовала за ним в смерть, зная, что мне теперь делать. Я пошла навстречу буре, обращая свои мысли внутрь нее, ища его – ту нить, которая связывала нас. Не поводок, который приковывал его ко мне, а узы, которые связывали нас в одно целое. Узы, которые невозможно разорвать. Ни жизнью. Ни смертью. Они были вечными и бесконечными.

Настоящая магия, поняла я. Что еще, кроме настоящей магии, может соединить наши души в одно целое?

А я все еще была здесь, и он тоже.

Я шла вперед и, шагая навстречу буре, слышала его голос, скользящий в этой прекрасной, страшной музыке. Я потянулась к нему, нащупывая ту нить, которая связывала нас, но прежде, чем успела схватиться за нее, буря изменилась. Она окружила меня, ее музыка зазвучала в моей крови, тени и свет обвились вокруг меня и выдернули из тумана.

– Джулиан! – Я выкрикивала его имя снова и снова, пока не охрипла.

Пока не почувствовала, как две руки схватили меня за плечо и трясут.

Открыв глаза, я обнаружила, что сижу посреди комнаты, а мои руки сжимают искусно вырезанные ручки кресла. Я посмотрела налево и направо и увидела еще два кресла. Нет, не кресла. А трона. Опустив взгляд, я поняла, что сижу на троне. Моя грудь была в крови, но я не чувствовала боли.

Пока не опустила взгляд на пол перед собой, где лежало тело моей пары.